Юрий Иванович 
Выбор Невменяемого

Невменяемый колдун – 7

Юрий Иванович
Выбор Невменяемого

ПРОЛОГ

Со стороны могло показаться, что за столом скромно обставленной комнатки, невдалеке от центра дворцового комплекса, собрались обычные служанки или простолюдинки. Никакой позолоченный посуды или изумительного фаянса, никаких шикарных блюд или закусок. На белой льняной скатерти лишь несколько ваз с фруктами, пара тарелок с печеньем и чай в самых простых, незатейливых кружках.
Разве что стоящее по центру стола уникальное сооружение, из которого наливали кипяток, чем‑то напоминало своим шумом и пыхтением кипящий мини‑вулкан. Подобный магический агрегат существовал в единственном числе не только в царстве Огов, но пожалуй и во всем остальном Мире Тройной Радуги.
Но именно здесь, за этим столом чаще всего и решались самые основные проблемы громадного царства. Решались порой тихо и пристойно, порой бурно и чуть ли не с оскорблениями, но всегда под сопровождение ароматных запахов трав, душистых фруктовых благоуханий и аппетитных ароматов искусной выпечки. Право входа сюда имели только великие Галиремы, закулисные правительницы царства Огов. Даже правящий царь со своими наследниками старался делать вид, что про подобное место для чаепития, защищенное пологами не проникновения и неслышимости, он не знает и никогда не интересовался.
Сегодня знатные колдуньи, оповещенные через своих наперсниц, собирались на чаепитие чуть ли не бегом, и с ходу задавали старшей принцессе Файналии один и тот же вопрос:
– Получила сигнал?
И та с терпением отвечала каждой одинаково:
– Получила, можете радоваться, – но лишь когда за столом собралось все семь самых высокопоставленных женщин царства, в данное время пребывающие в Яне, столице царства, старшая принцесса приступила к серьезному разговору: – Придется нам за день провести полную ревизию всех наших сокровищ и артефактов и перепрятать в отдельное место самые уникальные и таинственные.
Наиболее пожилая среди них, графиня Эзокан, приходящаяся председательствующей Галиреме родной бабушкой, возмутилась:
– Да мы и за неделю не управимся!
– Я говорю про самые, самые, а не про остальные! Именно так мы договаривались с Огирией еще перед отправлением ее на эту миссию.
– Как по мне, то пусть он все что угодно смотрит и чем угодно пользуется, – промурлыкала самая молодая по возрасту Галирема, – Все равно нам его пребывание здесь окупится сторицей.
На нее сразу нахмурились все коллеги:
– Не вздумай радоваться при всех!
– Молли, тебя ведь сто раз просили сдерживать свои эмоции.
– Когда ты уже научишься?
– Ох! – красавица даже не сбавила своего мечтательного тона и проигнорировала замечания подруг, – Вы не представляете, как долго я мечтала об этом дне! И малышка Паула должна его увидеть…
– И думать не смей! – на этот раз с максимальной строгостью перебила старшая принцесса Файналия. – Неприятностей хочешь и скандала?! А вдруг кто‑то проследит их родственную связь? А вдруг твоя дочь Паула сама что‑то почувствует? А она обязательно почувствует! И что тогда будет? Никакие наши внушения не смогут утихомирить гнев твоего мужа. Мало того, в случае хоть малейшей огласки или возникновения подозрительных слухов про отцовство другого мужчины, о рождении в будущем наследника тебе придется сразу забыть. Так рисковать мы не имеем права.
Понятно?
– Да мне понятно, и я буду при всех держаться, – обещала Молли, складывая ладошки на груди, – Но пусть хоть дочка с отцом пообщается? Хоть чуть‑чуть!
Можно ведь подстроить нечто случайное и в узком кругу?
Все уставились на графиню Эзокан, которая заведовала тайным сыском царства и считалась непревзойденным мастером якобы спонтанных импровизаций по любому поводу.
– Первое: не забывай о той легенде, которую наша Огирия запустила в сознание короля Энормии Рихарда Огромного. Тот уверен, и скорей всего передал своему протеже при личной встрече, что у того от тебя два мальчика, близнеца. Истинное положение дел им неизвестно, о дочери они и слухом не ведают, что дает нам возможности в любой момент подставить под удар слишком болтливых недоброжелателей и выкрутиться самим от скользких обвинений. Огирии пришлось так тогда поступить для облегчения своей миссии хоть что‑то выведать про человека, умеющего распространять Сияние Жизни.
– Да я все это помню…
– Так что вначале еще надо будет хорошенько подготовить нашего героя к реальным фактам и сделать это с такой осторожностью, чтобы он не догадался обо всем остальном. Варьировать наше внушение, будем по ходу его приручения. И второе: ты должна уже окончательно повзрослеть и поставить на весы всеобщего блага всю свою сосредоченность, сообразительность и умения Галиремы. Хватит уже потакать собственным капризам и надеяться на наше всепрощенчество.
– Хорошо, хорошо! Я буду самой послушной и примерной девочкой, – залепетала Молли с мольбой в глазах. – Но вы уж как‑нибудь устройте нужную встречу.
Графиня Эзокан выдержала солидную паузу, прежде чем продолжить:
– Не знаю, будем смотреть по складывающейся обстановке. Наша генеральная задача не просто еще раз задействовать "проводник" Сияния Жизни для создания благоприятных регенераций в наших телах, но и постараться всеми мыслимыми и немыслимыми средствами оставить его у нас навсегда. Так что все свидания, постельные сцены, и даже проблема о наследнике – отходит на второй план. На первом – его полное укрощение.
– Такого укротишь, – проворчала одна из Галирем. – Тем более что запугивать его и шантажировать мы не имеем права. Теперь он не простой наемник‑шпион Кашад Низу, а самый великий Герой нашего мира Кремон Невменяемый. С таким справится, будет нелегко…
– Согласна. Но не забывайте о его серьезной болезни, о которой написала Огирия в письме чуть раньше. При правильном подходе к делу, да объединив наши усилия, мы добьемся любого результата.
– А если нам не удастся его вылечить? – раскраснелась от переживания самая молодая правительница Огов.
Старшая принцесса дружески погладила младшую коллегу по руке:
– Чего гадать заранее, Молли? Вот проведем тотальный осмотр его тела, определим причину болезни, тогда и посмотрим. А пока…, допивайте чай и отправляемся в сокровищницы. По крайней мере, все артефакты с чем‑то запретным, надо перепрятать немедленно. Да и все лечебные – тоже. Потом будем сами опробовать постепенно.
– А что делать с теми, суть которых нам неизвестна?
– Спрячем только те, которые до сих пор заряжены силой и которые потенциально можно "разбудить". Остальные – не жалко. Раз мы не разобрались, и они "умерли", то уж после нас никто точно не разберется.
– Даже наш гость?
– Даже наш…, ‑ старшая принцесса сделала многозначительное ударение на следующих словах: – …Новый подданный! – и первая стала вставать: – За дело!

Глава первая
ПЕРЕЛЕТНЫЕ ПТИЦЫ

Во время третьего перелета, погода стала так резко портиться, что даже драконы во главе с Цашуном Ларго поспешно снизились к отряду боларов, переносящих людей, огов, ордынца и одного таги. Лидер драконов довольно громко огласил главную опасность:
– Вам за облаками не видно, но чуть дальше такой грозовой фронт нам навстречу движется, что вас точно молниями на щепки порубает.
– Ты за свои зубы переживай, а не за наши щепки! – крикнул ему в ответ Спин. – А сбоку облететь не получится?
– Скорость не позволит, – дипломатично ответил Цашун, зная, как болары не любят, когда более шустрые драконы обвиняют их в полетной медлительности. – Похоже, это с наших Альтурских гор снежный ураган сорвался и несется на запад. Если бы мы на час раньше проскочили – другое дело, а так садиться надо, укрытие искать. Град точно будет.
Кремон Невменяемый попытался рассмотреть покрытое под собой туманом пространство:
– И где мы сейчас находимся?
– Над бассейном реки Рася, – ни минуты не сомневаясь, сориентировался дракон. – В районе Красногора.
– О! Знакомые места! – обрадовался Кремон и похлопал своих друзей по корням: – А что Спин, а что Караг, не пора ли нам приземлиться и как следует подкрепиться?
– Смотри‑ка, советуется как бы! – проскрипел Караг с притворным недовольством.
Хотя пара ведущих боларов стала постепенно снижаться, забирая левее. – А на прошлую стоянку скомандовал посадку, словно наших мнений и не существует.
– Это он тумана испугался, – развеселился и Спин. – Боится, что мы его уроним, а потом не поймает при плохой видимости.
– Спорим, что поймаем! – стал заводиться его сородич по воздушному океану.
– Шутники! – фыркнул Кремон. – Все бы они роняли… Тем более что в отряде номинально командует Галирема Огирия, а она мне уже давно рукой машет, на землю приказывает опуститься.
– Да и мы заметили, что давно. – Булькали оба болара смехом. – И заметили, как ты ее слушаешься. Закрой глаза, а то вывалятся от напряжения.
Совет был не лишен смысла: вонзиться на большой скорости в темную тучу считалось не столько опасно для несомого человека, как жутко страшно и неприятно. Так и казалось, что сейчас сцепка с треском врежется либо в какое‑нибудь толстенное дерево, либо в еще более опасную прямостоящую скалу. Хотя умом Невменяемый прекрасно понимал, что его друзья шутят и совершат посадку в самом удобном и безопасном месте, но глаза все‑таки прикрыл. Так спокойнее.
Над самой землей кипящий туман прервался моросящим дождем, зато стали видны не только речные просторы, но и расположенные в пределах видимости стены Красногора.
Рассмотрев строения, и поняв, что отряд вполне успевает до них добраться, заревел от восторга Бабу Смилги:
– Здорово! Неужели жареного барашка сейчас попробуем?!
– Мне и барашка будет мало, – послышался голос ордынца Урукбая, – Кажется и бычка бы загрыз.
Мимо скользнули четыре огромные крылатые тени: драконы тоже снизились, поняли, где предстоит привал, и поспешили вперед отыскивать трактир или постоялый двор, самый подходящий для несколько преждевременного обеда. Таковой нашелся еще на подлете к крепостной стене, похожие драконы здесь в последний месяц явно оказались не в диковинку и после коротких переговоров, пока подлетел весь отряд, место было забронировано, а масса блюд заказана двумя словами:
– Давайте все!
К сожалению, современные веяния архитектуры еще не дошли до данного трактира, и метровые сферы боларов не могли протиснуться во внутрь главного помещения. Но все двадцать два зеленых шара прекрасно разместились на открытой веранде и теперь с задумчивой неспешностью ждали заказанные фрукты, овощи и мясо, да посматривали на хлынувший как из ведра дождь. Крыша над сферами их тоже услаждала. Да и молнии, опять‑таки, не страшны.
– Вовремя успели! – радовалась Галирема Огирия, размещаясь за самым огромным столом и прислушиваясь к застучавшему по крыше граду. – Только вот если это все и на ночь растянется…
Маленький таги, забравшийся на лавку напротив огианки, резонно заметил:
– Так ведь не на войну спешим! Можно и до утра кутнуть. А? Крылатые?
Стараясь ненароком Татила не затоптать, или не столкнуть с лавки, драконы шумно рассаживались рядом, и за всех ответил Цашун Ларго:
– Мы не то, что до утра, мы до конца недели можем здесь отдыхать. Денег хватит.
Огирия посмотрела на Кремона Невменяемого, который вместе с Бабу Смилги уточнял заказы с хозяином заведения, и только потом напомнила таги и драконам:
– Не забывайте: чем раньше начнется лечение, тем оно будет эффективнее. И так сколько времени упущено.
– Но голод и недоедание в пути, – важно стал изрекать таги, – Тоже ни к чему хорошему не приведут.
Тон Галиремы сразу стал ледяным, безапелляционным и даже несколько угрожающим:
– Уважаемый Татил! Голодать я никого не заставляю, а вот против всяких попыток "кутнуть" – возражала, и буду возражать категорически. В крайнем случае, если вам так хочется что‑то отпраздновать, можете оставаться здесь хоть на неделю. Мы и сами прекрасно доберемся до Яны! – заметив, что молодой герой направился к столу, она тут же преобразилась, умильно улыбнулась, словно мать родная, сестра и любимая женщина в одном флаконе, воскликнула: – Кремон! Иди сюда, я тебе место оставила!
Действительно, возле нее как раз оставалось место для одного человека, зажатое с боков телами Эль‑Митоланов, телохранителей Галиремы. Но в ответ Невменяемый лишь благодарно кивнул, и указал рукой на другой край стола:
– Да чего там тесниться! Мы и здесь с друзьями вольготно рассядемся.
Стол большой, поэтому все трое так и уселись в торце, продолжая оживленно перебрасываться воспоминаниями про военную кампанию в Кремниевой Орде.
Чувствовалось, что оба старых друга еще не наговорились в Гладиаторской долине, им было о чем посплетничать, и третьим в их коллектив довольно гармонично и естественно вписывался ордынец Уракбай. Татил Астек пристально наблюдал за Огирией, хоть и старался это делать незаметно, сразу догадался о ее недовольстве и досаде. Явно просматривалось, что она всеми силами желала в любых ситуациях придерживать героя возле себя, не отпуская ни на шаг во время застолья, военных советов или прочих мероприятий. Делались при этом ссылки якобы на постоянно ведущееся со стороны могущественной огианки лечение и благотворное воздействие аурой. Но ушлый таги, опытнейший дипломат Сорфитовых Долин, которому недавно исполнилось сто пятьдесят три года, впервые заподозрил неискренность подобных экивоков:
"Что Смилги, что ордынец, явно мешают Галиреме. Как бы она от них не попыталась избавиться… Не пойму, чего она добивается и какие цели перед собой преследует, но для таких как она, судьба двух простых попутчиков, да еще и мешающих – пустой звук. Даже не оглянется, если те вдруг отстанут по каким‑либо причинам. Надо будет присматривать отныне и за ней, и за ее Эль‑Митоланами. Только вот стоит ли предупреждать драконов и боларов? Драконы долго не выдержат подозрительного молчания и со своей честностью и принципиальностью полезут в скандальные разборки. А болары, с их неизученной до сих пор заумностью и философией, просто в один прекрасный день полетят с людьми туда, куда им вздумается. Особенно, если и сами заподозрят Галирему в чем‑то предосудительном. С другой стороны, лично для меня и для моего государства такое развитие событий было бы весьма желательно: вдруг бы удалось заманить героя в Сорфитовые Долины? Но сразу встает вопрос о его лечении, а эта Галирема все‑таки давала полные гарантии… М‑да! Но присмотреться следует повнимательнее… Да и союзника не помешает иметь… А кого? Хм…, корме как ордынца Уракбая, привлечь к делу и заставить поднапрячься – некого. Надо будет с ним уединиться и как следует обработать…" Пока таги размышлял, стол трактира оказался заставлен блюдами, закуской и выпивкой, и тринадцать особей, представляющие пять разных рас и три разных вида разумных, приступили к обеду. Еще одни один вид разумных – болары – получали свой обед на веранде. Причем и там интенсивный обмен мнениями не стихал ни на минуту. Даже изредка, располагающиеся возле окон Спин и Караг переговаривались со столующимися в зале.
Народу в трактире вначале было мало, но когда по околице разнесся слух про невиданный здесь доныне смешанный отряд, то вскоре в общем зале не осталось ни одного свободного места. Кажется, даже соседи пришли, решив на этот раз отобедать вне дома, в ином месте. Все конечно что‑то заказывали, но не так ели, как прислушивались к каждому слову и глазели почти не моргая. Причем если на людей не обращали особого внимания, то уж малюсенький таги, огромные драконы и говорящие болары вызывали у простого населения Баронства Радуги самое непосредственное любопытство. Общее отношение можно было назвать восторженным и вполне миролюбивым.
Положение резко изменилось, когда под проливным дождем и секущим время от времени градом к постоялому двору на околице Красногора добрался внушительный воинский отряд в количестве около сорока тяжеловооруженных рыцарей. Занятая открытая терраса их не заинтересовала, но вот когда первый десяток с топотом и лязгом доспехов сунулся в трактир, то так и завяз, застыл в проходах между столами: не то что сидячих, стоячих мест в помещении не наблюдалось. Конечно, все могло обойтись без нежелательных эксцессов: кто‑то бы потеснился, кто‑то бы из соседей отправился благоразумно домой, для кого‑то бы из вновь прибывших клиентов трактирщик отдал свои личные комнаты и поместились бы все. В такую непогоду люди понимают неудобства пребывания на улице.
Но трагическую речь изверг из своих внутренностей командир прибывшего отряда. Не рассмотрев в полумраке даже кто и где восседает за переполненными столами, он, брызгая во все стороны стекающей с него водой, с хамскими замашками стал орать:
– Да что это такое?! Что за сборище?! А ну быстро очистить помещение для отряда городской гвардии! Ну! Чего козлы расселись?!
Развернувшийся к нему Цашун Ларго оскалил свою пасть:
– Эй, милок! К кому это ты обращаешься?
Командир рыцарей, только сейчас рассмотрел драконов и прочих гостей этого места, и, не скрывая собственой ауры Эль‑Митолана, прощупал магическим взглядом. Но так как у всех гостей магические сущности были надежно скрыты, рыцарь не внял голосу здравого рассудка и не успокоился. Мало того, еще больше взбеленился, считая воинскую мощь своих подчиненных несравненно высшей, чем совокупную силенку всех собравшихся в трактире. Пусть даже перед ним оказались явно не почтовые голуби, а боевые драконы. Скорей всего он их по какой‑то причине ненавидел. Потому как сразу перешел к прямым оскорблениям:
– Фу! Я‑то думаю, что за вонь здесь стоит от птичьего помета! А к нам воздушные пираты пожаловали. Ха‑ха!
Стоящие за ним воины уже полным ходом расталкивали в стороны гражданских посетителей, хватались за оружие и выстраивались рядом со своим командиром. Со стороны входа внутрь протиснулось еще почти десяток рыцарей и кажется все они были не прочь поучаствовать в кровавой и неравной потасовке. Несколько из них, в самых роскошных одеждах тоже не скрывали своих возможностей Эль‑Митоланов.
Вот‑вот могло произойти кровопролитие. Причем при уничтожении наглых рыцарей в любом случае пострадают и невинные обыватели. А уж зная чистоплотность драконов и сам побывавший в шкуре одного из них Невменяемый, хорошо себе представлял, в какое бешенство могут впасть его крылатые побратимы от подобных оскорблений. К тому же он отчетливо узнал мерзкого скандалиста и буяна, дослужившегося до права командовать местными гвардейцами. Поэтому Кремон с самой максимальной для себя силой грохнул кулаком по столу и обратился в первую очередь к своим товарищам и попутчикам:
– Всем сидеть! – и только потом обратился к командиру прибывшего отряда: – А ты, гнида, тогда так и не сгорел в том постоялом дворе? – видя недоумение и насупленные брови, добавил: – А жаль! Тот ваш колаб очень хорошо прожарился на контрабандных мушках. Как же тебе удалось спастись? Да еще и выслужиться? То сам на драконов когда‑то гнулся и простилался, охраняя караван с запрещенным товаром, а теперь ведешь себя по отношению к ним как последняя скотина.
– Ты…! Ты…, покойник! – захрипел рыцарь‑колдун, тот самый который когда‑то уже травил своих подчиненных на молодого Невменяемого, проплывавшего на лодке через Красногор вместе с Бадушем, резидентом разведки Энормии.
Глядя на выхваченный меч, Невменяемый тоже не остался на месте. Встал, достал свой более короткий хост и спокойно уточнил:
– Кто проиграет в поединке – покидает этот трактир со своими подчиненными!
– В любом случае, я всех пиратов отсюда вышвырну! – скривился бывший контрабандист. – Круг! В стороны!
И так теснящийся народ, подался в стороны, поспешно влезая ногами на столы и лавки. Некоторые стали в панике вылезать через окну на террасу, хотя им при этом весьма мешали прильнувшие к рамам болары. Кажется ни Спин, ни Караг не слишком обеспокоились предстоящим поединком, хотя в корнях одного из них уже виднелась литанра, а у другого взведенный и готовый к стрельбе арбалет.
Кремон выдвинулся на шаг вперед и прорычал:
– Ты не только подлец и мразь, ты еще обидел и моего кровного брата!
– Вот вы сейчас вместе в братскую могилу и ляжете! – дерзко ответил командир рыцарского отряда и бросился в атаку.
Увы, не ему было тягаться с великим героем, прославленным Невменяемым, которому в фехтовании трудно было найти противника в Мире Тройной Радуги. Пусть он не мог пользоваться утерянной колдовской мощью, но вся его физическая сила, вся сноровка и высочайший профессионализм остались при нем. Даже не отбивая меч противника, он чуток уклонился в сторону, а его хост мелькнул наискосок вверх.
Колено остановило окованное в железо тело, и на пол грохнулся уже практически труп: из перерезанного горла кровь хлестала фонтаном.
Кажется никто из рыцарей такого скоротечного конца поединка с моментальной гибелью своего командира, сильного колдуна и мечника, не ожидал. Потому что не верящими глазами уставились на агонизирующее тело. Тогда как Невменяемый, уже совершивший главную, несколько запоздавшую на годы месть, сделал знак всем своим друзьям и спутникам. Те встали, раскрывая свои магические сущности. А усиленный магически голос Галиремы опередил готовящееся вырваться аналогичное распоряжение из уст Невменяемого:
– Забирайте эту падаль и выметайтесь отсюда в свои казармы! За то, что поддерживали своего бывшего командира в его неблаговидных поступках, будете наказаны! Все подробности события ваш губернатор узнает сегодня же! Ноты протеста будут поданы со стороны Царства Огов и Альтурских Гор. Виновные понесут наказание! Выполнять!
Несколько рыцарей таки успели вытащить мечи из ножен, но Эль‑Митоланы из их рядов моментально узрели огромный дисбаланс сил не в свою сторону и остановили самых горячих и буйных соратников чуть ли не парализующими ударами.
Замешательство в их рядах, возня, шипящие команды и срывающиеся стоны от болезненного наказания, и вот уже грохочущая железом река вывалилась через входную дверь наружу, унося на руках окровавленное тело. Без всякой команды трактирщик вместе со слугами стал наводить порядок, вытирая кровь, поправляя столы и заменяя растоптанные блюда и кувшины с вином. А усаживающийся на свое место Кремон, скривил свое обезображенное ожогами лицо в улыбке и гаркнул на весь трактир:
– Одной сволочью в вашем городе стало меньше и это дело стоит отпраздновать!
Хозяин! Подать каждому посетителю по кубку гремвина за мой счет!
К сожалению крепких напитков здесь не подавали, но вместо заказанного гремвина всем досталось сразу по два кубка отличного вина.
Герой выпил стоя, вместе с друзьями, после чего, перемежая слова закуской, довольно громко стал повествовать о некоторых деталях своего прошлого посещения города Красногор.
Стоило ли упоминать, с каким восторгом и вниманием местные горожане выслушали новую версию хорошо известного им, практически уже легендарного события. О сожжении каравана с контрабандными мушками, вкупе со шпионящим колабом и целым постоялым двором с самой плохой в городе репутацией, издавна пересказывалось всеми, но совсем с другими акцентами и подробностями. А тут совершенно иная версия! Понравилось всем. Даже Цашун Ларго, хихикал, вспоминая события той поры в своем наглухо изолированном от всего мира государстве:
– Помню, помню! Как раз в те времена мушки у нас стали на вес золота. Так вот значит, кому мы обязаны таким всплеском спекуляции! Эх, повезло тебе, что наш король не знает. А то бы…
– Обязательно наградил! – засмеялся своим баском рядом восседающий таги. – А что нашему Кремону награды? Одной меньше, одной больше, все равно девать некуда.
Кстати! – от пронзившего его восторга воспоминаний, он чуть с ногами на стол не влез: – Ты в курсе сколько тебе наград надарили на твоих похоронах? Мне кажется королевство Спегото с Альтурскими Горами хотели победить в этом негласным соревновании, но когда стали выноситься награды со стороны Энормии, то вся совокупность остальных – сразу поблекла. Зато теперь, как мне кажется, у этих трех королевств ни одной больше награды для тебя не осталось, Разве что новые придумают.
Пока Невменяемый кривился и озадаченно чесал висок от такого напоминания, Галирема решила и о других наградах напомнить. Но при этом она довольно благоразумно отсекла их стол от остального зала пологом неслышимости:
– А вот и неправда. Кажется, в негласном соревновании королевство Спегото все‑таки победило. Припомните лучше: чем хвасталась наследница престола Элиза Майве? Она и свою дочурку на колени взяла и сыночка своей первой фрейлины Сильвии подхватила. А потом еще и обоих малышей матери нашего героя на руки давала. Вот уж помню, бабушка порадовалась. Издалека сияющую ауру счастья различить можно было.
Вот теперь уже знаменитый герой растерялся окончательно. У него от таких новостей даже челюсть отвисла. Кажется, никто из его друзей о памятных событиях во время ошибочных похорон еще не рассказывал, так что теперь парень пережил нечто сродни шоку, лишний раз получив подтверждение, что у него дети появились.
Причем если от Сильвии, племянницы асдижона Лазана родился мальчик, что в общем‑то особых хлопот не создавало, то вот дочь первой наследницы Спегото, если судить по праву престолонаследия, в будущем и сама могла стать королевой. Тут поневоле задумаешься с отвисшей челюстью. Удивляло также и то, что роковая и жутко властная принцесса приблизила к себе и ввела практически в королевскую семью и свою соперницу Сильвию вместе с ее сыном. Подобное как‑то не соответствовало ни характеру, но высокомерию Элизы Майве. Плюс ко всему, герой с каким‑то нездоровым нетерпением ожидал встречи в Яне со своими сыновьями от Молли. По крайней мере он помнил еще со времен личной встречи с королем Энормии возле крепости Чальшаг.
Тогда как все замечающий таги, тоже глубоко задумался:
"С чего это вдруг Огирия вспомнила и заговорила вслух о таких интимных тонкостях?
Вроде бы об этом многие догадываются, но заявлять об этом в лоб, и вот так сразу?..
Что же она задумала?.. Или проверяет, как наш герой вообще в сторону детей дышит?.."

Глава вторая
ОГНЕННЫЙ ПЛЕН

– Ну кто так двигается! – мужской голос оглушал. – Словно жук навозный!
После чего в плечо стройного, закованного в стальные доспехи мечника‑рыцаря врезался удар магической силы. С грохотом и визгом согнувшееся тело проволокло три метра, и оно там застыло изломанной куклой. Но ненадолго: новый толчок и одновременно с раздавшимся стоном новые крики:
– Ну и чего разлеглась?! Притворяться надумала? Ногу опять поломать?!
Пошатываясь, фигурка поднялась на ноги и шагнула к оброненному мечу.
– Живей двигайся! – и не успела фигурка нагнуться, как с тыла ее вновь сбил с ног коварный магический удар: – Живей, я тебе говорю, блоха ушастая!
Воительница умудрилась перекатиться через голову и вскочить на ноги уже с мечом в руке. При этом из‑под забрала послышалось невнятное, но вполне разборчивое для опытного Эль‑Митолана бормотание:
– Сам ты блоха коротконогая! Лилипут приплюснутый! Все равно издохнешь недомерком импотентным!
– Что ты там вякаешь? – с ехидной улыбкой выкрикнул таги, величественно восседающий на маленьком стульчике, который в свою очередь стоял на огромном и крепком каменном столе, – Повтори громче, не бойся.
– А я и не боюсь! – с вызовом воскликнула молодая женщина, снимая у себя с головы закрытый шлем и встряхивая упавшую на плечи копну спутанных от пота волос.
– За оскорбления и унижения более слабого, ты сам достоин плохих слов! Так что, обзывая меня, ты в первую очередь обзываешь самого себя!
Вначале ее мучитель разразился истерическим, явно нездоровым смехом, и только слегка успокоившись, продолжил:
– Глупая, неблагодарная человеческая самка! Как ты можешь проводить сравнения между нами? Тем более что я тебя длинной фригидной глистой не обзывал…
– Да потому, что я нормальная! А ты и в самом деле импотент! – с ненавистью восклицала женщина. – Твоя служанка перед гибелью мне все успела рассказать!
– Да‑а‑а? – теперь голос таги звучал вкрадчиво и настолько угрожающе, что его оппонентке не удалось сдержать дрожь в коленках: – А что конкретно она тебе еще рассказала?
– Да и без рассказов все секреты видны сразу: у тебя никогда не было детей и ты ни разу не получал удовольствия с дамами вашего вида. И это твое глупое затворничество в гиблом месте – наверняка усугубило как твою неуравновешенность, так и прочие физические недостатки.
На какой‑то момент глаза таги потеряли безумное выражение, и он закивал вполне рассудительно:
– Конечно, наследников у меня нет. Существуй они в природе, я бы обязательно возвел их на престол Сорфитовых Долин. Но это не только мой тяжкий жребий, выпавший на долю многих разумных в этом несправедливом мире. Порой приходится выбирать – между борьбой за истинную справедливость и низменными, скотскими удовольствиями для тела. Мне повезло, судьба сделала выбор, не спрашивая меня.
Но если бы зависело от меня, все равно бы я выбрал уже пройденную стезю подлинного борца за правду. Иного не дано!
– Чушь…, полная…
И это, едва, едва слышимое бормотание восседающий на стуле человечек расслышал дословно. Потому что вдруг вскочил на ноги и с помощью левитации поднялся метра на два в воздух. А тон его высказываний стал злой и презрительный:
– Говоришь чушь…? Да еще и полная? Тогда я и тебя порадую, змея подколодная!
Каждое существо, попадающее за Порог – становится сильней, живучее и выносливее.
Ты и сама теперь это можешь судить по себе. Но за все надо платить – это аксиома.
Вот и Сопло, давая дополнительные силы, забирает что‑то взамен. У мужчин – это потенция. А у женщин, после года пребывания в Сопле…, ‑ он с хохотом опустился на стол обратно, сделал паузу и только потом продолжил: – Наступает полное омертвение детородных органов, а так же ликвидация сопутствующих этому делу телесных инстинктов. Так что позволь тебя поздравить, Мальвика, с сегодняшнего дня ты навсегда лишилась, как возможности иметь детей, так и шанса хоть раз в своей жизни познать удовольствие от интимной близости.
Молодая женщина от услышанного побледнела и отчаянно замотала головой:
– Неправда! Ты врешь! Ты подло и бессовестно врешь!
– Ха! Жаль, что я не могу для тебя поймать вашего самца и убедить тебя экспериментом. Хотя…, почему бы и нет? Сейчас их развелось по Сорфитовым Долинам как сусликов некормленых.
Меч в руке у воительницы повис, уперся кончиком в пол и она с потерянным видом так и поплелась в сторону стола. Левой рукой она принялась лихорадочно расстегивать ремни, скрепляющие доспехи, при этом бормоча словно ненормальная:
– Зачем? Растел, зачем ты это сделал? Старый мерзкий мизантроп и маразматик!
Чего ты добился? Почти все твои сторонники мертвы, ты почти одинок, ты уже мусор под ногами истории… Зачем ты всех мучаешь и устраиваешь подлости? Зачем тебя я?
Почему ты меня не отпустил? Герцог Ботиче, ты самый подлый и несправедливый мудак нашего мира… Лучше убей меня!..
С последними словами, Мальвика шагнула вперед и откинула в сторону нагрудной доспех, как бы открывая свое сердце для смертельного удара. Но оказывается, все ее действия и слова были сосредоточены только на одном: отвлечь внимание от оружия и спрятать за растерянностью стремление к отчаянной попытке покончить со своим мучителем. Не успел еще доспех с грохотом коснуться каменного пола, как молниеносно вытянутый вперед меч, рассек миниатюрное тельце таги на две части.
– Получи, старый козлище! – взвизгнула воительница, отскакивая назад и с некоторым удивлением присматриваясь к своему дымящемуся мечу и к слишком медленно падающим на столешницу половинкам трупа. Они выглядели как‑то слишком неестественно, хотя и фонтанировали во все стороны кровью. Обе уже лежали горизонтально, и отдельно друг от друга, хоть голова и делала попытки приподняться, а изо рта захваченной врасплох жертвы вылетал жуткий, прямо‑таки парализующий вой боли и бешенства. Затем вой вдруг без всякого перехода превратился в булькающий смех, перемежающийся словами:
– Так вот как ты меня отблагодарила за свое спасение! Так вот кто на самом деле подлый и бесчеловечный! Мерзкая, человеческая самка Мальвика! За твое предательство и убийство наставника, ты будешь сегодня жутко наказана!
Молодая воительница продолжала стоять с расширенными глазами, наблюдая как вначале испарилась дымом вся кровь с меча, Потом взвились смрадом лужи на столе, а вместе с этим стал шевелиться и обе половинки: верхняя стала руками притягивать нижнюю к месту разреза, а нижняя интенсивно при этом помогала ногами.
Было бы очень смешно наблюдать за подобными манипуляциями, если бы не стало так страшно. Но ненависть придала новые силы Мальвике и она с рычанием принялась кромсать мечом не желающие умирать останки. Вновь во все стороны брызнула кровь, полетели ошметки внутренностей, а перерубленный рот герцога Ботиче выдавил из себя вместе с языком вполне отчетливо:
– За добивание поверженного и безоружного противника – жуткое наказание будет удвоено.
Только после этого девушка отпрыгнула от стола на пяток шагов и стала присматриваться к останкам более внимательно. Те уже все вздымались к своду густым дымом, но когда взор вздрагивающей воительницы тоже поднялся вверх, глаза еще больше расширись от ударившего по ней, усиленного магией голоса:
– На что ты еще надеешься, фригидная? Если я поклялся сделать из тебя рабыню Сопла, то я сделаю это обязательно. И твое нежелание меня совершенно не интересует! – потом голос стих, став совершенно будничным: – Ну, и чего ты этим добилась?
Герцог Ботиче плавно опустился на стол из‑под самого свода, вбирая в себя по пути последние струйки дыма от своего иллюзорного тела. Недалеко стоящая Мальвика плаксиво скривила лицо и сразу перешла на рыдания:
– Прости меня, Расте‑е‑е‑ел! Ну пожалуйста‑а‑а‑а!
Она даже стала опускаться на колени, но использовала опять‑таки это движение для совершенно иной цели: инерция тела помогла с большей силой метнуть меч в миниатюрную фигурку. Но оружие не пролетело и половины расстояния по прямой траектории, резко вильнуло в сторону и там, высекая искры, врезалось в стену.
– Ай‑я‑яй! Как душевно ты просишь прощения! – стал с издевкой ерничать таги. – А если бы ты меня вдруг тяжело ранила? Или вообще убила ненароком? Ты представляешь, что могло бы случиться?
– Представляю! Я бы плясала от радости на твоих косточках!
– А вот и не угадала! Я уже не вспоминаю о гибели всего мира, тебе этого не понять, а вот о своих соседях ты подумала? Через две недели в поселке бы начался голод и кого бы съели в первую очередь мои обозленные сторонники?
– Сорфиты и таги не людоеды! – в гневе воскликнула Мальвика. – И мы нашли бы возможность выйти на поверхность!
– Чего же ты раньше не вышла? Не в цепях ведь ходишь, оружие имеешь… Кстати, по поводу "ходишь"…, стал рассуждать герцог, усмехаясь при виде враз побледневшей девушки. – Два жутких наказания ты заслужила при рубке меня мечом.
Еще одно – при подлом броске своего оружия. Но тогда получается, что я тебе не только руки и ноги должен переломать, но еще и голову свернуть? Да так, никакая регенерация тебя не спасет. Сопло дает силы своим обитателям, но не настолько уникальные, чтобы восставать из мертвых. Так что я в затруднении… Может, сама выберешь, что я на третий раз тебе поломаю?
Отступающая девушка уткнулась спиной в магический щит и растерянно замерла на месте. Кулаки ее бессильно сжимались, мечтая хоть о каком‑нибудь оружии, и с губ срывались горестные стоны:
– Сколько готовилась, сколько тренировалась, и все насмарку… Старый урод!..
Баран!.. Импотент!..
– О! А ведь это и в самом беде отличная подсказка! – возопил от радости таги, словно ребенок, прыгая при этом на столе. – Решено! Поднимусь на поверхность, немного развеюсь и попытаюсь прихватить хоть какого‑то самца твоего вида. И прямо сегодня приступим к экспериментам. Буду наблюдать, насколько его порадует твоя полная фригидность и за какое время у него полностью отключатся репродуктивные способности. Ведь у людишек все процессы проходят несколько иначе, и будет весьма интересно проследить за изменениями в ваших телах. Не скучай тут без меня и помогай Дении. Постараюсь долго не задерживаться!
После этих слов таги слевитировал к боковой стене внушительного помещения, которая отсвечивала красным, словно застывающая лава и почти не приостанавливаясь, вошел в нее, словно в обычное облако.
Отставшая девушка стремглав бросилась следом и попыталась хоть руку просунуть внутрь довольно горячего, пышущего жаром камня. Несколько безуспешных попыток принесли ей только десяток ожогов на руках и лице. Тогда она подхватила свой меч, после чего неистово пыталась минут пять прорубить неведомую, совершенно незаметную для нее дверь во внутренности Сопла. Увы! И это ничего не принесло.
Только Растел Ботиче, трехсотлетний сумасшедший Эль‑Митолан, уроженец здешних мест мог беспрепятственно проходить где, и когда ему вздумается. Остальным, даже самым ближайшим его соратникам и ученикам – это было не дано.
Вернувшись за стол, Мальвика грохнула по нему изуродованным мечом, уселась на скамейку, немного подумала, а потом все‑таки не сдержалась. В отчаянии закрыв ладошками лицо – зарыдала взахлеб.
Поэтому и не заметила, как к ней вплотную подкатила огромная сорфита и с явным сочувствием прикоснулась трехпалыми руками к содрогающимся плечам девушки:
– Что, опять издевался? – пожалела она со вздохом.
– Хуже, Дения, хуже! – еще громче зарыдала молодая маркиза Баризо. – Он еще вознамерился кого‑то пленить для новых издевательств. Он совсем с ума сошел! Он не только меня, но и вас погубит!
Старая служанка так шумно и скорбно вздохнула, что пышные волосы девушки за трепетали от порыва ветра:
– А что нам остается делать?.. Мы уже и привыкли к своей судьбе…
Дения Мизр здесь уже прожила в общей сложности двадцать пять последних лет в подземельях, и около двух с половиной лет – непосредственно в подошве Сопла. Так что она лучше девушки знала, насколько нереальна любая попытка постороннего существа, выбраться наружу. Со времени последней и поспешной эвакуации из городка сепаратистов в это место, ни один из сторонников герцога Ботиче не смог вырваться на пределы Порога. Разве что вместе с Отдачей, наружу вылетали лишь перемолотые останки решившегося на побег. И неважно, сорфит ты, или таги, теперь всем им светило пожизненное пребывание в этом огненном плену.
Причем некоторые уже и так умерли от тоски и безысходности, некоторые погибли, а парочку соратников казнил и сам Растел, все еще вынашивающий идею захвата престола в Сорфитовых Долинах. От первоначального количества осталась только половина, да и те бы давно вымерли от голода и жажды, если бы герцог какими‑то неведомыми путями не доставлял вниз свежие овощи, любое разнообразие продуктов питания и не подавал раз в неделю воду во внутренний резервуар. При этом он частенько пытался убедить своих подданных, что постоянно изыскивает возможность скорейшего вывода их на поверхность. Время шло, почти три года прошло с тех пор, а чистого неба над головой, так никто и не увидел. Да еще вот каким‑то образом Растелу удалось поймать во внутренностях сопла упавшую туда девушку, и последний год он только то и делал, что издевался самыми изощренными методами над несчастной, хотя и делал вид, что пытается сотворить из нее мастера мечного боя.
За этот год Мальвика обрела уникальные возможности почти моментально регенерировать на своем теле порезы, ушибы, ранения и даже внутренние переломы костей. Но именно это и стало для нее самым страшным испытанием: сумасшедший герцог так интенсивно тренировал пойманную пленницу, что редко когда тренировка заканчивалась лишь одним переломом. А при наказании – переломы наносились коварными ударами магической силы. Так что порой пленница со стонами лежала день, а то и два в своей келье, сращивая на себе переломы и громко проклиная бессердечного герцога.
Все остальные вынужденные пленники относились к ней с жалостью и сочувствием, но больше ничем не могли помочь. Разве что лишь добрая и заботливая сорфита Дения, не слишком побаивалась местного самодержца и всегда спешила Мальвике на помощь, угощала чем‑то вкусненьким, пыталась заговорить и обнадежить привычными словами:
– Ничего, маленькая, когда‑нибудь мы обязательно отсюда выберемся.
Повторила она эти привычные слова и сейчас, но женщина лишь сразу перестала рыдать, громко фыркнула и зло заявила;
– Когда‑нибудь – меня не устраивает! Хочу сейчас! А еще лучше – вчера! Но для этого, мы все должны объединиться в один кулак! Все! До единого! Иначе так и вымрем в этом опостылевшем месте. Ты согласна со мной? Ну, Дения, чего ты замолкла? Или тебе не хочется увидеть вновь Радуги и лик Занваля?
– Хочется, маленькая, очень хочется, – горестно вздохнула сорфита. – Жалко лишь, что наши желания ничем не могут помочь…

Глава третья
ВЫНУЖДЕННАЯ НОЧЕВКА

Как это ни странно, но ураган и жуткая, нелетная погода затянулись до самого вечера. Дождь то пытался залить околицы Красногора, то не менее интенсивно вколачивал в головы редких прохожих весьма крупные градины. То есть, при всем желании отряда двигаться дальше, ничего не получалось: природные явления диктовали свои условия. Даже самой недовольной и нетерпеливой из всех, Галиреме Огирии пришлось признать, что дальнейший полет весьма нецелесообразен.
Конечно, стоял бы вопрос о выполнения боевого задания, тем более вопрос жизни или смерти, то ни драконы, ни болары, несущие в своих сферах самые уникальные магические талисманы, и минуты бы не сомневались, взлетая в небо. А так и в самом деле Татил Астек оказался пророком: обед плавно перетек в ужин, а тот сразу превратился в обыкновенный кутеж. Причем в кутеже приняли самое активное участие и все местные жители, ибо каждый почитал за высочайшую честь угостить гостей самым лучшим вином, какое только здесь имелось. Слишком уж понравилась им расправа над подлым контрабандистом, который как оказалось, давно у всех нормальных людей сидел как кость в горле. Многие обыватели, жутко ненавидели бывшего командира отряда рыцарей, но так же жутко и побаивались, поэтому устранение такой сволочи руками заезжего героя, было встречено панегириками и желанием споить участников перелета до положения дров.
Крепких напитков, таких как гремвин или гремучка здесь не подавали, но ведь и вином при желании можно так упиться, что только выносить успевай.
Понятно, что некоторые посетители не пили совершенно. Сразу твердо и резко позиционировала себя к угощениям спиртным Галирема. Она и ушла самая первая на второй этаж с парочкой телохранителей, где честная компания воздушных путешественников заняла все имеющиеся комнаты на ночь. Оставшаяся пара Эль‑Митоланов огов, оставлены были присматривать за героем, да делать вид, что тоже бражничают, регулярно поднося кубок к лицу, да создавая иллюзию интенсивного глотания. Почти не пил таги. И совсем не из‑за маленького своего росточка. Он вполне справедливо опасался новых неприятностей со стороны давно удалившихся рыцарей. Улететь быстро по маршруту следования в Царство Огов не удалось и теперь наверняка во всем Красногоре знали про многочисленных гостей, веселящихся в трактире самого большого постоялого двора в данной околице.
Ну, и не пили ничего из алкогольных напитков болары. Зато ели они, на зависть даже Кремону с Бабу. Это служило темой для горячего спора и дружеских подначек со стороны людей. Даже Уракбай присоединился к обсуждению, заметив, как на веранду носят полные подносы фруктов, овощей и вяленого мяса:
– Конечно, если бы я столько мог вместить в своих внутренностях, тоже бы порхал как бабочка над облачками! – выкрикнул он с восторгом.
– Ты слышал, Спин? – заорал на весь трактир раскрасневшийся Бабу Смилги, уже вливший в себя к тому времени не менее трех двухлитровых кувшинов вина. – Тебя выгоднее распилить на дощечки, чем прокормить! И вообще народ удивляется, как это вы с такой массой и сразу десятком арбалетов в корнях, летать можете?
Выпивка выпивкой, но тонко польстить друзьям, а попутно навести страху на обывателей, даже такой простецкий на вид гигант умудрился. Лидер боларов тоже показал, что летающим растениям свойственно умение пошутить. Засунув часть своей зеленой сферы через окно внутрь помещения, он выдвинул вперед свои глазки на гибких щупальцах и с сарказмом проскрипел:
– Сейчас нам вообще не в пример легче охотиться: пальнул из арбалета такую тушу как наш толстенький Бабу, присаживаешься на остывающий кусок мясца, и в философских размышлениях не замечаешь, как обед плавно перетекает в ужин, потом в завтрак, а потом…, в новую охоту.
А второй лидер боларов, Караг, сразу "поддержал" своего товарища:
– Ну и зачем ты народ пугаешь? Еще подумают, что мы человечину едим…, сырую!
Другое дело, когда она хорошенько проварена… Тем более того самого Бабу, возьми: у него в последнее время и сала‑то совсем не осталось! Одни жилы, да кости! Совсем парня наставники злые загоняли: все хотят из него непобедимого воина сделать. На такого знаешь, сколько дров уйдет?
Видя, каким хохотом заливается после таких высказываний сам Бабу Смилги, весь народ прекрасно понял, что болары шутят. Но многие припомнили, как тот же Караг сотоварищи с идеальной ловкостью совсем недавно управлялся с арбалетом, держа на прицеле рыцарей, и мысленно никто не пожелал стать объектом охоты такого до щепок вооруженного "зеленючки".
Сразу после ужина, в уголке зала появилось несколько музыкантов, но так как особ женского пола в помещении трактира почти не было, то и танцы устраивать на стали.
Да и где танцевать, если некоторые посетители присесть не имели возможности.
Зато шуму музыканты добавили порядочного. Порой волны шума превращались в натуральный рев, где каждый пытался перекричать и своего собеседника, и всех остальных говорящих.
Наверное поэтому, болары и отлетели подальше от окон, расположившись в большинстве на перилах ограждающих террасу. Тем более что с наступлением ночи и ураган почти стих. Лишь на небе клубились мрачные тучи, закрывающие сияние лун и Тройной Радуги, да время от времени накрапывал мелкий дождик. А что разумным растениям лишняя влага? Только сплошное удовольствие.
Так что Спин с Карагом, посматривающие на огни крепостной стены, даже не заметили, как к ним сзади подкрался маленький таги. Лишь когда он поднял свое тело левитацией, встал ногами на перила и ухватился ручками за вертикальный брус, друзья прекратили ведущиеся предсказания погоды на завтра и повернули свои глазки в сторону Татила:
– О! Никак на свежий воздух потянуло? – удивился Спин.
– Или вино кончилось? – не удержался Караг от шпильки в сторону опытнейшего Эль‑Митолана.
Но тот шутливого тона не принял, и сразу перешел к делу:
– Не нравится, что мы здесь задержались. Особенно после этой дуэли.
– Да и нам не нравится…
– Никто сюда отделенным сознанием не заглядывал?
– С этой стороны мы не видели, – заскрипел Караг, сразу поняв суть упущений. – А вот с другой…, сейчас поставим.
После его коротких команд четыре болара снялось со своих мест и улетели присматривать за всем постоялым двором по периметру. Но стало понятно, что уже давно любое чужое сознание могло подсматривать во внутренностях общего зала.
– Да ничего страшного, – попытался успокоить Спин не только таги, но и самого себя: – О тайнах вы не говорили, а в остальном нам бояться нечего. Чтобы нас победить целое войско собрать надо.
– Согласен, – но, тем не менее, Татил все равно продолжал сомневаться, настаивая на более дальнем дозоре: – Нельзя ли еще нескольких разведчиков послать на стены и в сам Красногор? Вдруг чего настораживающего заметят?
Оба лидера даже спорить не стали:
– Надо, так надо.
– Нашим все равно где дремать…, одним глазом. А второй будет посматривать.
Вскоре еще две пары улетели. Одна подалась к воротам, а вторая скрылась за крепостной стеной. Им вменялось посмотреть и прислушаться, что творится на улицах Красногора. Но и Караг поинтересовался:
– Сами‑то почему город сознанием не просмотрите?
– Как раз и собирался это сделать, после беседы с вами, – признался миниатюрный таги, спрыгивая с перил на дощаный пол. – Пойду, прилягу, и "полетаю". А вы тут за этими любителями кутнуть присматривайте. Драку вроде никто затеять не решится, но мало ли что…
– Присмотрим, – заверил Спин, – Нам не трудно…
Еще несколько часов после этого продолжалось буйное веселье. Драк удалось избежать, ну а мелкие конфронтации и драками‑то назвать было стыдно: не успевал кот‑то хорошенько размахнуться, как его живо скручивали ближайшие соседи и собутыльники и быстренько выкидывали на улицу просвежиться. А самых буйных или пьяных, без зазрения совести швыряли в большую лужу, словно специально для этого дела собравшуюся рядом с воротами.
И уже далеко за полночь, загулявший народ, стал помаленьку расходиться. Да и жутко обеспокоенный трактирщик на последние выкрики "Еще вина!" только с горечью разводил руками и срывающимся голосом извинялся, что вся выпивка окончилась. Мол, подождите еще немножко, скоро будет! Понятно, что несмотря на ночь он все равно послал работников на повозке в ближайший поселок, где имелись запасы вина в хранилище, но час, полтора на эту поездку тоже уйдет, и теперь хозяин заведения с тоской в глазах подсчитывал потерянную выручку. Даже не утешаясь тем, что за один вечер продал двухнедельный запас алкоголя и недельный пищи.
Стали подниматься из‑за стола и гости. Причем драконы так напились, что на ногах стояли с трудом, использую для равновесия подрагивающие крылья. Их товарищей людей – этот факт так рассмешил, что вместо оказания помощи они так и извивались от смеха, держась руками за столешницы. То есть им самим бы не помещали мощные носильщики. И только два Эль‑Митолана ога озадачено почесывали свои трезвые головы, пытаясь определиться: кого первым из налакавшихся собутыльников оттаскивать в комнаты второго этажа.
Вот тут все и началось. Вначале прильнувший к раскрытому окну Караг скороговоркой стал докладывать:
– Боевая тревога! Наши наблюдатели сигнализируют маяками, что со стороны города к нам движется опасность. Род опасности не определен, но Маяки ясно указывают на небо, Кажется, кто‑то хочет нас атаковать оттуда. Мы пока ничего не видим, но Спин с боевой пятеркой ринулся навстречу и стал набирать высоту.
А потом и красный как рак, после жуткого перегрева своего тельца, на балкон второго этажа выскочил Татил Астек:
– По главной улице Красногора в нашу сторону движется вереница крытых карет, окруженных пологом не проникновения!
Следом раздался поскрипывающий голосок еще одного болара:
– Несмотря на ночь, городская стража открывает самые ближние к нам ворота!
Все четыре дракона уже опять сидели на лавке. Покрываясь испариной, содрогаясь от неприятных ощущений, они интенсивно пытались вывести из своего тела алкоголь очищающими структурами. Не менее жалко выглядел и Кремон Невменяемый. Лишенный собственной магической мощи, он вынужден был воспользоваться при отрезвлении помощью со стороны огов, и сейчас оба телохранителя Галиремы проводили интенсивное "лечение" изрядно упившегося героя.
Не замедлила выскочить из своей комнаты и полностью экипированная к бою Огирия.
Видимо кто‑то из второй пары телохранителей не прекращал наблюдение за внутренним залом трактира и сразу разбудил отдыхающее величество.
Пока конкретной опасности видно не было, но ведь сигналы Маяком боевые болары не подадут шутки ради, поэтому Татил, усиленным магией голосом сразу обратился к запоздалым посетителям:
– Господа! Желательно без паники, но и не ползком, покинуть это заведение во избежание недоразумений!
– Да мы поможем! – заорал какой‑то крупный детина, под стать самому Бабу Смилги.
Но таги возразил сразу:
– Нет! Никаких помощников. Вы будете только под ногами мешаться. Все наружу! И расходитесь от постоялого двора не по тракту, а по боковым улочкам. Шевелитесь уважаемые, шевелитесь!
Еще добрая треть посетителей пьяно роилась в зале, когда вновь к окну прильнула зеленая сфера Карага:
– И все‑таки нас атакуют с неба! Спин подает однозначные сигналы, и мы все летим к нему! Желательно вам всем плотно забаррикадировать двери и окна!
От потеющих драконов толка еще не было. Как и от пошатывающегося, жутко ругающегося себе под нос Бабу. Ордынец Уракбай вообще оказался самым недееспособным: до сих пор сидел за столом и обессилено ронял голову на сложенные руки. Даже суть происходящего не дошла до его сознания полностью. А вот Невменяемого привели в состояние отличной кондиции сравнительно быстро. Он встряхнулся как пес, физической дрожью прогоняя жуткую ломоту в костях и противное урчание во внутренностях, и сразу стал вносить свои коррективы:
– Не надо закрывать окна и двери! – оги, вместе с Галиремой ухватившиеся за столы, вопросительно замерли на месте. – Вдруг нас атакуют драконы? И если заплюют строение горючей смесью, то мы здесь так и зажаримся. Уж я‑то насмотрелся на эту смесь…
– Тоже верно…, ‑ замерла Огирия. – Тогда может нам лучше рассредоточиться возле окон второго этажа?
– Пробуйте. А мы здесь мечами и арбалетами будем работать на добивание.
– Кого добивать? – нервничал таги, досадуя на неопределенности. – Если на нас и в самом деле нападут драконы, то, что же это творится?
– Татил, не переживай, – Кремон уже стоял на веранде и пытался всмотреться в закрытое облаками, ночное небо. – Из‑за нескольких банд отщепенцев или любителей легкой наживы, войны не будет. Раз среди людей негативных исключений хватает, то и среди других видов разумных найдутся.
– Неправда! – слишком резко возразил Астек. – Ни среди сорфитов, ни среди таги ты разбойников не встретишь.
После этих утверждений, обезображенный ожогами герой скривился и оперся на подоконник кулаками:
– Мне не только встречать их довелось, но еще наш с тобой товарищ от их руки погиб! Забыл что ли о вашем изгое герцоге? Такие как Растел Ботиче похлеще разбойников выглядят.
Теперь уже личико таги скривилось от ненависти и скорбных воспоминаний:
– К моему огромному сожалению…
– А вот и первые гости! – воскликнула Галирема, так и не пошедшая на второй этаж а вышедшая со своими телохранителями на веранду. Ее рука указывала в сторону раскрытых ворот. – Наверняка тут без приказов самого губернатора или его первого заместителя не обошлось: иначе, кто бы посмел открыть ворота? Следовательно, моя нота протеста пропала бы втуне.
Из ворот вынеслась первая карета, за ней стали вылетать и другие, но двигаться по тракту в сторону постоялого двора они не стали. Просто принялись разъезжаться в стороны, выстраиваясь на просторном участке перед въездом в город.
– Собирают силы для совместной атаки, или для демонстрации угрозы? – подивился Кремон. – Кто же там, среди облаков шевелится?
– Вроде наши болары видны…, ‑ комментировала далеко и лучше всех видящая Огирия. – Слетелись с флангов…, группируются клином…, двинулись навстречу кому‑то… Шейтар этого невидимку загрызи! Никак рассмотреть не могу!
В аккомпанемент ее словам, по доскам веранды протопали когтистые лапы протрезвевших драконов и сразу же раздались хлопки раскрываемых крыльев. Самые быстрые покорители неба ринулись к месту непонятного пока еще противодействия.
Чуть позже Галирема, а следом за ней и все остальные Эль‑Митоланы рассмотрели в небе некий весьма тяжелый объект, который на канатах тянули среди густых туч около нескольких сотен боларов.
– Болары!? – возопила знатная огианка. – Не иначе как их заставляют работать с помощью магических жезлов! А у них нет амулета противодействия! Они несут нечто огромное, в виде баркаса. Мне кажется, они попытаются его сбросить прямо на постоялый двор.
– Что‑то не сходится, – сразу занервничал Невменяемый. – И у Спина, и у Карага имеются дезактивационные жезлы, которые они настроили еще в Кремниевой Орде. По желанию ими можно разогнать любую стаю диких собратьев, если те находятся под гипнозом.
– Ха! Это если диких, и если под гипнозом! – нравоучительно воскликнул таги. – А если эти "зеленючки" летят по собственной воле? Без всякого воздействия жезлами?
Оп‑па! Вот это столкновение!
Теперь уже все хорошо рассмотрели место не то воздушной стычки, не то воздушного боя. Драконы так и не успели еще приблизиться для полноценной магической атаки, но отряд Спина не стал использовать оружие против своих собратьев. Они просто с отчаянием лихих кавалеристов врывались в довольно стройные ряды несущих груз боларов, расталкивали их, вносили замешательство и с максимальным эффектом рубили острейшими тесаками тянущиеся вниз веревки. Атака оказалась невероятно результативной. Треть веревок перерубили, баркас резко клюнул носом вперед и стал стремительно падать. Все остальные болары противника просто бросили веревки из чувства самосохранения. Ну и самой большой эффект получился при падении баркаса наземь.
Как потом похвастался Спин, он специально так подгадал место для контратаки, чтобы по возможности падением груза хоть немного побеспокоить странных не то зрителей, не то соучастников коварного ночного теракта. Баркас не попал в ворота, как и не угодил в центр открытого пространства, сплошь заставленного каретами.
Но и попадание на самый краешек, там, где площадка граничила с трактом, явило невероятное по силе и убийственной мощи зрелище. Лишь только падающее тело коснулось земли, разламываясь от удара, как во все стороны от него брызнула ярко разгоревшаяся смесь. Волны огня прокатились по скоплению карет, словно кровавый ураган, переворачивая повозки, убивая невинных животных, и сметая с облучков восседающих там кучеров. Понятно, что досталось больше всего первому ряду прибывших горожан, но даже в последних рядах взбешенные от боли и страха кони и похасы устроили кошмарную давку и кровосмешение. Хаос из горящих обломков, ослепших людей, впавший в буйство животных, даже покрывал, а потом и сметал начисто редкие островки спокойствия, в которых пытались укрыться магическими щитами Эль‑Митоланы.
Пока на земле разлилась, разгораясь, огненная вакханалия, на небе тоже продолжили твориться непонятные передвижения. Болары обеспокоенно роились, сцеплялись корнями, и даже создавалась видимость, что они борются. И только когда первые несколько карет, покидая горящий ад, протиснулись обратно в ворота и подались в город, все без исключения разумные растения тоже ринулись в сторону Красногора, а величественно расправившие крылья драконы, стали планировать к постоялому двору.
– Чего это они? – удивилась Галирема.
– Им сверху видней, – философски ответил Кремон. – Да и мы скоро узнаем.

Глава четвертая
ЗАБЛУДШИЕ ФИЛОСОФЫ

Драконы лихо приземлились прямо на ступени веранды, но прежде чем начать доклад Цашун Ларго помотал своей зубастой головой:
– Нет, так протрезвляться нельзя! Голова все равно болит, словно после удара булавой.
– Да ты на голову свою дубовую не отвлекайся, – досадовал Кремон, кивая в сторону продолжающих гореть карет. – Тут такое творится, что и в самом деле на повод для войны тянет. Даже боюсь задумываться, сколько там людей погибло.
– А мне кажется, там всем по заслугам досталось, – цинично оскалился дракон. – Как мне передал Спин, бургомистр Красногора и его клика натурально обманули местных боларов, сказав, что прибыли покупатели за маленькими зеленючками.
Практически весь молодняк нескольких стай уже более двух недель содержится в заточении в Кованой башне. Остальных тонкостей мы так и не узнали, но наши болары обещали разобраться и вскоре вернуться. А нас в приказном порядке отправили к вам на помощь. Караг слишком нервничал, опасаясь что эти, из карет, двинутся на вас штурмом не смотря на потери в своих рядах.
– Да куда им! – фыркнула Галирема. – Им бы теперь самим из‑под собственного удара выползти, да живым по домам добраться. Причем из воинов надвратной стражи почему‑то никто для оказания помощи не выходит.
– Может за стеной для атаки в нашу сторону готовятся? – предположил таги.
– Непохоже, – задумался Кремон. – Да и вообще, мне кажется, надо и нам туда подтянуться. И помощь оказать поможем и раненых допросим. Вон сколько народу туда сбегается со всей околицы.
Против такого предложения Огирия выступила категорически:
– Даже и думать не смей! Какая может быть помощь?! Люди вон и без нас уже помогают раненым. Только и не хватает, чтобы какой‑то погорелец в аффекте мести пырнул тебя мечом! Не забывай о своем магическом бессилии.
– Но все‑таки…
– Сейчас все разузнаем! – заверила Галирема и быстро скомандовала одному из своих телохранителей: – Мчись на место пожара и собирай сведения. Не стесняйся задавать любые вопросы, в том числе и провокационные, – ог сразу бросился бегом выполнять приказ, тогда как двое его коллег получили другое распоряжение: – А вы – действуйте отделенным сознанием. И за товарищем присмотрите и тоже к разговорам прислушаетесь.
Оба Эль‑Митолана завалились прямо под стеной на пол, уходя в магический транс и отправляясь отделенными сознаниями к месту событий.
– Может мне за боларами проследить? – предложил таги.
– Не трать силы, – приказным тоном посоветовал Кремон. – Уверен, наши летающие философы там и сами справятся. В противном случае они бы взяли в помощь драконов,
– Невменяемый повернулся к продолжающему кривиться Цашуну: – Ну и как твоя головушка?
– Да уже лучше, – закашлялся тот, прочищая горло. – Только вот жалость теперь душит: столько выпивки ушло на ветер. Э‑эх!
– Зато будет что вспомнить, – раздался голос Бабу, который таки выбрался на свежий воздух и теперь стоял держась левой рукой за косяк, а в правой сжимая магический бич. При этом он пытался стоять ровно, показывая, что в отличной боевой форме и готов хоть сейчас размахивать своим любимым жессо. – С кем воевать будем?
– Тебе – только с подушкой, – вполне мило посоветовала Галирема. – Лучше и в самом деле немного поспи.
Но таги, тщательно присматривающийся ко всем аурам, успел заметить жуткое недовольство, раздражение и толику удивления, мелькнувшие в мыслях огианки при виде мощного воина. Приходилось и в самом деле поражаться, что после такой порции выпитого алкоголя, гигант вполне сносно держится на ногах и даже готов к бою. Магические силы на него тратить не стали для отрезвления, но он и сам неплохо справлялся с опьянением. Его товарищ это тоже оценил:
– Вижу, Коперрульф из тебя не только воина сотворил, но и пить научил!
– Ну, это я без него умел, – похвастался Бабу.
– Тем не менее, и в самом деле иди, немного приляг, – посоветовал Кремон. – Тут уже и воевать не с кем осталось. Уракбая забери, – он покосился в окно, на заснувшего прямо за столом ордынца, – Расслабился парень… Первый раз так его развезло…
Кажется гигант Смилги в душе был рад такому заданию. Хоть он и бравировал, отлично распоряжаясь собственным телом, но непомерная доза алкоголя и его выбила из колеи. Поэтому не стал спорить с командиром отряда, подался в зал, откуда при помощи прислуги и транспортировал тело Уракбая в верхние комнаты. Сам себе он дал команду проспаться полчасика и присоединиться к остальным. Но лишь только оказался в горизонтальном положении – впал в глубокий сон.
Причем относительные потери от алкоголя выбили из состава отряда еще одного бойца. Что весьма удивило всех: все‑таки дракон‑Эль‑Митолан – так и не избавившийся при помощи своих умений от опьянения – дело довольно редкое. Но один из четверки не стал скрывать своего плохого состояния и признался Цашуну.
Тот отнесся к этому с пониманием, отправляя соплеменника спать:
– Я и сам себя не совсем отлично чувствую. Так что отправляйся и ты вздремни часик. Если что будет серьезное – сразу разбудим, – и, опять вливаясь в общий разговор на веранде, высказал предположение: – Здешнее вино слишком крепкое. Нам оно с непривычки совсем мозги затуманило.
– Ха‑ха! Это у тебя от старости голова слабеть начала! – подзадорил друга Невменяемый, – Или наоборот, твое тело скучает по горному воздуху родной долины.
Признавайся, соскучился по дому?
– Да есть немного, – подвигал крыльями дракон. – Но меня ностальгия по Альтурским Горам никогда не цепляла. И так больше всех по чужим краям путешествовал.
Действительно, в королевстве драконов Цашуна Ларго знали больше не как воина, а как великого путешественника и исследователя. Так что изменения климата такого искателя приключений никогда в болезненное состояние не вводили. Другое дело, что всегда следует соразмерно относиться к выпивке. О чем и напомнил окружающим дракон, да и себе в первую очередь:
– Пить надо меньше!
Так и продолжая наблюдать за местом недавнего пожарища, которое теперь освещалось многочисленными факелами и трего, компания посмеялась над хорошо знакомой банальностью, и продолжила ночные бдения.
Тогда как внимательно прислушивающийся к собственному телу Татил, несколько насторожился:
"Ну ладно, они пили как похасы, а мне чего так паскудно внутри? А ведь вина несколько глотков сделал, и то лишь для апробации и проверки. Причем вино отличное, самого высокого качества, нечего на него пенять. Неужели нас чем‑то особенным траванули? Еще и каждого чем‑то отличительным? Не сходится что‑то…
Дракон – Эль‑Митолан, его уж никак бы не получилось. Про себя – так вообще глупость несусветная. Тогда почему эдакое явное недомогание? С Бабу и Уракбаем – все ясно, самые слабые звенья, но даже Цашун Ларго на боли в голове жалуется.
Пожалуй, только Невменяемый смотрится отлично, словно и не пил. Может у него организм сам себя чистит? Как бы парня на полный осмотр затянуть?.." К тому моменту с первым сообщением вернулся в тело один из огов:
– В одной из наиболее пострадавших карет отыскали тела погибшего бургомистра и его ближайшего помощника. Также погибло несколько человек из высшей знати города.
Все остальные раненые или выжившие жутко пьяны и почти ничего толком не соображают. Но однозначно, что на данное "развлечение" все кареты прибыли прямиком с какого‑то важного приема или банкета. Женщин среди них не было ни одной, а собирались они посмотреть, как будут сжигать постоялый двор с бунтовщиками и иностранными шпионами. Мой коллега продолжает интенсивные экспресс‑допросы..
– А что говорят простые люди? – поинтересовалась Галирема.
– Трудно определить, ваше величество. Но каких‑либо призывов против нас – не слышно. Скорей ворчат против бургомистра и его клики. Мол, допрыгались, доигрались, спекулянты, жадюги и тому подобное.
После переглядываний стало понятно, что Кремон спрашивать ничего не будет и Огирия отправила своего телохранителя обратно подсматривать и подслушивать. А потом стала размышлять вслух:
– Кажется и власть имущим Красногора вино слишком в голову ударило…
Цашун Ларго помотал своей зубатой пастью:
– Судя по тому, насколько сильно ударило, там наверняка один гремвин пили. А то и гремучку. Это же надо на такой скандал нарываться?! Ведь наверняка им доложили и про ее величество, и про драконов, и про боевых боларов. И что тут почти все Эль‑Митоланы. На что они надеялись и чего добивались?
Кремон пожал плечами:
– А то ты не знаешь, какие порой абсурдные вещи творятся в мире.
– Может сейчас чего больше прояснится, – подал голос таги, первый заметивший летящего со стороны города болара. – Вроде как наш…, вон как летит, строго по прямой линии.
Посланником оказался не кто иной, как сам Караг. Причем в отличном настроении и с полной уверенностью в совершенных его братией действиях. Хотя самой первой фразой он успокоил остальных:
– С нашими все в порядке, скоро тоже будут здесь. – А затем стал с хвастливыми нотками пересказывать о последних событиях: – Да в этом Красногоре в последние месяцы невесть что творилось. Не так дано назначенный баронами бургомистр, узнал о разумности боларов и явно мозгами тронулся. Решил, что на нашей силе и рабском услужении и город самым великим сделает, и себя лично самым богатым человеком сработает. Пока неизвестно как, где и у кого, но каким‑то образом заимел он жезл управления дикими боларами, ну и началось…
– Наш жезл, или ордынцев? – уточнил Цашун.
– Понятия не имею, надо будет из бургомистра эти сведения вытрясти вместе с жезлом.
– Не получится, – скривился Кремон. – Угорел он под собственной горючей смесью.
А вот жезл следует отыскать обязательно. Не игрушка…
– Отправляйся туда бегом! – оперативно скомандовала Галирема своему четвертому телохранителю.
Все только глянули вслед понесшемуся к месту недавнего пожарища Эль‑Митолану, и вновь вопросительно уставились на болара.
– Вот значит и стал бургомистр отлавливать весь молодняк в округе, да помещать его в Кованую башню. А наши‑то здесь еще и организоваться не успели как следует.
Два местных Грюхуна подалось на переговоры, так их изгнали молниями. Прилетела целая стая, так бургомистр им сознание заморочил всякими сказками. Дескать, он и сам ничего сделать не может: неведомые злые людишки просто заставляют его собирать маленьких боларов, угрожая в случае неповиновения уничтожить семьи правителя и половину остальных жителей. А чтобы не отдавать молодняк вымогателям, следует поработать на благо города. Чуть позже, мол, когда вымогатели появятся, из всех арестуют и выставят перед судом. А молодую поросль выпустят.
– И в стаях поверили? – засомневался таги.
– Больше им ничего не оставалось делать, – пошевелил Караг корнями с явной досадой. – Мало того, бургомистр начал формировать из самых мощных наших собратьев боевой отряд, используя максимальную кормежку, подлую ложь и разные сказочные обещания. Тренировки начали с переноской и попаданием в цель разных объектов, наподобие сегодняшнего. Так что нам сегодня повезло, что дальние дозоры успели отправить. Спасибо Татилу…
– Да вы и сами сообразили, – скромничал таги. – Я только спросил…
– Но как они сегодня все организовать успели? – торопил с рассказом один из драконов. Караг скрипнул с возмущением:
– Для подлости – большого ума не надо. После доклада о гибели командира рыцарей вначале было затишье во дворце. Ну а потом, во время банкета все так перепились, что на предложение использовать боларов согласились сразу. Ну а дальше уже все понятно: вызов стаи, крики, что прибыли те самые вымогатели, и благословление бургомистра на справедливую месть. Еще и попугали: мол рыцарей послали арестовать негодяев, но те убили их командира и теперь собирают на околицах смутьянов, которые собираются вломиться в город и сжечь башню с плененной молодой порослью.
– Вот шейтары! – не сдержался Невменяемый. – Как подло все перекрутили! Ну а что с пленными?
– Лучше не придумаешь: ни один малыш не пострадал. Спин с охраной даже разбираться не стал. Только нам ответили, что ворота Кованой башни не откроют без приказа бургомистра, как он вывалил преграду двумя выстрелами из литанры, потом еще одним разворотил караульное помещение, и на том любое сопротивление было подавлено окончательно. Так что сейчас детвора соединилась со своими стаями и те проводят вече прямо на стенах дворца бургомистра. Спин там тоже речи дельные толкает.
– Какого толка речи?
– Учит, как делать талисман противления жезлам и объясняет наше великое предназначение для всего мира. Так что, скорей всего, никто уже воинов не завербует из числа местных боларов. Они станут истинными и принципиальными наблюдателями.
– Кто бы сомневался! – улыбнулся Кремон. – И так удивляюсь, чего это вы за нами до сих пор с арбалетами летаете.
– Ну, "за вами" – это совсем другое дело! – многозначительно пробулькал Караг. – Тут уже вопрос заключается в выполнению давно взятых на себя обязательств и обычном дружеском участии. И чего ты так лыбишься? И не надейся от нас избавиться.
– Но и задерживать не имею права.
– И в самом деле, неудобно, – сочувствующим тоном поддержала Кремона огианка. – Вас ведь не только свои стаи ждут, но и во всем мире ваших слов и наставлений ждут тысячи и тысячи других стай. У лидеров такая масса работы и обязанностей, такая масса! Воистину почетная и благородная миссия!
Наверняка болар чувствовал себя польщенным, но с толку сбить себя не дал:
– Да чего уж там, есть и без нас кому диких собратьев на путь истинный наставлять. Нам уже и отдохнуть можно…
– Ну не скажи, Караг! Не скажи! Ты со Спином – самые первые! Самые знающие и самые прославленные. Любое ваше слово десятикратно сильней, чем слово более молодых и неопытных последователей. Мало того, их неопытность может и повредить.
Ты глянь, что некоторые подлецы с твоими соплеменниками вытворяют! Как коварно используют в собственных корыстных целях. А вот остановить их вовремя оказалось некому. Так что…
– Ну да, – задумался Караг, – изначально все не так у них пошло…
– Вот видишь, насколько в твоих и Спина словах нуждаются все остальные, – Огирия даже приблизилась и дружески пожала свисающие корни болара. – Так что пока мы будем лечить нашего друга, можете спокойно заняться прогрессорством и просвещением среди остальных разумных растений. А в нашем царстве так вообще невероятное количество диких стай.
– Да помню я…, бывал…
"Ха! И от боларов эта царица пытается избавиться! – пришло озарение в голову таги. – Когда же она за меня и за драконов примется? Хм…, стоп! Так это получается, что за Бабу и Уракбая она уже принялась? Или мужики в самом деле все‑таки вина перепились? Надо будет присмотреться…"

Глава пятая
НИЧТО НЕ ВЕЧНО

А к востоку от Яны, столицы царства Огов, и в самом деле происходили неординарные события. Возле приснопамятного и хорошо знакомого для Кремона Невменяемого поселка, расположенного возле самого Барьера, крестьяне уже в который раз поутру замечали съеденные начисто посевы злаковых и тотальное выбранные из земли овощные культуры. Даже корешков от растений не оставалось.
Землица на тех местах радовала глаз своей пушистостью и рыхлостью, но ведь урожай‑то исчезал. Причем если поначалу такие странные проплешины попадались возле Барьера махонькие и не влияющие на все поле, то со временем урон стал шириться, порой захватываю все поле полностью.
Решили ночью проследить, подозревая вполне естественно в первую очередь нашествие нежелательной нечисти со стороны Гиблых Топей. Предположения подтвердились. Правда ни гигантские жуки валели, ни мощные удавы парьеньши, ни коварные и уродливые скатеки, ни бронированные борнусы на Нулевом уровне не появлялись. Как и более мелкие хищники из длинного списка, который возглавляли карликовые медведи и зубатые обезьяны. Баловаться на посевах начали зеленые топианские муравьи, крайне агрессивные и практически неуничтожимые особи длиной от пятнадцати, до двадцати сантиметров. По всем легендам и тысячелетним традициям муравьи являлись бессменными хранителями самого Барьера, уничтожая ночью все и вся, что окажется на многоступенчатой границе с Гиблыми топями.
Никогда эти хранители ни в сами Топи не заходили, ни на земли, находящиеся вне гигантского сооружения Древних.
А сейчас вдруг словно взбесились. Лавинами наплывали на поля, уничтожая не только посевы и прочие сельскохозяйственные культуры вплоть до садовых деревьев, но и всех мелких животных и насекомых, попадающихся им на пути. Не повезло даже дождевым червям, которых мощные муравьиные челюсти раскапывали с глубины до полуметра.
Крестьяне упоминаний в истории о таких случаях не ведали, но бороться с напастью собственными силами попытались. Тем более что сам поселок находился в опасной близости от попорченных полей. Вначале попытались травить муравьев сделанными наспех ядами, потом попробовали бороться огнем. Но в обоих случаях людям пришлось постыдно бежать с поля боя, потому что муравьи в едином порыве бросались в контратаку. А сопротивляться живому и все уничтожающему ковру, никакой рыцарь не сможет. Чего уж там говорить про не имеющих броневые латы крестьян. Вот тогда и полетели первые тревожные сообщения в ближайший город и непосредственно в столицу. Ответственная за весь тайный сыск царства и разбирающаяся в подобных жалобах графиня Эзокан, без промедления послала в ответ группу специалистов и дознавателей, которым вменялось разобраться с топианскими странностями на месте.
Отряд состоял из пятерки Эль‑Митоланов: двух дознавателей, двух боевых колдунов, и одного престарелого историка‑биолога. Ну и отдельной строкой следовало упомянуть двух приглашенных для помощи и консультаций боларов. Именно приглашенных, а не мобилизованных или нанятых на службу. Ибо огианские разумные растения чуть ли не с первого своего контакта с представителями власти заявили:
"…наша свобода и полная независимость – основополагающий принцип нашего существования. Мы не вмешиваемся в ваши дела, а вы – в наши. Даже интересоваться не советуем нашим укладом жизни. Как в прошлом, так и сейчас наши интересы нигде не пересекаются. Разве что в редких случаях, мы может сотрудничать по взаимному согласию при изучении природных явлений или проблем связанных с фауной".
Вот и приглашали. И уже совсем другой вопрос, как по этому своему упущению досадовали Галиремы. Ведь они прекрасно знали о кардинальных и многопрофильных, вплоть до боевых взаимных действиях энормиан со своими боларами. Но в королевстве Энормия контакт состоялся самым первым в современной истории и там сотрудничество пошло совсем по иному пути, тогда как в Царстве Огов – только "по взаимному согласию". Это не означало, что все болары вдруг стали разумными и отказались сотрудничать с человеком, таких насчитывалось чуть менее трети от общего количества. Все остальные еще носились над лесами и лугами в полудиком состоянии и вообще не шли на контакты с огианами. Но это уже были другие проблемы, которые Галиремы пытались решать в рабочем порядке.
Тогда как сборный отряд дознавателей прибыл в поселок ближе к вечеру и сходу был засыпан жалобами и мольбами о спасении. Накануне муравьи уже вплотную подобрались к самому поселку, полностью уничтожив не просто огромный кусок полей и садов, а практически до каменного фундамента изгрызши вполне добротный хутор живущего чуть в отдалении крестьянина. Хорошо еще, что сам хозяин дома со всей семьей были начеку и успели сбежать от лавины муравьев, охватывающей строение.
Так что обошлось пока без жертв, но что будет этой ночью? Все обитатели поселка в панике собирали все самое ценное на подводы, собираясь эвакуироваться чуть ли не сию минуту, и только появление прибывшего из самой столицы отряда, да наличие среди них пятерки Эль‑Митоланов остановило перепуганных беженцев.
Историк‑биолог считался старшим в группе не только по возрасту, но и по остальным рангам, так что вначале даже не прислушивался к общему хору жалобщиков, а заунывным голосом распорядился: дознавателям выяснить все детали у старосты и главного конюха. Боевым коллегам – обследовать Нулевой уровень и установить там как можно быстрей и как можно больше Флоров, серых шариков из сжатого пуха свала.
Одних из самых взрывоопасных и обладающих разрушительной силой изобретений человека в данном мире. Ну а сам, с полностью отрешенным видом поплелся на место преступления топианских мурашек.
Там тоже не сильно впечатлился, с равнодушным видом ощупав поблескивающие камни фундамента да поковырявшись в горстках деревянных опилок. И только после этого немного оживился:
– Что скажете, уважаемые коллеги?
Вопрос адресовался к двум боларам, сферы которых висели почти рядом. И после продолжительного воркования, один из разумных растений ответил:
– Наше мнение однозначно: муравьям не хватает корма. Поэтому они спускаются на эту сторону и жрут все подряд.
– Спасибо, уважаемые коллеги за верную подсказку, – удачно скрывая сарказм, поблагодарил ученый. – Еще бы только узнать, как остановить топианскую заразу на подступах к полям?
– Легко! – покровительственно отозвался другой болар. – Пусть ваши крестьяне сами соберут как можно больше зеленого корма и уложат все вечером на Нулевом уровне.
– Во какая идея! Я прямо весь дрожу от восторга и предвкушения предстоящего на эту тему научного спора. – И неожиданной потянул за рукав стоящего рядом угрюмого крестьянина: – А вы как к этому относитесь?
Тот нахмурился еще больше и с презрением фыркнул:
– Эти зеленючки что, гремучки опились? Да нам дешевле будет свои поля бросить на произвол судьбы да в город податься, чем так надрываться без толку. Или вы так тоже думаете?
– Ни в коей мере! Мы будем искать другие способы. Ведь их так много…, ‑ он чуток постоял, всматриваясь в приближающиеся сумерки, а потом вскинул голову и зашагал к поселку: – И чем вы нас сегодня на ужин угощать будете? Ну‑ка покажите, что у вас на кухне готовится!
Сопровождающие гостя крестьяне, беспрекословно повели его в гостевую избу и вместе с остальными Эль‑Митоланами усадили за стол. Боларам тоже накрыли отдельный стол, но уже на улице, хотя зеленючки и выглядели при этом жутко недовольными и раздражительными. Без всякого перевода с их воркованья, можно было догадаться о ведущейся ругани между "коллегами".
Тогда как за столом с людьми историк‑биолог тоже засиживаться не стал. Перекусив быстро как воин, и мало, словно ребенок, он поспешил на кухню, к большим кастрюлям:
– Освобождайте все! Заливайте все водой на три четверти и ставьте кипятить. Да пошевеливайтесь, если не хотите завтракать уже вдали от этого места. Затем поспешил к своим переметным сумам и вскоре на кухни уже было не продохнуть от жуткой вони и густого, дымного смрада. Но ученый, и все присоединившиеся к нему коллеги от таких запахов с ног не падали, двигались вполне проворно и даже порой смеялись и что‑то напевали Через час они цепочкой вышли во двор, самолично вынося четыре огромные кастрюли с отвратно пахнущим варевом. К ним устремились и староста с конюхом и оба болара, один из которых ехидно проскрипел:
– Раз вы получили наши консультации, но выполнять их не собираетесь, то мы впрве покинуть вашу компанию.
– Не смею больше задерживать! – вежливо склонил голову ученый.
– Но я останусь в любом случае, – поспешил вставить другой болар. – И даже готов помогать по мере моих скромных сил и умений.
– Спасибо! – последовал простой ответ, и тут же последовало первое задание: – Знаю, что за линию Барьера болары перелететь не могут, но все равно постарайтесь с высоты рассмотреть конкретное место, как скопления топианских муравьев, так и конкретную точку их перехода на данные земли. Нам важно верно своевременно выйти им навстречу и встретить на максимальном расстоянии от поселка. Сигнализируйте нам вот этим трего.
Готовый к сотрудничеству болар подхватил магический светильник и тут же подался к Барьеру, а за ним, после явных колебаний, и второй полетел. Глядя им вслед, один из дознавателей философски заключил:
– То же самое, что и у людей: есть ленивые и есть работящие. Кто готов душу в дело вкладывать, а кто и пальцем не пошевелит.
– Но еще хуже, если пальцем начинает интенсивно шевелить тот, который ни капельки в делах не разбирается. Только сплошной вред получится.
– Ничего, посмотрим, что получится, – спокойно рассуждал ученый. – Тем более что я перестраховался. По всей линии Барьера я и крестьян разослал, так что посматривайте за сигналами факелами.
Как раз к этому моменту и настал тот период ночной темноты, когда вездесущие муравьи появлялись на древнем сооружении, являющимся границей с Гиблыми Топями.
И интенсивное содействие болара таки помогло быстро заметить то место, где шевеление гигантских насекомых стало достигать опасной интенсивности.
Сигнал трего заметили сразу и поспешили с кастрюлями именно туда. Еще и боевой Эль‑Митолан сразу проинформировал:
– На том участке у нас около пяти бомбочек с Флором.
– Ну так начинай подрывать!
Колдуна в строю с емкостями заменил сам староста, а тот чуть отстал, присмотрелся к ступеням Барьера и стал один за другим посылать к бомбочкам зажигательные шарики. Так как муравьи уничтожали на ступеньках все живое и все растительного происхождения, то Флоры закладывали в предварительно высверленные дырки во внушительных валунах. По опыту только такие предметы могли оставаться на Нулевом уровне несколько ночей нетронутыми, а потом и их муравьи сталкивали вниз общими усилиями. Тем более что военными было замечено: при взрыве Флора внутри каменного кожуха, разрушительные силы увеличивались в несколько раз, намного увеличивая как радиус поражения вокруг себя, так и таранные возможности воздушного удара.
В ночи взрывы смотрелись весьма красиво. Да и в сплошном ковре ползущей топианской нечисти делали внушительные прорехи. Нельзя было сказать с большой уверенностью, что взрывы эффективно отогнали, или отпугнули муравьев от попыток выхода за извечно для них недоступный периметр. Но некоторое время приближающийся к точке основных событий отряд выиграл. И благодаря этому Эль‑Митоланы имели отличную возможность пронаблюдать ночным зрением как происходит сам прорыв.
Вначале насекомые покрыли ступеньки, до самой почвы сплошным ковром. Потом по этому ковру стали прогуливаться некоторые уплотнения, в которых муравью топтались друг по дружке в несколько уровней. И вот именно такие уплотнения, когда приближались к непреодолимой черте, вызывали там странные световые вспышки, сонм красноватых искорок и неприятный, сухой треск. Словно разрывалась какая‑то ткань. И вот в одном месте магическая защита Древних не выдержала, уплотнение насекомых через нее вывалилось наружу, а следом за ней потянулся шевелящейся рекой и весь остальной муравьиный сонм.
Понятно, что историк‑биолог сразу воспользовался сваренным недавно, отвратно пахнущим варевом, перенося магическими структурами яд прямо в скопления муравьем и разбрызгивая над ними обильным дождиком. Наработки воздействия на подобных тварей в архивах Царства Огов имелись немалые. И довольно‑таки действенные.
Шевелящаяся река стала пучиться, пениться гибнущими сотнями и тысячами тушками, и подаваться назад. Вдобавок и остальные колдуны довольно интенсивно помогли довольно простым и эффективным способом сожжения расползающейся в стороны массы.
Около часа борьба велась с некоторым успехом людей, но затем приготовленный яд закончился, а огненный барьер оказался малоэффективным. Да и магические силы пятерых Эль‑Митоланов оказались исчерпаны наполовину. Новые массы шевелящейся плоти хлынули на крестьянские земли, примыкающие уже непосредственно к поселку и деловито приступили к уничтожению всего, что представляло хоть какой‑то интерес в кормовом плане. Причем ни создаваемые очаги сопротивления, ни выдвигаемые на пути силовые щиты не являлись действенной преградой. Зеленная масса просто растекалась в стороны и, охватывая противника со сторон, пыталась обойти с тыла.
Скорей всего начальное сопротивление не дало выходцам из Топей нанести в ту ночь более значительного ущерба, но одно из полей оказалось уничтожено полностью, как и полсотни фруктовых деревьев, стоящих в тылах ближних, приусадебных огородов. И только за час до рассвета, прожорливая нечисть подалась обратно в болотистую жидкость а уставшие и почти обессиленные колдуны собрались возле гостевого дома для обсуждения деталей проигранного сражения.
По всем размышлениям, если завтра муравьев колдуны не остановят, то поселение таки придется эвакуировать. Вернее – уже прямо сегодня. Никто из крестьян не станет рисковать еще одну ночь своими близкими, ради сомнительного счастья лично сражаться со слабо уязвимыми созданиями.
Плюс ко всему, страху на всех нагнали сообщения боларов, которые со своих наблюдательных позиций более полно обозревали все картину сражения:
– Когда к концу первого часа сражения чаша еще колебалась на обе стороны, – скрипел тот зеленючка, что хотел помогать, – На Нулевой уровень заползло более десятка парьеньш. Они приблизились к краю ровной поверхности и некоторое время словно размышляли, спускаться ли им по ступенькам. Но когда лавина муравьев вырвалась в поле, парьеньши подались назад и нырнули в Топи.
Подобное вообще у руководителя отряда в голове не укладывалось: во‑первых гигантские удавы, достигающие в длину до двенадцати и в толщину до одного метра, никогда по историческим хроникам подобного действа не вытворяли. А во‑вторых: на них в любом случае просто обязаны были моментально наброситься сами муравьи. И обглодать в любом случае за несколько часов вместе с центральным позвоночником.
Именно это несоответствие больше всего и поразило ученого:
– Их не съели?!
С едким сарказмом ответил второй болар:
– Их даже не пытались атаковать! И еще…, ‑ он сделал паузу, словно сомневаясь говорить ли об этом. – Мы, правда, не пробовали, но в момент прорыва муравьев за периметр Барьера, нам показалось, что мы можем пересечь невидимую черту и залететь на просторы Гиблых Топей.
В свете последних мировых тенденций, подобное заявление прозвучало особенно громко и настораживающее. И если его более молодые и неопытные коллеги сразу этого не осознали, то проживший уже двести пятьдесят лет историк‑биолог всеми силами постарался сдержаться и не схватиться руками за голову. Только прикрыл глаза и подумал:
"И как отреагируют на такую новость наши распрекрасные Галиремы?"

Глава шестая
ЗАГОВОР

Молодая маркиза Баризо за последний год плакала очень часто. Но никогда она не рыдала слишком долго. Как правило, в ее душе злость и копящееся желание собственноручно растерзать своего мучителя, преобладали с такой силой, что слезы моментально высыхали, регенерация травмированного, а то и изувеченного тела ускорялась, а в голове начинали созревать очередные планы по уничтожению герцога Ботиче.
Но ничего пока в этом направлении сделать не удавалось. Сумасшедший изувер не подпускал девушку к себе на длину меча, всегда держал щит против метательных ножей, а порой и устраивал фокусы с эффектным замещением своего тела иллюзией.
Еще и издеваясь при этом и наказывая очередными, страшно болезненными переломами.
Разве что в последний раз не наказал как обычно, придумав еще более мерзкое наказание. К тому же Мальвика жутко терзала себя морально, что по ее причине подлый герцог и в самом деле умудрится выкрасть где‑то на поверхности несчастного парня и тоже превратит его в подопытное животное.
Гл самобичеванием и слезами делу не поможешь. И даже последнее заявление полоумного тюремщика девушка не восприняла всерьез.
"Подумаешь, фригидность! Главное – наверх выбраться, а уж там с любой хворью справиться можно. А еще лучше бы при побеге и этого мерзостного гаги пришибить.
Что бы его борнус проглотил и не подавился!" С последними мыслями Мальвика резко выдохнула, посмотрела в огромные глаза сорфиты и решительно спросила:
– Дения, где сейчас Деморт? Я иду к нему!
– Как только началось твое обучение, – печально выдохнула сорфита, он в растройстве схватил свои резцы и подался на верхний уровень. Опять портреты вырезает…
– Вот там с ним и поговорю.
Маркиза встала и попыталась засунуть достаточно изуродованный меч в ножны.
Зазубрины и сколы не дали этого сделать, но оружие дышащая гневом девушка не бросила. У нее в последнее время занозой сидела в сознании только одна мысль: убить герцога любой ценой! Следовательно, с оружием и спать ложилась. Так она и поспешила по тоннелям и лестницам на верхний уровень, сжимая рукоятку меча, словно при атаке.
Таги Деморт, считался самым ближайшим сподвижником Растела Ботиче, его правой рукой и фигурально распоряжался в Сопле во время отсутствие герцога. К тому же являлся самым опытным Эль‑Митоланом из четырех здесь проживающих. Но фактически и он ничего не решал, а практически давно и навсегда устранился от любых дел, проблем, заговоров или мероприятий. На данный момент здесь внизу проживало тринадцать сорфитов, и двадцать два таги, те самые остатки маленькой армии, которые три года назад спешно эвакуировались в это неприступное место при атаке королевских войск на тайный подземный город. Но если раньше любой из соратников герцога мог выходить на поверхность, то теперь они все оказались узниками обстоятельств. Выбраться из пронизанной сотнями переходов Подошвы Сопла – никто из них не мог.
Как не мог вывести их обратно и сам Растел Ботиче. А может и не хотел. А может и не пробовал. Хотя не раз заявлял, что работает в этом направлении. Но ему уже никто давно не верил, и каждый пытался скрасить свое существование насколько хватало фантазий. Кто впал в болезненную апатию, кто упражнялся в воинском искусстве или составлении заговоров, а кто увлекся разнообразными хобби и живописью.
Таги Деморт занялся скульптурой и вырезанием по камню. Благо, что мягкого туфа нашлось до удивления много в самом верхнем, но и самом горячем уровне. Как он там выдерживал в жаре, вызывало искреннее недоумение у всех, но скорей всего именно по причине полного покоя и неприкосновенности угрюмый скульптор выжрал себе такое место для работы.
Но уже в который раз его и там достала настырная и нагловатая человеческая самка.
Причем ворвалась она к нему с оружием в руке:
– Сколько такое будет продолжаться?! – возопила она еще изнутри длинного коридора, и сто сорока летний таги, понявший, что работать ему больше не придется, со вздохом отложил в сторону молоток и резец:
– Чего ты орешь, словно некормленая корова? И оружием в меня тыкать не надо, сразу бей по шее.
Его маленькая фигурка изогнулась в сторону, открывая и так слабую шейку. Но Мальвика нисколько не смутилась, продолжая вести себя агрессивно и нахраписто:
– Жить ему надоело! Ха! Ты лучше о своих детях и супруге вспомни! Как им там без тебя живется?
– Помолчи лучше…
– А что так? В тишине о своей несчастной участи лучше плачется? Да?
– Наверху предателей никто не ждет…
– Вот старый дурак! Так ведь даже в тюрьме тебе и то лучше будет: с детьми хоть видеться будешь, когда они тебе сухарики с передачей приносить станут.
Сокамерники иногда хоть меняться будут. На прогулку, небось, под ясное небо тоже выведут.
– Прекрати! – хоть как уже за этот год он не пытался игнорировать наглую девчонку, но той при любой встрече удавалось довести его до белого каления.
Причем с каждым разом это ей удавалось быстрей и проще. Вот и сейчас, они минуты не проговорили, а лицо у таги уже пошло красными пятнами. – Я тебя сюда не звал!
Уходи!
– Ага! Вот сейчас и уйду, как последняя размазня! И старая развалина Деморт останется упиваться своим несчастьем и высекать на камне портреты своих заплаканных деточек.
– Ах ты…! – рука таги ухватилась за молоток. – Да я тебя…!
– Что?! Что ты мне сделаешь, недоросток? – от гнева девушка даже пригнулась, словно специально подставляя свою голову для удара. – Хочешь мне сам ноги поломать? Так зачем молоток хватаешь? Ну, чего трясешься? Или обидно, что недомерком обозвала? Так ведь не по росту сужу, а по умишку твоему мизерному! Ни на что не способен! Только в жаре этой сидеть и молотком играться. Тьфу! Да будь я Эль‑Митоланшей – я бы это проклятое Сопло вверх ногами перевернула! А ты…, ‑ она запнулась, подбирая самое обидное слово, но замерла с открытым ртом: таги хихикал как сумасшедший. – Что с тобой? Ты тоже…, как и герцог…? Мамочка, да что же это творится…?
– Да нет…, я в порядке! – прорывались слова сквозь смех. – Просто сразу тебе поверил и представил это Сопло Подошвой кверху. Э‑эх‑хе‑хе!
Со слезами на глазах Деморт закашлялся и долго не мог остановиться, а покрывшейся обильным потом девушке, пришлось присесть на выступ стараясь чуток остыть:
– Здесь и в самом деле долго не выдержишь! Жарища! Как ты здесь высиживаешь?
Таги отсмеялся и опять попытался нахмуриться:
– Я тебя сюда не звал.
– Счастье всегда приходит неожиданно! А надежда – не расстается с нами никогда! – надменно и пафосно провозгласила Мальвика, и сразу перешла не деловой тон. – Пока герцога нет и мое здоровье в порядке, надо этот момент обязательно использовать.
– Каким образом?
– Давай отсюда выбираться! – глаза у маркизы горели. – Ты мне только покажи, куда и как, а дальше мы уже что‑то придумаем. Ну не может быть такого, чтобы мы отсюда не вырвались.
– Конечно, вырывались, – кивал таги. – И многие. Да и ты можешь: двигайся к Порогу, да так и топай в него без остановки. Вот тебя наружу и вытолкнет. А там уже сердобольные исследователи подберут…, что останется…
– Но ведь Растел может!
– Легко! Но Растел здесь родился, здесь вся материя трансформируется под его желания и его тело самопроизвольно находит расщелины, восходящие вверх и вниз потоки силы, а зрение просматривает толщу пород на любую глубину.
– А ты пробовал? – не сдавалась Мальвика. – Наверняка герцог тебе что‑то подсказывал и даже показывал. Ну! Признавайся!
Со смиренным вздохом таги стал рассказывать:
– Да я тебе уже несколько раз говорил: все, что он показывал – для меня не подходит. Как и для всех остальных Эль‑Митоланов. Я уже не говорю про обычных разумных. Даже с помощью магических структур тело не в силах преодолеть трансформацию материи и в лучшем случае просто выталкивается обратно, а в худшем – разрывается на части. Точно так же как вокруг Порога. Несколько наших сподвижников застряли частично в камне и умерли на наших глазах в страшных мучениях. Герцог не смог их вытащить, как ни пытался и сам лично добил некоторых.
Страшные смерти… И после этого мы прекратили все попытки…
– Везде пробовали?
– Даже в таких местах пробовали, где мы и не подозревали наличие несущих расщелин. Нигде не получилось…
– Но ты сам в это веришь? – Мальвика опять встала и вплотную подступила к таги.
– Что не получилось?
– Нет! В то, что герцог старался вас вывести изо всех сил?
Деморт надолго задумался, прогоняя в своей памяти все мысленные образы и воспоминания. А потом хоть и вздохнул тяжело, ответил твердо:
– Верю! Верю, несмотря на его навязчивые идеи о троне и явное сумасшествие. – Тем более, что сам…, ‑ он чуть запнулся, но таки продолжил: – …Видел, как он плакал над трупами наших товарищей. В тот момент он был уверен, что за ним никто не подсматривает…
– Ладно, допустим, он старается и ищет выход. Но почему он отказывается провести меня в зеркальный тоннель?
– Туда нельзя! – в испуге воскликнул таги.
– Ты там был? – быстро затараторила маркиза. – Так проведи меня сам! Ну чего ты так занервничал? Испугался гнева на свою голову? Так мы все равно все здесь умрем, так чего бояться? Проводи меня! Пока никого нет! Ну, пожалуйста! Мне только посмотреть: вдруг чего придумаю.
Она даже меч отложила в сторону и ладошки просительно сложила на груди. Но опытный колдун на этот раз рассердился основательно, Не говоря ни слова, он подхватил свои инструменты и отправился на нижние уровни. Нисколько не сомневаясь, что женщина поймет его превратно и скорей всего обрадуется такому поведению. Так и получилось. Глупая маркиза, подхватив свой меч и устремившись следом, принялась льстить, восхвалять смелость и дальновидность Деморта так, словно тому предстояло сию минуту водрузить на свою голову корону Сорфитовых Долин, а от ее слов зависело, станет ли она его любимой супругой.
Но скорей всего именно эти выводы об умственной неадекватности пленницы, и подтолкнули опытного колдуна к идее и в самом деле отправиться к тому таинственному месту, куда так стремилась попасть эта наивная глупышка. Они прошли по узкому проходу, в котором и Мальвика протискивалась с трудом и вышли в гигантскую треугольную пещеру. Широкое основание треугольника, в котором располагались пышущие жаром пещеры, упиралось в Подошву гигантской горы, левитирующией на таинственных силах планеты и называемой Соплом, а узкая вершина переходила в тот самый, не менее таинственный зеркальный тоннель. О нем на поверхности не ведала ни одна живая душа, не имелось даже единственного описания в книгах или трактатах. Да и про эту, противоположную Порогу часть Подошвы, в Мире Тройной Радуги не догадывались.
Куда ведет сияющий зеркальной поверхностью тоннель, ведал только герцог Ботиче, и, как оказалось совсем недавно, его ближайший сподвижник Деморт. Но и он не повел попрыгивающую от нетерпения Мальвику в створ сверкающей тайны. А просто остановился перед ней, вытянул вперед руки и стал говорить:
– Туда нет хода никому. Только Растел может изредка туда проникать, да с огромными, на грани смерти спаренными усилиями, провести вовнутрь еще одного Эль‑Митолана.
Сам я туда не пройду, тем более не смогу провести кого‑то. Хотя видел и знаю что внутри.
Маркиза выглядела явно разочарованной, но голос так и подрагивал от возбуждения:
– Что?! Что там внутри?!
Прежде чем ответить, таги повернулся в противоположную сторону и сам переспросил:
– А там что?
– Желоба, ведущие к огромным колодцам. Те в свою очередь ведут к кипящим недрам планеты. И оттуда снизу поднимается та сила, которая держит в статическом положении все Сопло. Эти знания, я получила уже здесь.
– Радует, что ты соображаешь и вполне правильно воспримешь, осознаешь то, что я тебе расскажу дальше. – Деморт опять развернулся к зеркальному тоннелю и голос его упал: – Потому что там – смерть!
Скривившая личико Мальвика, молчала недолго:
– Ха! Подумаешь! Нашел чем пугать! Тут куда не пойдешь – всюду одно и то же! В желоб побежишь – изжаришься! За Порог сунешься – разорвет! Продолжу учиться фехтованию у сумасшедшего маньяка – так обязательно однажды он мне голову срубит!
Как говорится: куда не вращайся – со всеми прощайся. Так что ничего не может быть хуже смерти, но и она просто случается только раз, в самом конце жизни. Вот так! И чего ты так на меня уставился?
– Да потому что ты – глупая и взбалмошная девочка. Ведь бывают вещи и пострашней смерти. Не знаешь о таком?
Девушка припомнила, как чуть не погибла во время случайного ареста и пребывания в тюрьме Плады. И немного взгрустнула:
– Увы, знаю. Но все равно, если бы я тогда умерла, хуже бы уже не было…
– Значит это не та Смерть. Бывает стократ хуже.
– Объясни!
Таги задумался, глядя на пленницу с жалостью и печалью:
– У тебя есть близкие люди?
– Ха! – воскликнула маркиза, в первую очередь вспомнив о своей пропавшей матери и неизвестном отце, но сразу же поникнув, когда перед ее глазами побежали другие, самые преданные и искренние друзья. Да и не только они, сразу в памяти возник один портрет в одном очень прекрасном замке. И уже совсем иным тоном призналась:
– Конечно, есть.
– И если бы тебе сказали: войдешь в зеркальный тоннель – все твои друзья и близкие погибнут, ты бы вошла?
– Нет! Естественно, что нет! – экспансивно воскликнула девушка. – Но одно дело просто сказать, а совсем другое объяснить мне истинную опасность и развеять все мои последние сомнения. Так что, выкладывай! И не пытайся спрятаться за голословными утверждениями.
– Кто бы сомневался в твоей настойчивости, – проворчал таги, указывая себе под ноги. – Садись, буду передавать тебе собственное воспоминание. Обо всем что увидишь, можешь спрашивать, постараюсь ответить. И меч отбрось, железо мешает…, ‑ дождавшись, пока Мальвика усядется на пол, приступил к ней сзади и положил ладошки на глаза: – Расслабься…, постарайся увидеть мои руки, не открывая ресниц, не спеши… Отлично! Вначале ты увидишь некое упоминание Тройной радуги.
Как только получится – скажешь…
– Уже вижу! – тут же ответила девушка. Таги удивленно пошевелил бровями, но продолжил в прежнем менторском тоне:
– Теперь постарайся мысленно проскользнуть между полосками цвета…
– Проскользнула! Все вокруг так зелено…
– Все, дальше не двигайся! Теперь замри и жди картинку…
И молодая маркиза впервые в своей жизни увидела воспоминания другого человека.
Причем довольно четкие, различимые в малейших деталях воспоминания. Словно и она сама все наблюдала собственными глазами. Зеркальный тоннель, завораживающий мириадами изломанных изображений, окончился и идущий впереди герцог Ботиче замер перед странным, удивительно выпуклым и слегка подрагивающим образованием. Потом поднял руки и начал беззвучно шевелить губами.
– О чем он говорит? – догадалась спросить Мальвика.
– Объясняет – что именно мы видим. Вон то, огромное кольцо сзади выпуклости – это створ тоннеля, который связывает под землей чуть ли не весь наш континент.
– Я знаю! – радостно воскликнула девушка. – Тот самый, вторую оконечность которого открыли в королевстве Спегото. И именно в том месте, где герои из Энормии отыскали подземное царство вьюдорашей.
– Точно, – подтвердил таги, – Я тоже помню твои рассказы об этих героях и об их экспедиции. Хотя мы об этом так подтверждений от герцога и не услышали…
– Он ведь утверждает, что ему это неинтересно.
– Вот именно! – степенно продолжил Деморт. – Но лишь одно обстоятельство Растел подтвердил: что весь тоннель, начиная с участка под Зачарованной Пустыней – затоплен пресными водами.
– И я думаю, если перемирие с драконами уже наступило, то в Альтурских водах начали проход нового отводного тоннеля. Если вода уйдет, то значит и в Сорфитские Долины из королевства драконов появится возможность путешествовать по рельсам на каретном составе.
– Только не говори об этом при герцоге, – тон таги стал строгим и безапелляционным. – Он ненавидит драконов и приходит в бешенство, при одном только упоминании о них, а судя по тому настроению, с которым он в последнее время возвращается с поверхности, там и в самом деле заключено некое перемирие с этими крылатыми пиратами. Но продолжим, потому что изображение я тебе не могу передавать вечно… Видишь эту выпуклость? Так вот она и сдерживает ту самую Смерть.
– Однако!..
– Трудно поверить, но это так. В данном месте находится самая нижняя часть всего Великого Пути и собравшиеся там воды давят с невероятным давлением, равное которому лишь на полутора километровой толще океана. За неведомыми нам магическими силами, как раз и находятся те самые воды, и если хоть что‑то, – таги покосился на лежащий в стороне меч, – Если хоть мимолетная царапина нарушит целостность этих неведомых сил, вода рванется в зеркальный тоннель, раздавит всех обитающих в подошве в кашицу и хлынет по отводным желобам в недра планеты.
Сама подумай, что при этом произойдет?
Молодая маркиза соображала очень хорошо, хотя и стала это делать вслух:
– Понятно, что никто из нас не выживет. Потом может покачнуться само сопло, если вода поколеблет идущие снизу силы планетной левитации. Хм…, конечно может получиться неслабое землетрясение… Хотя…, если воды упадут вниз, то… Точно!
Там ведь невероятная жара. Вода нагреется…, скорей даже сразу вскипит, пар рванет вверх и… Деморт, я боюсь ошибиться, но неужели Сопло может так подкинуть, что оно и в самом деле перевернется вверх Подошвой?
– Да, моя маленькая, ты сильно ошиблась. Очень сильно! Сопло не перевернется, оно…вылетит от удара за пределы нашей планеты и протаранит луну Марга. Потому что вода, упавшая в раскаленные недра, произведет взрыв такой невероятной силы, что вся наша планета расколется на несколько частей. Вот тогда и наступит не просто наша с тобой гибель, а Смерть для всего живого. Именно потому и нельзя никому из смертных проходить по зеркальному тоннелю и беспокоить работающие на пределе силы Древних.
Долго сидела Мальвика на полу, так и не открывая глаз. Хотя таги уже давно убрал свои ладошки, и картинка в сознании исчезла. Но в первых словах прозвучала какая‑то странная надежда:
– Значит, у нас и в самом деле есть какие‑то шансы выбраться на поверхность…
– С чего ты так решила?
– Да потому что герцог Ботиче не совсем с ума сошел. Опасается за весь мир и не желает прихода Смерти.
Тяжелый вздох за спиной, заставил девушку резко обернуться:
– Что?! Что я не так сказала?
– Увы! Раз я тебе уже обо всем рассказал, то следует договаривать до конца! – миниатюрный таги положил руку девушке на плечо, словно пытаясь влить в нее часть своего мужества: – Растел и в самом деле сильно болен неизлечимым сумасшествием.
Потому что он дал страшную клятву: если его при жизни не посадят на престол Сорфитских Долин, то после его смерти магическая запора на конце Великого Пути падет, и воды беспрепятственно хлынут в недра планеты.
Долгое время девушка взирала на колдуна выпученными глазами, после чего сумела поразить глубокой логикой размышлений:
– Но если союз с драконами заключен, то таги уже давно роют отводной тоннель.
Воду уберут, откачают с Великого пути и ничего страшного не произойдет. Скорей даже за нами оттуда выйдут спасатели.
– К сожалению, у спасателей не получится выбрать воду. Вся система каким‑то образом замыкается на русло реки, которая завершается Лазурным водопадом. А убрать такой объем воды в отводные тоннели – ни практически, ни теоретически невозможно.
– Но тогда следует немедленно и наглухо перекрыть непосредственно сам зеркальный тоннель. Ведь окружающие Подошву породы – самое прочное вещество на планете. Оно все выдержит.
– И здесь ты ошибаешься. То, что ты сейчас видишь перед своими глазами – не просто дыра в породе. Перед нами магическое образование, существующее в определенном подпространстве. Вот потому его и трудно пройти. К тому же вспомни, сам тоннель раз в пять меньше по диаметру, чем Великий Путь. Но благодаря магической зеркальности, любая жидкость в нем проскочит с десятикратным ускорением, пропуская в мгновение ока через себя любой объем рвущейся воды. Так что задержать что‑то, а уж тем более наглухо перекрыть магический пробой – не получится.
И все равно Мальвика не сдавалась:
– Тогда его надо перекрыть совместными усилиями многих Эль‑Митоланов.
– Герцог утверждает, что и такая магия здесь будет бессильна.
– Тогда надо перекрыть приток воды из бассейна реки у Лазурного водопада.
– Легче эту реку осушить…
– Так что нам остается делать?..
Таги скорбно кивнул:
– Надеяться, что герцог Ботиче будет жить вечно…
– Но ведь бессмертных сущностей не бывает! Ему никакая регенерация тканей не поможет! Он все равно погибнет если не от случайности, то от старческого маразма!
– Вот потому, моя малышка, я и пытаюсь сосредоточиться на вырезании портретов в камне, – печально резюмировал Деморт, – Больше ни на что у меня надежды не осталось.
Мальвика вскочила на ноги, схватила свой меч и со злостью несколько раз рассекла воздух. Дав таким образом выход негативным эмоциям, она и сама рассмеялась как сумасшедшая:
– Ерунда, это все! В любом случае выход из нашего положения должен быть!
– Ну так подскажи его, раз такая умная! – стал раздражаться таги, от такой непроходимой тупости самоуверенной и наглой девчонки. – Втолковываю тебе, талдычу одно и то же – а ничего не доходит!
Он развернулся и поспешил к узкому тоннелю, ведущему на жилые уровни. Но маркиза Баризо его обогнала и перегородила дорогу своим телом:
– Значит так, выход есть и мы его сейчас будем обсуждать.
– Ага! Прямо здесь?
– Нет, отправляемся к нашему оружейнику и ты прикажешь ему починить мой меч. И уже там…
– Ха! А ты его сама не можешь попросить?
– Могу. Но он меня не слушается. Взъелся на меня за нечаянно поломанный точильный камень и теперь ведет себя по отношению ко мне премерзко. Грозится меня убить.
Деморт не удержался от сарказма:
– Кто бы сомневался…
– Поэтому ты ему прикажешь вначале оправить мое оружие, а потом я начну обсуждение. Оружейник – второй разумный после тебя, которого здесь больше всего уважают. Поэтому без его помощи у нас ничего не получится.
– Про себя, как я понял, спрашивать бесполезно? Ну да, чего это я… А если он не согласится?
– Тогда я ему и второй камень поломаю, но уже об его тупую голову!
Судя по горящим глазам девушки, она и в самом деле перед такой мелочью не остановится. Поэтому таги, уже предчувствуя близкий конец если не всему, то уж своей меланхолии точно, со вздохом безысходности спросил:
– Что же ты придумала?
Мальвика присела на корточки, заглянула колдуну прямо в глаза, и заговорщески прошептала:
– Раз мы не можем отсюда выбраться, или у нас не получится влиять на давление воды, то мы просто обязаны взяться за самого герцога! Да, да! Нечего на меня так смотреть, глазки потеряешь! Хоть он и сумасшедший, но если мы все договоримся и будем проводить единую линию поведения, то и на полностью сошедшего с ума можно повлиять окружающей обстановкой. Я точно это знаю, потому как помню специальный медицинский трактат на эту тему. Мало того, тотальное воздействие окружающей среды подвергает влиянию сущность неполноценную разумом намного быстрее, чем сущность полностью разумную и адекватную. Понятно?
– Э‑э‑э…, ‑ от такого напора и что самое главное, воистину здравого зерна в прозвучавших рассуждениях, Деморт даже растерялся: – И где же ты такой трактат нашла?
– Сейчас все и расскажу. Но вначале, начнем затачивать мой меч. За мной!
И она первой устремилась к оружейной мастерской. Тогда как таги, мотая на ходу головой и пытаясь осознать, почему эта малявки им командует, с удивлением сообразил, что его ноги сами вприпрыжку несут его тело, так и не дождавшись команды от очумелого сознания.
"Да! Что‑то случится! – разволновался колдун, проживший уже сто пятьдесят лет и умеющий предвидеть последствия подобных заговоров. – Или мы все умом с этой егозой подвинемся, или…" Дальше его изощренные фантазии не шли. Оставалось только надеяться на уникальность размашисто шагающей впереди женщины и на ее твердолобую настойчивость. Ну и на то, что она и в самом деле смогла отыскать такой странный трактат, прочитать его и досконально запомнить.

Глава седьмая
ПЕРВЫЕ "ПОТЕРИ"

Ранним утром погода немного наладилась. Дождь, по крайней мере, перестал, хотя порывистый, леденящий ветер так и перекатывал по небу косматые, растрепанные тучи. Но обстановка в городе продолжала накаляться.
Вернувший к постоялому двору Спин, потребовал от Галиремы, Невменяемого, Татила, как единственного представителя Сорфитовых Долин и Цашуна Ларго, обязательного участия в народном вече, которое с раннего утра стало собираться на центральной площади:
– Надо немедленно выступить перед народом и раскрыть ему глаза на творящиеся здесь сгоревшим бургомистром безобразия, – настаивал лидер боларов. – Да люди и сами все прекрасно чувствуют и понимают, надо только слегка подтолкнуть их в нужную сторону и пресечь попытки некоторых прохиндеев использовать ситуацию в собственных корыстных целях. Полетели немедленно!
Поэтому Кремону ничего не оставалось, как согласиться с другом. Разве что перед самым отлетом он попросил хозяина заведения:
– Готовьте обильный завтрак на всех и предупредите наших друзей, когда те отоспятся, что мы скоро вернемся. Кстати, переживать о неприятностях тоже не стоит. Двоих огиан, одного дракона и боевую четверку боларов мы тут оставим для прикрытия.
Огирия выглядела несколько недовольной тем, что ее телохранителями распоряжаются без спроса, но возражать не стала. Наоборот, даже торопила с отлетом:
– Тогда поспешим, друзья! Нам сегодня предстоит еще дальняя дорога.
Пролетая над местом ночного пожарища, несколько снизились, осматривая завернутые в саваны тела погибших "отцов города" и их ближайших прихлебателей. Снующие вокруг люди, никакой явной неприязни не выказывали, да и ни у кого в отряде, сгоревшие разумные жалости не вызывали: копали яму другим, да сами в ней и утонули.
А вот на центральной площади пришлось немного поволноваться и задействовать все свои организаторские и дипломатические таланты. Вначале один их огиан громогласно представил ее величество, царствующую Галирему. И Огирия, в полной тишине и явном, уважительном раболепии со стороны толпы, довольно резко осудила как давнишние действия бургомистра и его клики, так и кровавые события этой ночи.
Припугнула разбирательством на межгосударственном уровне и высказала надежду, что жители славного города Красногора всегда правильно поймут, где истинная справедливость.
Затем коротко выступил Татил Астек. Его усиленный магией басок уже конкретно указал людям, в чем заключалась несправедливость и подсказал пути правильного развития любых отношений между разумными.
Дракон выступил с несколько иной речью, где больше напирал на то, что его летающие собратья отныне служат только добру и справедливости, но в случае необходимости могут являться и карающей дланью, которую всеобщий совет правителей мира может послать в любую точку Тройной Радуги для наведения порядка и восстановления все той же справедливости.
Невменяемый, считая что все главное сказано до него, вообще сказал несколько предложений. А именно: призвал всех разумных планеты жить в дружбе и согласии и пообещал, что в недалеком будущем ученые‑колдуны восстановят Арки переходов между мирами и государствами, откроют Великий Путь и настанет мир и благоденствие.
После таких слов Спину вообще сказать ничего не оставалось. Он только и пообещал весьма пространно:
– Мы скоро обязательно сюда наведаемся и порадуемся все вместе прогрессу и явным улучшениям в жизни славного Красногора Ну и в завершении выступлений, опять заговорила великая Галирема:
– Чтобы город не оставался без власти, постарайтесь немедленно выбрать как самого бургомистра, так и городской совет из числа самых уважаемых и честных подданных Баронства Радуги. Желаем удачи и тысячелетий процветания!
В итоге улетающий по небу отряд провожали восторженным воем и улюлюканьем. За моральную стойкость горожан отныне переживать не приходилось.
А вот на постоялом дворе вместе с ароматами приготовленного завтрака, путешественники застали странную суматоху, связанную, как оказалось, с неожиданными болезнями. Причем для осмотра больных, расторопный хозяин пригласил самую прославленную местную Эль‑Митоланшу, которая успела осмотреть страдающую жаром и ломотой троицу еще до прилета их товарищей. Поэтому на встревоженные вопросы Кремона, Цашуна и Татила, отвела со спокойной благожелательностью:
– Ничего страшного не случилось и вашим друзьям ничего не угрожает.
– Как не угрожает?! – волновался Невменяемый, которого не подпускали к кроватям с раскрасневшимися друзьями. – А чего у них горячка и они на ноги не встают?
– Сожалею, но у них наша местная болезнь, которой заболевают почти все приезжие, не имеющие иммунитета. Особенно в такое дождливое и холодное время заболевает почти каждый гость нашего края.
– Ну ладно, оба воина, но дракон! – восклицал маленький таги, пытаясь продвинуться вперед и сам произвести осмотр. – Он ведь наш коллега и ему легче простого вылечиться от какого‑то простудного недомогания!
– Не спорьте со мной! – местная врач выглядела строгой и грозной, так что пройти мимо нее и мечтать не стоило. – Еще и сами заразитесь, потому что болезнь заразна для каждого гостя и скашивает с ног даже Эль‑Митоланов.
– И долго им так лежать? – переживал дракон.
– Ерунда! Через неделю встанут на ноги, а еще через пару дней восстановятся полностью.
– Ничего себе! – воскликнул Кремон, после такого "радостного" известия.
– Нам ведь вылетать надо немедленно! – напомнила Галирема, – Что же тут с больными без нас будет?
– Не переживайте, ваше величество! – местная колдунья‑врачевательница, чуть ли не на колени падала перед правительницей царства огов, – Мы гарантируем больным наилучший уход, а после выздоровления предоставим все необходимое для дальнейшего путешествия.
– А‑а…, ну если так, то тогда я спокойна.
Но Татил Астек, никак не мог понять, что его тревожит и продолжал сыпать вопросами:
– Но почему тогда я не заболел?
– А вы много пили вина, коллега?
– Э‑э‑э…, средне.
– Ну вот видите! Алкоголь сильно усиливает развитие болезни на начальной стадии, и я всегда рекомендую гостям либо вообще не пить, либо только чуть‑чуть гремучки.
– Почему не заболел Кремон? И остальные три дракона?
– Скорей всего имеют врожденный или нажитый иммунитет к данной болезни. Драконы ведь где только не летают, а вы, – она обратилась к Невменяемому, – Бывали у нас раньше?
– Да, приходилось.
– Ну вот, коллега, видите? Даже единовременное посещение наших мест провоцирует внедрение инфекции в тело. Но если ее мало, и начальная стадия не сопровождается крупным возлиянием алкоголя, то путешественник переносит заболевание в легкой, почти незаметной форме.
После таких объяснений о симптомах и развитии болезни, Татил относительно успокоился, понимая, что в данном случае ни о какой потраве или умышленном инфицировании не идет и речи. Просто так все совпало, случайно вычленяя из отряда именно тех разумных, которые больше всего мешали Галиреме. Да и мешали ли на самом деле? Может опытному Эль‑Митолану просто показалось? Одно дело – просто недолюбливать кого‑то, и совсем другое – когда жизнь союзников, товарищей по строю подвергается ненужному риску. Все‑таки выдвинуть подобные обвинения Галиреме ни у кого бы язык не повернулся.
Так что как ни печально было Кремону расставаться с друзьями, как не упрашивал раскрасневшийся Бабу строгую знахарку его выпустить из комнаты, больных решили оставить. Все‑таки игнорировать опасную болезнь не имели права, и предложения гиганта лететь на большой дистанции от основного отряда, чтобы не заразить остальных, даже Татил воспринял в штыки:
– Только с опасной горячкой тебя в холодных потоках воздуха не хватало! Разве не слышал об опасности обострения болезни? Вот и не дергайся!
Лидеры боларов тоже старались утешить гиганта:
– Да чего тебе торопиться? Вылежишься, подлечишься…
– А там и кто‑то из наших за вами через недельку подскочит.
– Да и дракон вам компанию составит в общей палате.
– Ага! Будете друг другу зубы заговаривать да приключениями хвастаться.
– Вон бери пример с помалкивающего Уракбая.
Тогда как у ордынца настолько заложило горло простудой, что тот помалкивал не по своей воле. Зато уж как возмущенно руками размахивал!
Еще час отряд потерял на плотный завтрак, окончательный расчет с владельцем постоялого двора, уплата за медицинские услуги на десять дней вперед и гонорар местной звезде врачебного бомонда. Затем через открытые двери попрощались с опечаленной троицей товарищей и только после этого, под напутственные пожелания слуг трактира, его хозяина и жителей данной околицы, отряд боларов и три дракона взмыли в напичканное косматыми тучами небо.
Дальнейшее путешествие прошло без каких‑либо хлопот или приключений. На обед остановились в верховьях реки Патока, а ночевку провели в одном из городков уже на территории Царства Огов. Ну и последний перелет, хоть и получился несколько затяжным, закончился во внутреннем дворе столичного дворцового комплекса. Хоть никто из высших сановников Царства лично не встречал прибывших, но встретили их и расположили как самых дорогих и почетных гостей. Причем огромные двери и широкие окна позволяли и боларам устроиться не снаружи, а внутри здания, в добром десятке предоставленных апартаментов. Для поселения отряда выделили целое отдельное крыло здания, со своим отдельным банкетным залом, купальнями и несколькими огромными залами для тренировок и подвижных игр. Показали отдельный выход в город, где караулили упредительные и словоохотливые гвардейцы и сообщили о готовящемся через два часа ужине, в том самом отдельном банкетном зале.
Но пока каждый разумный обустраивался в выделенной ему комнате и умывался после дальней дороги, никто особо не обращал внимания на вездесущую Огирию, которая присматривала за размещением. А когда обратили, то ее уже не было. Но самое интересное, что Кремон Невменяемый удалился незаметно вместе с ней, никого из товарищей не предупредив о своем уходе. Естественно, что стали выяснять, куда герой пропал, и на это стоящая в коридоре охрана радостно сообщила:
– Ее величество Огирия забрала господина Кремона на медицинские обследования. К ужину они постараются вернуться.
Причем во внутренности дворца, возжелавшего просто прогуляться и полюбоваться на внутренний интерьер Цашуна Ларго, охрана весьма вежливо, но непреклонно не пропустила. А когда дракон удивился такому запрету, старший поста деликатно напомнил:
– Не забывайте, уважаемый господин Цашун, что этот дворец принадлежит самым высокопоставленным женщинам нашего Царства, и они под страхом смертной казни зазапрещают появляться в его стенах посторонним особям мужского пола.
– Хм! Ну допустим, напоминать о совсем ином виде моего тела, я сейчас не стану, посмеялся дракон, – Но вот что касается нашего друга, он ведь как раз и есть мужского пола. Как же происходит такое нарушение запретов?
– Хочу еще раз напомнить, что я сказал "посторонним", – чуть ли извиваясь от желания услужить, продолжил старший поста, – А господин Кремон, как заявила ее величество, уже здесь бывал, поэтому зачислен всеми без исключения Галиремами в близкий круг придворных.
– Вот это да! – поразился Цашун, апеллируя к миниатюрному таги: – Когда это он успел и тут причислиться к лику святых? Он ведь ни разу, кажется, в Царстве не был?
– Может и не был, а может и был, – пожал плечами Татил, – Кто вас путешественников знает. Ладно! Раз тут такие строгости, идем хоть посмотрим что там на ужин нам накрывают.
И он увел дракона в сторону банкетного зала. Хотя сам старался всеми силами скрывать свою обеспокоенность. О том, что Кремон, будучи в облике наемника Кашада Низу, более трех лет назад побывал в этом дворце, он знал. Но вот что разведчик здесь делал и с кем конкретно встречался, мог только догадываться.
Добрососедские и союзнические отношения между Сорфитскими Долинами и Энормией – прогрессировали и укреплялись в течении тех же трех лет день ото дня, но все разно некоторые секреты спецслужб так и оставались секретами. По крайней мере вся миссия Невменяемого в Ледонии, в Царстве Огов и Гиблых Топях была представлена союзникам лишь в общих чертах и затрагивала лишь взаимовыгодные аспекты. А белые пятна так и не спешили раскрываться.
По этой самой причине многоопытный дипломат и старался любым способом не упустить Кремона из виду и, так сказать, на его плечах, прорваться в узкий и весьма таинственный для всего остального мира круг фактических правительниц этого Царства. А что получается? Во дворец он попал – а вот дальше его пускать не собираются по нескольким причинам. Во‑первых – не тот ранг. А дружба со знаменитым героем особых привилегий тоже не дает. А во вторых по всем действиям ее величества Огирии, становилось сразу понятно: будут прилагаться все силы для прекращения широких контактов с нежелательными лицами. И вроде бы явная случайность с неприятной болезнью в пути, более чем настораживала. Только Татил собрался поделиться своими опасениями с Уракбаем, как тот приболел и отстал.
"Хм! Кто следующий? Попробовать на эту тему пообщаться с драконом? Но тогда придется ему раскрывать некоторые тайны более чем трехгодичной давности. Он ведь не ордынец, сразу начнет выпытывать все до самого дна. Права на откровенность – я не имею. Хотя некоторыми подозрениями, поделиться все‑таки следует. Осторожно, намеками…, и не сегодня…, а завтра! Посмотрю, как станут развиваться события".
А события стали развиваться, более чем стремительно.
Еще перед самым ужином, Караг ворвался в банкетный зал, где рассаживались за огромным столом маленький таги и три громоздких дракона:
– Ой как вам здорово! – позавидовал болар. – Столько еды и все для вас?
– Сейчас и остальные подтянутся, сообщил Цашун, – А нам уже ждать не в силу, внутренности от голода сводит. Да и вы, чего не присоединяетесь?
– Ха! – забулькал смехом Караг. – Мы дети природы! Нам за такими столами и находиться страшно! Еще нечаянно столовым прибором себе корни по отрезаем! Ха‑ха!
Тем более что мы уже перекусили, и улетаем немедленно! Каждая пятерка имеет свой маршрут движения и ближайшую неделю скорей всего и выспаться будет некогда.
– С чего это вы вдруг так спешите?! – таги от недоумения забрался с ногами на стул, чтобы быть выше. – И кто вас послал?
– Да никто нас не посылал, мы и сами существа свободные. А спешить и в самом деле надо: сотни диких стай попадают под пагубное влияние разных темных сущностей и те без зазрения совести пользуются наивностью и доверчивостью детей природы. Хватит с нас примера Красногора.
– Ну а как же Кремон?! Вдруг ему понадобится помощь?
– Ой, не смеши меня! Мне жалко заранее тех, кто попытается обидеть нашего героя.
А уж у Галирем, он будет себя чувствовать словно младенец в руках у своей матушки. Мы со Спином через окно видели, как четыре правительницы чуть ли не облизывали его при встрече. А когда мы подлетели ближе и ознакомили с нашим решением, то он даже похвалил: "Правильно! Займитесь делом, пока меня тут будут обратно в красавца превращать".
– И больше ничего не сказал?
– Да нет, сказал чтоюы наведались через две, три недельки. Может какую весточку передать захочет домой, или еще чего.
– О как вы надолго улетаете! – затянул Цашун, переглядываясь с остальными драконами. – А мы чем все это время здесь будем заниматься?
Татил постарался пробасить со всей ответственностью:
– Будем охранять Невменяемого! Или вы забыли, что он сейчас остался без колдовской сущности и его легко может уничтожить любой, засланный во дворец лазутчик. А?
Один из драконов заметил:
– Ну, здесь по дворцу даже почетным гостям разгуливать не дают. Куда уж тут лазутчикам разгуляться.
Тогда как его коллега добавил:
– Конечно, если сам Кремон будет настаивать на круглосуточной опеке его тела, то мы готовы! Все равно чем‑то заняться надо между тренировками по фехтованию.
– Ну ладно! – нетерпеливо шевелящий корнями Караг устремился к выходу. – Вы тут и сами разберетесь, чем от безделья заняться, а мы в путь! Прощайте!
Оставшись вчетвером, и несколько отчужденно наблюдая, как прислуга подает ему тарелку с великолепно украшенным салатом, таги состроил обиженную физиономию:
– Не только Спин мог бы с нами попрощаться, но и все остальные болары…
– У них несколько иные приоритеты в жизни, – рассмеялся Цашун. – Да и выпивкой они не балуются, а ведь отличный гремвин сближает и дружит раза в три быстрей, чем простое вино. Не правда ли? – и протянул свой кубок тут же подскочившему виночерпию, – Ну‑ка парень, плесни мне самого лучшего местного гремвина! Или у вас тут виноград не произрастает и гнать винную гремучку не из чего?
– Как можно, господин? – парень немного заикался, впервые видя от себя так близко огромного и зубастого дракона, но руки у него не дрожали, и он не пролил даже единственной капли. – Южные провинции нашего царства поставляют самое лучшее виноградное вино не только по всему Царству Огов и в Ледонию, но и в Энормию, и в Сорфитские долины. Вот господин Астек не даст соврать.
– Ну да, ну да…, ‑ таги подставил и свой кубок. – Действительно, огианский гремвин весьма пахуч и колоритен, весьма… Эх! Ладно, давайте выпьем за скорейшее выздоровление нашего героя!
Но не успели они поставить опустошенные кубки на стол, как от входа раздался радостный тост Огирии:
– Отличный тост! И мы с радостью к нему присоединимся! Наливай!
Пока она присаживалась на почетное место, а Кремон усаживался с ней рядом, виночерпий опять наполнил гостевые кубки и ее величество подняло свою украшенную камнями чашу:
– Не поленюсь повторить: за скорейшее выздоровление.
Невменяемый выглядел немного растерянным и задумчивым, поэтому с сомнением покрутил свой кубок:
– А мне можно?
– Несомненно! – заверила со счастливой улыбкой Галирема. – Начинающимся вскоре сеансам алкоголь, в разумных пределах конечно, не повредит. Да и по поводу всего остального, теперь можешь полностью расслабиться. На дворец у нас баркасы с горючей смесью не бросают.
Во время этой бравады таги успел многозначительно подморгнуть Цашуну и дракон его понял:
– Ваше величество, а я к вам сразу с жалобой…
– Что случилось?
– Хотел полюбоваться красотами дворца, так меня не пропустили дальше нашего крыла.
– Увы! – печально покивала Галирема. – В этом вопросе мои соправительницы жутко консервативны, невероятно осторожны и до крайности пугливы. Так уж исторически сложилось, что весь дворец принадлежит только нам, и даже высокопоставленный гость, случайно забредший не туда, куда положено, должен быть казнен по существующим законам. Вот потому и приходится выставлять охрану на всех переходах.
Пока она давала подобное пространное объяснение, то приподняла свой кубок и расторопный виночерпий всем налил по новой порции гремвина. Понятно, что ее величеству – как и положено по этикету, а гостям – от всей души щедрот хлебосольных.
– За Царство Огов! – провозгласила Огирия, и всем пришлось, вставая, выпить до дна. Но дракона выпивкой, тем более в самом начале застолья сбить с основной мысли не удалось. Но теперь он обратился непосредственно к другу:
– Кремон, так поделись секретом с товарищами: почему тебя пускают в этом дворце, куда и когда угодно?
Тот замер над опустошаемой тарелкой, пытаясь быстрей прожевать салат, но Галирема тронула его ласково за локоть и стала отвечать сама:
– Дайте же ему спокойно поесть: у него через полчаса первый сеанс лечения. А по поводу почему пускают, так на это несколько причин. Одна из них: что для такого героя во всем мире делаются уникальные исключения из общих правил и законов. И я думаю, вы согласитесь, что наш Кремон заслужил такие привилегии! – дождавшись пока все четыре сотрапезника кивнут, она продолжила: – А вторая: непосредственное лечение будут проводить мои соправительницы. Поочередно, группами, мы будем магическими силами возвращать как изначальную структуру всего тела, так и пробуждать уснувшие магические способности. Сами понимаете, насколько подобное лечение почетно, и действенно. Естественно, что мы все заняты в управлении государством невероятно, и ходить к постели больного нам просто физически будет некогда. Вот поэтому Кремон некоторое время практически и жить будет возле наших опочивален.
Подобное заявление вообще в голове у четверки друзей не укладывалось. И самое интересное, что сам Невменяемым своим полным молчанием давал полное подтверждение только что сказанному. Да и есть он торопился, явно желая успеть на назначенные процедуры: уже спешно доедал добавочную порцию мясного блюда.
И все равно таги не смог удержаться от закономерного вопроса:
– А мы? Чем нам тогде заниматься?
– Как? Разве у вас нет важных дел? – искренне удивилась Огирия. – Вон берите пример с боларов, – Но тут же словно спохватилась: – Конечно! Не подумайте что наше гостеприимство так мизерно. Можете гостить здесь сколько угодно, осмотреть вю нашу столицу, побывать в пригородах Яны и в прочих, уникальных, интересных местах. Я обязательно распоряжусь, чтобы вам предоставили отдельный выезд и специальных, самых информированных экскурсоводов.
Ее чаша опять уже наполнилась гремвином, как и кубки гостей и прозвучал следующий тост:
– За Яну! Великую столицу Царства Огов!
И опять всем пришлось выпить. Только если Невменяемый это делал быстро, одним залпом, и тут же набрасывался на съестное, то Татил Астек, игнорируя изумительно приготовленную закуску, все‑таки сделал последнюю попытку своего не отлучения "от геройского тела":
– Хочу напомнить, ваше величество, что я тоже имею полноценное медицинское образование и хотел бы присутствовать хотя бы наблюдателем во время лечения моего друга.
– Да я бы и сама с удовольствием вас пригласила, дорогой коллега, – с искренним сожалением, воскликнула уже несколько пьяная Галирема, – Но что делать, если законы и традиции запрещают вам появляться среди спален моих соправительниц.
Какая жалость!
Ничего не оставалось, как только растерянно кивнуть:
– Да, я понимаю… И буду расспрашивать Кремона уже после…
– Конечно! Он ведь и в самом деле вам после выздоровления расскажет про весь курс нашего лечения. И с удовольствиям поделится своими ощущениями.
– И как часто я его смогу видеть?
– Да очень, очень часто! – весьма убедительно восклицала Огирия, вновь хватаясь за свою чашу. – Раз в неделю – точно! И то и раз в несколько дней мы его будем заставлять заниматься интенсивными физическими нагрузками в дворцовом парке, и вы сможете там не только встретиться, но и поговорить.
Причет таги сразу понял, что "поговорить" у него во время интенсивной разминки Невменяемого вряд ли получится. Тем более, как следует долго и как следует полноценно. Но ведь не стоит сразу же вот так, сходу, высказывать свои сомнения в лицо требовательно улыбающейся хозяйке дворца. Поэтому он благодарно склонил и успел вставить перед очередным тостом:
– Спасибо! Вы очень добры, ваше величество!
– Тогда выпьем за крепкий союз между нашими государствами и мирное небо у нас над головами!
Пришлось выпить и хоть какое‑то время уделить внимание закуске. Но его как раз хватило Кремону для поглощения очередной порции, а царственной огианке для очередного наущения: – Наелся? Ну тогда поспешим, тебя уже наверняка ждут. Пошли!
Она встала первой, и величественно пошагала к выходу из зала, тогда как Невменяемый метнулся к своим друзьям, обнял каждого дракона, потискал за плечики миниатюрного таги и распрощался с каждым короткой репликой:
– Не скучайте тут, без меня! И сильно не напивайтесь! Почаще в парк наведывайтесь! А уж когда у меня начнутся улучшения, такой пир закатим!
Веселитесь и отдыхайте! До встречи!
И бегом умчался за Галиремой. Видимо настолько ему хотелось как можно быстрее начать оздоровительные процедуры.
Цашун Ларго первым грузно уселся на свою скамью и потянулся за кубком:
– Надо напиться! Уж здесь нам не придется самим себя травмировать структурой трезвости! Наливай!
– Слушай, Цашун, – коснулся его локтя таги, – Мне тут не все нравится…
– А ты думаешь, мне нравится? За Кремона! – воскликнул дракон и опрокинул полный кубок гремвина себе в пасть. Два его товарища поступили точно так же.
– Да я о том и намекаю. Нам надо серьезно поговорить…, ‑ настаивал опытный дипломат. Но видимо его просьбы уже не достигали затуманенного выпивкой мозга великого путешественника и исследователя. Дракон оскалился в веселой улыбке и, протягивая кубок опять в сторону виночерпия, попросил:
– Татил, а давай все разговоры перенесем на завтра? Мы в новой столице, удивительном городе, насыщаемся таким великолепным гремвином и изысканными блюдами и будет отвлекаться на какие‑то дела. Пусть даже и очень серьезные. Пей и веселись, как посоветовал наш дружище Кремон…, что б он был здоров!
– Ура! – и три полных кубка вновь пролились в пасти драконов.
– М‑да…, ‑ таги крепко задумался, протягивая руку за кусочком фаршированной рыбы, потом попробовал тающее во рту лакомство и кивнул своим мыслям: – А и в самом деле, обо всем можно и утром поговорить. Чего лишать себя такого удовольствия?
И уже сознательно потянулся за вторым кусочком, услужливо подвинутого к нему лакомства.

Глава восьмая
ХИЩНАЯ НАПАСТЬ

В далеком огианском поселке, расположившемся возле Барьера, весь последующий день прибывшие из столицы колдуны готовились к очередному сражению. Да и все окрестные крестьяне, несмотря на тотальную эвакуацию всего хозяйства старались помигать по мере возможностей. Все почему‑то не сомневались: следующей ночью топианские муравьи уже обязательно атакуют непосредственно сам поселок.
Ближе к вечеру к месту событий прибыла еще одна группа Эль‑Митоланов. Историку‑биологу таки удалось в течении дня забить тревогу и отыскать с помощью посыльных сразу нескольких, хоть и весьма молодых коллег. Из ближайшего городка поспешило на призывы о помощи четыре находящихся там колдуна: один пограничник, два из числа государственных служащих, и еще один какой‑то заблудший не то бродячий наемник, не то отставной наставник копейного боя. Кстати он так сразу и потребовал, чтобы к нему все обращались только уважительно, и не иначе как наставник.
Старшему колдуну из столицы, некогда было заморачиваться по поводу правильности прозвищ, он был рад любой помощи, поэтому прикомандировал "наставника" к паре боевых магов. Пограничник вместе с боларами отправился обследовать прилегающие пространства, а два бюрократа в поте лица стали помогать в варке многочисленных ядовитых препаратов. За день, знаток неусвояемого муравьями варева расстарался настолько, что к наступлению сумерек все ступени Барьера и сам Нулевой уровень оказались заставлены чуть не сплошь кувшинами, котлами и прочей домашней утварью, заполненной ядовитыми суррогатами.
Не подвели и боевые Эль‑Митоланы. Учитывая просчеты минувшей ночи, они все оставшиеся Флоры установили с учетом максимального по площади поражающего эффекта. Причем камни подбирались так, чтобы они обязательно выдержали осаду муравьиных жвал до момента появления из Топей гигантских удавов. Если те, естественно, опять "порадуют" своим присутствием.
Ближе к вечеру вернулись болары с пограничником, принеся весьма неутешительные новости. Оказывается, прошедшей ночью произошло еще два наплыва топианских муравьев на огианские земли. Только состоялись они возле отдаленного пастбища и расположенного еще чуть дальше леса. Как раз там, где и были замечены первые следы хищной напасти. То есть пробой, как решили отныне обозначать негативное явление, в реальном времени происходил не один, а несколько. И это следовало учитывать при составлении общего плана обороны. Не хватало только во время сражения с шевелящимся зеленым ковром оказаться окруженным со всех сторон. Ведь пока сдерживаешь напасть с одной стороны, она легко обойдет тебя с тыла.
Пришлось срочно увеличивать количество наблюдателей на дальних подступах к поселку.
Ну а потом пришла ночь. Благо еще, что небо на этот раз было без облачка, обе луны и Тройная Радуга светили изумительно, и видимость оставалась максимальной для этого времени суток.
Муравьи стали накапливаться для пробоя почти в том самом месте, что и накануне.
Но на этот раз их подрывать не спешили, как и травить заранее ядом. Но в последнем случае топианские "санитары" сами расстарались: емкости с шипящим и пузырящимся ядом переворачивались одна за одной и ступени Барьера стали покрываться многочисленными проплешинами почерневших после гибели двадцатисантиметровых тушек. То есть около часа, должной для пробоя концентрации живой массы, не скопилось. Зато потом Гиблые Топи словно взбесились, начав извергать из себя волны муравьев, ползущих друг по дружке чуть ли не в три слоя.
Невзирая на жуткие потери от яда в своих рядах, волны прожорливых насекомых достигли невидимой черты ограничений, с ярким сполохом прорвали ее и устремились на открывшийся тактический простор.
Тут уже стало не до хитрых комбинаций и выжидания. Хотя при взрывах Флоров все‑таки одну треть заготовленных бомб оставили в резерве. А в остальном Эль‑Митоланам только и оставалось, выстроившись заградительной линией действовать огнем, да распыляемыми порциями ядов. И два часа довольно успешно сдерживали натиск неразумных мурашек.
А вот на третий час со стороны Топей пошла совсем иные волны хищной нечисти.
Вначале показались катящиеся на большой скорости блины‑свистуны. Эти маленькие аналоги гигантских скатеков, достигали пятидесяти сантиметров с диаметре, устрашающе свистели, и практически не реагировали на ядовитые смеси. Да оно и понятно – не для них те готовились. Правда, даже небольшой жар для блинов‑свистунов оказывался смертельным. Так что остановить второй вид атакующих удалось на прежних позициях.
Но вот следующая волна, состоящая из сотен ящерок, ядовитых созданий с ногами кузнечика и умеющих после прыжка планировать, оказалась огианским колдунам не по зубам. Слишком большой разброс силы пропал втуне при появлении летающих целей.
Пришлось отступать единой цепью к поселку. А когда почти уперлись спинами в стены первых домов, сверху опустились не на шутку встревоженные болары:
– На Нулевой уровень выползают парьеньши! Много! Очень много!
Пришлось боевым магам отвлекаться на подрыв оставшейся трети Флоров. Разумные растения, наблюдавшие за взрывами с высоты, потом утверждали что как минимум десяток гигантских удавов пострадали или погибли. От их тел впоследствии и кусочка не осталось, "санитары" все съели при отступлении. Зато еще около пятидесяти парьеньш, на поразительной скорости скатились по ступенькам с более чем двухсотметровой высоты Барьера и сходу атаковали людские оборонные рубежи.
Если бы еще только с ними пришлось сражаться, колдуны бы справились. А так ноги пытался захлестнуть живой ковер зеленых муравьев, на тело старались прилипнуть противно гудящие блины‑свистуны, да и на голову планировали опасные ящерицы с ногами кузнечиков, пришлось спешно отступать по улицам поселка, сдавая строения на уничтожение ринувшихся из Топей хищников. Причем после прорыва линии обороны парьеньши тоже отступили, показывая удивительную разумность и сверкающими лентами стали взбираться, извиваясь, на Барьер.
Да и вся шевелящаяся лавина не дошла до центральной площади поселка, где стали собираться обессиленные проигранным сражением Эль‑Митоланы. Вот тогда и выяснилось, что в каком‑то из проулков затерялся "наставник" копейного боя. Дело уже шло к рассвету, но собравшись единой группой колдуны ринулись к тому месту, где в последний раз видели своего кропавшего коллегу. Как раз и топианские муравьи стали отступать на свои территории, поэтому отполированные жвалами детали доспехов, отыскали довольно быстро. И так же быстро осознали: странствующий воин погиб страшной смертью, потративший все свои магические силы и съеденный заживо прожорливыми "санитарами".
Вот так люди понесли первые потери в своих рядах.
А когда взошел Занваль, возвращающиеся крестьяне увидели что произошло с их домами. Их той трети поселка, которая подверглась нашествию, половина лишилась всего до самого фундамента. А вторая половина не подлежала даже капитальному ремонту. Да и весь поселок с этого момента стал обречен окончательно. Жить здесь больше никто не рискнет.
Старший отряда тоже больше своими и прикомандированными колдунами рисковать не стал. Продолжив изучения и обследования, он тем не менее сразу же отправил обоих служащих в городок с пространным докладом и отчаянным призывом устранять угрозу на общегосударственном уровне. А его последняя строчка в послании звучала так:
"…одиночки здесь не справятся!"

Глава девятая
ИНТРИГИ

Еще на первой встрече с четырьмя, помимо Огирии Галиремами, Кремону рассказали о сути предстоящего лечения, обрисовали сроки первых сеансов и их продолжительность. Да и подтвердили, что бдения над его телом великие колдуньи будут вести с двухчасовым интервалом, попарно. То есть сразу становилась понятна вся ответственность лечения и сложность предстоящих, невероятно дорогостоящих с оглядкой на лечащих персон, магических преобразований.
Но не это заставило прославленного героя так быстро поужинать и несколько спешно распрощаться с остающимися за столом друзьями. Старшая принцесса Файналия, отойдя с ним чуть в сторонку, как бы уединившись от остальных, стала нашептывать весьма интересные вещи:
– О наших тайнах и о том, что ты можешь водить любого дознавателя за нос под Сонным покрывалом, никто во дворце не знает. Кроме Галирем. Поэтому я решила раскрыть тебе еще один секрет, касающийся в первую очередь тебя лично. Опять‑таки, хочу сразу тебе напомнить, что мы очень и очень надеемся на твои умения держать язык за зубами и на твою сообразительность. Потому что разглашение подобного секрета, косвенно ударит по самому близкому тебе существу.
Уже догадываясь, о чем пойдет речь, Кремон скромно улыбнулся:
– Своих друзей, а уж тем более близких, я готов защищать собственным телом.
– Знаем и верим в это. Поэтому сразу спрошу: ты не забыл про Молли?
Ночь с этой самой молодой, очаровательной Галиремой более трех лет назад, сразу всплыла в памяти Невменяемого со всеми отчетливыми ощущениями, запахами и восторгами. Поэтому он только и выдохнул:
– Помню…
– Так вот, Молли хочет с тобой встретиться, немного пообщаться и потом уже самой решить, раскрывать ли тебе самую большую вашу тайну, которая касается вас двоих.
– И чот этому мешает? – горячился Кремон.
– Увы, мы все вынуждены придерживаться максимальной конспирации. Как ты наверное знаешь, Молли супруга старшего принца, и хоть истинными правтелями нашего царства являются только Галиремы, не следует бросать даже малейшую тень на чистоту брачных отношений наследника с его супругой. Поэтому сама встреча должна проходить так, чтобы никто и никогда не заподозрил тебя в близком знакомстве с Молли. Для этого мы тебя спрячем на некоторое время в тайной комнате, а Молли, как только сможет избавиться он ненужного присмотра, к тебе придет.
– Но мое лицо…, ‑ мужчина несколько засмущался, вспомнив о безобразных ожогах.
– Все‑таки не хочется ее пугать…
– Не волнуйся, для перестраховки там будет полная темень, красавица использовать ночное зрение не будет и вы спокойно сможете переговорить некоторое время. Так что поторопись с ужином, отпусти своих друзей на ближайшие месяцы и быстренько сюда возвращайся с Огирией. А как только повидаешься с Молли, и узнаешь о самой главной тайне, тогда и мы приступим сразу же к твоему лечению.
– Насколько я понял, тайна – весьма приятная?
– Очень. А так как положительные эмоции тебе показаны в обязательном порядке, мы и хотим устроить эту встречу перед началом лечебного сеанса.
Вскоре Огирия увела невменяемого на ужин, по пути советуя как быстрей покушать, не отвлекаясь на разговоры, А Файналия присоединилась к трио своих соправительниц. Графиня Эзокан задала вопрос первой:
– Ну и как он?
– Клюнул! Тем более он думает, что Молли придет к нему на самое короткое время только для разговора. Так что…
– Ну, отсутствие старшего принца в течении ночи и первой половины завтрашнего дня, можно считать состоявшимся фактом, – усмехнулась графиня. – Теперь мне осталось только лично проверить спальню для встречи и побеседовать с Молли о ее моральной готовности.
– В последнем можешь не сомневаться, наша любимица готова давно, – заверила Файналия свою бабушку. – Скорей я даже переживаю, чтобы она не слишком раскрывалась в своих чувствах. Знаете, как бывает среди мужчин, тем более разбалованных героев: ты к ним со всей душой и лаской, а им это быстро надоедает.
Так что посоветуй быть сдержанной, стыдливой и грамотно спекулировать как сведениями о дочке, так и обещаниями с ней увидеться. Как я поняла во время путешествия, Кремон детей очень любит. А уж за своих отпрысков, кому угодно глотку перегрызет, или, как в нашем случае, сделает все, что от него попросят.
Все четыре Галиремы больше не стали предаваться праздной болтовне, а поспешили по неотложным делам, целеустремленно претворяя в жизнь свои замыслы. В результате одного из таких замыслов и оказался прославленный герой в какой‑то темной, до черноты комнате, готовый терпеливо ждать пока его давняя любовница всего на одну ночь, не сможет сбежать от своего мужа для короткой беседы.
К его радостному удивлению, ждать пришлось недолго. От противоположной стены что‑то скрипнуло, потом прошелестели легкие шаги и в объятия прильнуло податливое и жутко ароматное женское тело. Две пары губ сразу же слились в страстном поцелуе, устраняя из сознания догадку, что Молли таки воспользовалась ночным зрением. А потом они рухнули не огромную кровать и отдались вполне естественным для молодых и здоровых тел забавам. И только через несколько часов, мужчина замер и испуганно спросил:
– Слушай, мы не увлеклись? Вдруг тебя уже муж разыскивает?
– Ой, у меня от радости все из головы вылетело! – заспешила словами Молли. – У них там какие‑то военные учения начались, готовятся к походу в Гиблые Топи. Так что до завтра он из полевого лагеря по любому не выберется. Расслабься!..
Ну и он расслабился. Опять‑таки, уже под утро вспомнив о том, что ведь ему назначены лечебные процедуры и пара Галирем наверняка обозлится на него за такое опоздание.
– Не переживай, – и тут успокоила его пылкая любовница, – Я упросила Файналию подождать с началом лечения. И она согласилась, что десяток часов ничего не решает. Вдруг нам больше не представится возможности так провести время?
Напоминание об огромной конспирации и о счастливом совпадении именно в эту ночь, опять подвигло Кремона на новые подвили в доставлении удовольствий как себе, так и счастливой любовнице. Поэтому об обещанном раскрытии тайны он вспомнил перед самым расставанием:
– Но ты мне должна в чем‑то признаться! Не пора ли?
– Конечно, любимый. Но у тебя есть еще силы чему‑то радоваться?
– О! Ты будешь поражена моими силами! Для этого мне и колдуном быть не надо.
– Ой как здорово! Ну так вот, слушай…, ‑ Молли сделала длинную паузу, а затем спросила, словно опасаясь: – А ты вообще любишь детей?
– Дорогая, ну как ты можешь сомневаться! – воскликнул Кремон, крепко прижимая к себе женское тело. – Ну! Не тяни!
– Ох! Ну ладно… У нас с тобой дочка, зовут ее Паула, и она такая прелесть!..
– О‑о‑о‑о! – засыпав женское тело поцелуями, довольный отец поинтересовался: – И такая же красотка, как ее мамочка?
– Да ты что! В сто раз красивее!
– Ну, кто бы сомневался… А когда ты мне ее покажешь?
– Мне даже страшно! Да ты и сам должен понимать, как это сложно будет сделать.
Она уже все понимает, у нее чуть ли не три Признака, и боюсь, что она может тебя, и ваше родство опознать с первого взгляда.
– Ну да…, ‑ загрустил Невменяемый, вспоминая как его общий с Золаной Мецц сын, безошибочно угадал в нем родного отца. – Что за дети такие пошли?..
Желая резко сменить тему разговора, Молли хлюпнула носиков:
– А как я плакала, когда узнала о твоей гибели…
– Да что за глупости! Вот он я, живой и почти невредимый!
– Но я все равно жутко жалела, что ты нашу дочь не увидишь…
– Обязательно увижу!
Он не видело в полной темноте, как Галирема хитро улыбалась:
– Ты только что хвастался своими силами…, и как?
– Да никак! После известия о Пауле мои силы…утроились! Но время у нас еще есть?
– Если ты поторопишься…
В итоге через два часа, Кремон явился на первый лечебный сеанс крайне уставший, физически изможденный, но жутко счастливый. Да так и заснул под протянутыми над ним ладонями. Поэтому не мог видеть, как Галиремы добавили ему внушительную дозу сонливости и преспокойно себе удалились по своим делам. На самом деле для излечения кожи хватало только кратковременных импульсов и введения определенных магических структур. Дальше тело начинало бороться с повреждениями само.
Проснулся герой уже поздним вечером в окружении уже иной парочки великих колдуний, которые воздействовали на него излечивающими структурами. Причем лучше всех знакомая ему Файналия сразу предупредила:
– Лежи не и двигайся. Сеанс еще продолжится около часа.
– А поговорить можно?
– Даже нужно! – обрадовалась старшая принцесса. – Да и нам не так скучно будет.
Думаешь весело сидеть над сонным телом, и ждать когда герой проснется и поведает о своих приключениях?
– Да уж, веселого мало, но и мне особо рассказывать нечего. Наверняка уже обо всех моих приключениях наслышаны.
– Не увиливай! Мы на него тут время и силы гробим, а ему лень рассказать нам как с самом огромным хищником планеты справился. Давай рассказывай!
– Могу и поделиться воспоминаниями, – Кремон пошевелился, чуть меняя положение,
– Но вначале вы мне поведайте: чем там мои друзья занимаются?
– В пути, наверное, – но заметив удивленный взгляд пациента, Файналия охотно продолжила без дополнительных вопросов: – Еще ранним утром Цашуна Ларго вызвал к себе министр внешних сношений и нагрузил весьма важным заданием. Уже почти месяц как мы договорились с королем Альтурских Гор о передачи ему одного уникального артефакта. Старгел Бой Фиолетовый уже давно обещал прислать специальных посыльных за этим артефактом, но все как‑то не складывалось. А тут узнал о Цашуне и его коллегах, выяснил, что они уже свободны от охраны твоей персоны и поручил доставить артефакт именно им. Так что после завтрака они сразу и улетели.
– А чего же со мной не попрощались? – несколько нелогично обиделся Кремон.
Старшая принцесса ответила очень иносказательно:
– Ты как раз задержался на предварительной процедуре, поэтому мы не решились тебя беспокоить. Вместо этого мы чуть приврали, убеждая, что ты уже проходишь сеанс лечения под гипнозом.
– М‑да…, все понятно… Ничего страшного… А Татил куда отправился?
– А у него другие проблемы. Отправился гулять по столице и знакомиться с ее достопримечательностями. Ну и естественно, забрел в родное посольство. А там его какая‑то важная депеша уже дожидается. В итоге ему пришлось срочно отправляться в Сорфитские Долины на первом же почтовом дилижансе. Но он обещал вернуться через недельку, как только разберется со свалившимися на его голову делами.
– Ха! Совсем без друзей остался! – пожаловался парень.
– Почему совсем? Скоро отставшие по болезни подтянутся, затем и болары наведаются, да и драконы наверняка после выполнения задания вернутся. А тебе несколько недель все равно как минимум рядом с одной из нас находиться надо постоянно. Ну и в переломные моменты смены структур, вот такое парное бдение над твоим телом.
– То есть и…Молли может мне помогать?
– Конечно. Другой вопрос, что для нее подобная помощь будет весьма проблематична.
Сам понимаешь сколько у нее забот и в общественной жизни дворца, и при воспитании ребенка. Кстати, постараемся устроить тебе знакомство со всеми нашими детками, которые подрастают во дворце. Интересуешься?
– А как же! Дети наше все! Только вот…, ‑ он замялся, подбирая слова, но старшая принцесса словно мысли его прочитала:
– Хочешь какие‑нибудь мелкие сувениры детям подарить? Так это мы устроим.
– У меня тоже в моих вещах есть кое‑какие забавные штучки.
– Тоже можешь прихватить, когда мы наш детский коллектив соберем. И кстати о безделушках. Не забыл, что Огирия тебе обещала персональный допуска в хранилища наших артефактов?
– Ха! Как такое можно забыть?! – парень чуть с кровати не соскочил от возбуждения.
Тем самым давая пояснить, что в хранилище он побежит чуть ли не быстрей, чем на встречу с собственной дочкой. Отчего обе Галиремы постарались скрыть разочарованные вздохи. А Файналия, словно шутя, высказалась вслух:
– Ох уж эти мужчины! Что герои, что не герои, все равно большими детьми остаются да только об игрушках и думают.
– Какие же это игрушки? – искренне поразился невменяемый. А потом произнес по слогам: Это же – ар‑те‑фак‑ты! Как можно вообще сравнивать?
– Ну ладно, ладно тебе, – сжалилась якобы Галирема. – Сейчас посоветуюсь с остальными и мы подумаем, как выкроить время между процедурами для твоего посещения и работы в хранилищах.
– Здорово! Я уже готов!
– Я ведь тебе сказала, что надо посоветоваться, а уж потом как консилиум решит.
Но ты не сомневайся: как только выпадет у тебя первый свободный час, так и приступишь к ознакомлению с артефактами.
– И еще, у меня одна важная просьба.
– Говори, если это не повредит лечению, предоставим тебе все, что хочешь.
– Да оно у меня есть, – похвастался Кремон. – Я ведь с собой кучу сонных плодов привез и хотелось бы каждую ночь, когда я сплю, исследовать мир дунитов.
Получится?
Полностью занятые ночи, пусть даже путешествием в Сонный мир, Галирем тоже весьма устраивали, поэтому Файналия долго не раздумывала:
– Постараемся так составить график, чтобы твой сон совпадал с ночным временем суток. Мне кажется, подобные сновидения тебе не повредят, – хотя при этом утверждении она не смогла и сама сдержаться от похотливой улыбки. – Ну и сейчас решим вопрос об изучении артефактов…
А хранилища в Царстве Огов оказались и в самом деле преогромнейшие.
В общем, с той самой минуты, у Невменяемого не осталось даже лишней свободной минутки. В течении недели он только и делал, что попадал в ласковые руки своей возлюбленной Галиремы, потом отсыпался, потом его лечили, а все оставшееся время он проводил возле уникальных находок, которые за многие века войска огов выловили в болотной жиже Гиблых Топей. В Сонный мир дунитов, он сумел вырваться только дважды, да и то, на короткое, ограниченное время. Так что два ценных плода можно сказать, пропали в холостую. Но ведь и для этих интереснейших путешествий время за четыре месяца обязательно отыщется. Так что расстраиваться не стоило. Других развлечений хватало с головой.
Словно по заказу, старший царский наследник почти и не выбирался в столицу из летнего войскового лагеря, так что счастливая Молли имела возможность встречаться с отцом своего ребенка непозволительно большое время. Хотя и продолжала во время бурных постельных сцен поддерживать своими колдовскими силами излечивающие магические структуры. От друзей тоже не было никаких сообщений, да и воспоминания о них как‑то незаметно вытиснились из головы Кремона, полностью забитой новыми текстами, короткими встречами с дочерью, техническими описаниями, разгоревшейся любовью, процедурами, интереснейшими исследованиями и кратким сном между всеми этими, весьма приятственными делами.
Время летело стремительно.
Поэтому Невменяемый страшно поразился, когда узнал о том, что уже гостит в царском дворце четырнадцатые сутки. Произошло это после того, как он пробегая по одной из крытых террас, вдруг услышал знакомый скрипучий голос:
– Куда так мчишься, дружище?
И в следующий миг внутрь скользнула зеленыя сфера болара с поджатыми корнями.
Встреча получилась радостная и бурная:
– Спин! Дорогой! Наконец‑то ты вернулся! Считай целую неделю тебя не было!
– Хе‑хе! Я ведь обещал! Да и почему неделю? Сегодня уже две недели исполнилось, мы несколько задержались со своим рейдом.
– Как две? – изумился Кремон, отступая в на шаг и оглядываясь. – Неужели?
– Точно тебе говорю, – булькал смехом Спин, – Видимо тебя тут так залечили, что ты свое имя скоро забудешь.
– Да, тут неплохо…
– И первые результаты заметны! – обрадовался друг, приблизив свои выдвижные глазки вплотную к лицу человека. – Хо‑хо! Явные улучшения! Эти галиремы и в самом деле великие колдуньи! Ну а как с твоими магическими способностями?
Невменяемый прислушался к собственным внутренностям с таким видом, что словно сам запамятовал о самом важном для любого Эль‑Митолана. Потом скривился, так и не осознав хоть малейших подвижек:
– Увы! Все как и прежде. Но мне сразу сказали, что первые результаты появятся только на третьем месяце.
– Ага, ну тогда я за тебя рад. Вижу тебе здесь хорошо и никто не обижает. А?
– О чем ты говоришь! Я прямо весь выкипаю положительной энергией и настолько занят, настолько занят!..
– Заметно! А без друзей не скучаешь?
– Кстати! – вскинулся Кремон. – Почему их до сих пор нет? Я имею в виду…
– Ну, про Татила и Цашуна я знаю, – перебил его Спин, – А вот про остальных как раз и примчался доложить.
– С ними все в порядке?
– Здоровы как и следует ожидать. Но вот по своим делам пришлось им сразу по домам и податься. Хотя через хозяина постоялого двора и передавали огромные приветы и просили простить за такие неожиданные исчезновения, – болар встряхнул корнями, и сталд перечислять: – Дракона еще больного предупредил Цашун о приказе возвращаться в Альтурские горы. А вот у Бабу Смилги – довольно радостная неожиданность: его женушка вот‑вот должна рожать второго ребенка, а может уже и родила. Потому и затребовала всеми имеющимися связами и знакомствами возвращения муженька к родному очагу.
– Да‑а‑а…, теперь с нашим силачом все понятно, – порадовался Невменяемый за друга. – Придется ему семьей некоторое время опекаться да помогать по хозяйству.
Правильно сделал, что вернулся, дети – наше все!
– Ага, твоя любимая поговорка.
– Ну а Уракбай куда делся?
– А его какие‑то земляки разыскали. Правда неизвестно, как и что они ему там наговорили, но как только выздоровел, ордынец подался с ними в неизвестном направлении. Только и просил для тебя передать, что с ним все в порядке и в скором времени он все равно прибудет в Яну и тебя разыщет.
– Ну ладно, может парню и в самом деле какие‑то свои проблемы решить надо. Вдруг – жениться надумал? Он ведь и про это мечтал. Даже поговаривал, что у него в городе Дазынкель одна душевная зазноба имеется. Все к ней рвался, да пару раз ей письмами весточки отправлял. Дало молодое… Ну а Караг где с остальными бойцами?
– Какие с нас уже бойцы? – забулькал опять смехом Спин. – Тут и в самом деле работы – на года. Так что пришлось нам опять превратиться в простых агитаторов и заниматься перевоспитанием наших диких собратьев. Ты себе не представляешь, насколько это стало трудно и неблагодарно в последнее время. Если раньше мы пробуждали разум и сразу вливали в них нужные жизненные постулаты, то здешние дикари пробудились разумом безнадзорно, потом развивались спонтанно и сейчас у них в сферах такая каша выдуманных и неправильных мировоззрений, что хоть караул кричи! Порой от злости корни опускаются, настолько они закостенели в неправильных догмах и лживых утверждениях.
– Может это их специально кто‑то запутал?
– Если бы! Они вообще ни с кем из разумных общаться не хотят и только твердят как истуканы о своем исключительном предназначении. А когда им начинаешь втолковывать смысл этого предназначения, они даже слушать не хотят. Не поверишь: нас даже несколько раз не то что побить, на щепки распустить пытались!
– Да что за глупости! – заволновался товарищ. – Зачем тогда вы вообще безнадежным делом занимаетесь?
– Не переживай! Таких монстров как мы и три стаи дикарей не осилят. И я даже сменил свои прежние размышления и теперь признал твою правоту. Помнишь, как ты утверждал?
– Да я и сейчас утверждаю: добрым словом можно сотворить чудеса, но имея в придачу арбалет, чудеса можно удвоить.
– Вот! Золотые слова! – орал Спин в восторге, нисколько не обращая внимания что на террасе уж давно стоят насупленные стражники, а вдали дальнего прохода показалась обеспокоенная Галирема. – Так мы и поступаем в последнее время. А еще лучше на ортодоксов искрометы действуют: сразу становятся покладистыми и благосклонно выслушивают все наши выступления. Вот Караг с остальными рейд и продолжил, я залетел к тебе с кратким визитом. Или надо остаться?
Он показательно покосился на остановившуюся в горделивой позе графиню Эзокан, лишний раз показывая что никакие титулы не заставят болара поздороваться первым с приблизившимся чуть позже разумным. Галирема не стала настаивать на церемонии, вполне мило улыбнувшись:
– Приветствую тебя, Спин!
– И вас, ваше величество! Как вы только меня узнали?
– Моему зрению могут позавидовать и драконы. Кстати, – она опустила свою ладошку на локоть Невменяемого и многозначительно упрекнула: – Опаздываешь? Назначенная тебе предварительная процедура ограничена в сроках. Так что поспеши!
– Ох! Как же я забыл! – но прежде чем убежать, Кремон скороговоркой обратился к болару. – Спин, дружище, сердечно извиняюсь, но мне надо поторопиться. Передавай привет Карагу и всем остальным. И обязательно разыщи меня через недельку!
Счастливо!
После чего сорвался с места и унесся на место запланированной "предварительной процедуры". Лидер боларов тоже не стал задерживаться и продолжат разговор, изобразил поклон в сторону Галиремы и вылетел через окно со словами:
– Счастливо оставаться!
Графиня Эзокан, с минуту постояв с плотно поджатыми губами, пальчиком подозвала, словно из воздуха возникшего помощника и дала распоряжение:
– В течении пяти дней закрыть все подобные окна решетками, препятствующими проникновению во дворец взрослого болара или дракона.
– Будет сделано, ваше величество, – с поклоном заверил помощник.
– И огласите ведущиеся работы так, чтобы эта инициатива, якобы, исходила лично от царя. А для должной причины, инспирируйте несколько краж, в которых свидетели дадут показания против диких боларов.
– Я все понял. Разрешите выполнять?
– Приступай.

Глава десятая
ПАНИКА У ГРАНИЦЫ

Вполне естественно, что любые неприятности с окраин, кажутся в столице надуманными и слишком раздутыми. Да и реагировать на них быстро – дело сложное и неблагодарное. Мало того, что приходится нарушать размеренный, устоявшийся образ жизни, так ведь еще и плохие вести могут оказаться неверными, а то и провокационно фальшивыми. Поэтому в любом случае, пока начинает действовать, набирать разгон неповоротливая государственная структура, какое‑то время уходит на перепроверки, сбор дополнительной информации и многочисленные согласования на разных уровнях. И уже только потом проблемы не сходят с уст тех, кто замешан или непосредственно участвует в управлении государством.
И уж кому как не Галиремам обсуждать такие животрепещущие новости, совершенно при этом не обращая внимания на своего привилегированного пациента, а может и осознанно загружая его помыслы чем то другим. Но во время одного из сеансов, разговор перешел как раз на события вокруг полностью к тому времени уничтоженного поселка:
– По свидетельствам командира пограничного полка, там еженощно ведутся настоящие сражения, – поражалась старшая принцесса, апеллируя к своей бабушке: – Ни разу в нашей истории о подобном не упоминалось.
– Ну почему, – графиня Эзокан, выглядела слишком задумавшейся. – Довольно много раз на нулевой уровень забирались Топианские Коровы, некоторые из них даже Барьер преодолевали. Частенько следом за выходящими из Топей воинами Похода полчища валелей тянулись, словно на привязи, и тоже до полей доходили.
– Ай, это ведь совсем не то! – дергала плечиками Файналия. – Были бы подобные случаи, никто бы не стал бить тревогу. Здесь совсем иное…
– О чем идет речь? – насторожился бездельничающий под двумя парами женских рук Невменяемый.
Старшая принцесса вопросительно переглянулась со своей бабушкой, та равнодушно пожала плачами и молодому герою была пересказана вся история разразившейся у границы с Топями трагедии. Напоследок еще и вопрос последовал, весьма двузначного толка:
– Кремон, ты ведь и сам достаточно опытный исследователь Гиблых Топей, что думаешь об этих странных явлениях?
– Да, весьма уникально и интригующе! – признался парень. – Будь во мне силы Эль‑Митолана – не удержался бы и сам помчался к границе для осмотра собственными глазами.
– Там и без тебя будет кому справиться: завтра утром к границе выдвигаются основные силы нашей армии во главе с первым наследником царя. Преследуется двоякая цель, и монстров отбросить, проредить и генеральные учения провести перед очередным Походом. Но ты лучше попробуй угадай причины такого муравьиного шевеления.
– Чего тут гадать, мне видятся только две причины, – стал рассуждать Кремон, мысленно с удовлетворением отметив, что уж теперь он сможет встречаться с Молли в любое время дня и ночи. – Либо защитное поле Барьера стало давать сбои, либо живности в Гиблых Топях развелось столько, что она не имеет там шансов прокормиться. Вот и рвется за пределы ограждений в сторону зеленеющих полей и лесов.
– И это все? Да так и мы рассуждаем. Мог бы и оригинальнее что придумать.
– Говорю же, надо вначале самому посмотреть, а так чего издалека палкой махать?
Толку никакого…
После этого разговора незаметно пролетела целая неделя. Разговоры про хищную напасть из Топей продолжались, став чуть ли не основной темой дня, но особых ассоциаций или громкого отклика в душе не вызывали. Невменяемый все свободное от любви и лечения время провел в хранилищах артефактов, уже практически осмотрев все самое интересное и начав интенсивно разрабатывать все самое перспективное.
Но к концу недели он почувствовал в душе странное разочарование: любой, казалось поначалу, уникальный предмет, в итоге оказывался бездействующей и совершенно непонятной пустышкой. Да, порой красиво, да, порой сложно и страшно витиевато – но совершенно ненужными ни в быту, ни в бою, ни в науке. Даже закралось нехорошее подозрение, что в хранилище находятся только то, что давно пора выбросить на свалку или попросту раздать малолетним детям для забавы.
Все легендарные россказни о несметных богатствах огов теперь казались гостю надуманным мифом и он никак не мог понять, что делать дальше. Естественно, еще оставалась целая куча артефактов, которые он для себя отобрал для исследований и экспериментов, но в то же время он стал понимать, что используя только одну голую теорию и не применяя магические умения Эль‑Митолана – он ничего не добьется.
Ну еще отложил несколько вещиц для более пристального и длительного обследования.
Причем выбирал их больше по наитию, чем здравым рассудком. Несколько совершенно непонятных вещей и один вполне понятный, как с первого взгляда пояс. Но если выбранные вещи вообще не поддавались какому‑то определению, то широкий, состоящей из литых толстых пластин металла пояс, поражал именно своей обыденностью. То есть такой мог быть у любого воина и выполнять скорей всего чисто декоративную функцию для парада или торжественного караула. Вся несуразность исчислялась тем, что пояс был найден в Топях вместе с набором других артефактов и числился в единственном числе. Подобных раритетов в мире Тройной Радуги больше не существовало. Так, по крайней мере, утверждалось смотрителем хранилищ.
Зарядить его ни Эль‑Митоланам, ни Галиремам не удавалось. Просмотреть какие‑то магические структуры внутри – тем более. Просто носить на себе – тяжело и неудобно. А вот все равно, пояс почему‑то лежал на столе и просился на дальнейшие пробы и обследование. Только вот иллюзий по этому поводу и каких‑либо надежд Кремон не питал. Наоборот – сильно расстраивался.
Именно в таком печальном и мятущемся состоянии герой и шел по хорошо знакомой крытой террасе, когда вновь со стороны все того же окна услышал возмущенный голос Спина:
– Да что это у вас тут творится! Уже сутки не могу к тебе добраться! – болар висел за толстенной решеткой, да еще и прикоснуться к ней боялся: – Она еще искрами лупит!
– О! Дружище! Как я рад тебя видеть! – запричитал Невменяемый и указал рукой на крышу: – Давай туда, сейчас я выберусь.
И уже через несколько минут друзья встретились на крыше дворца, обмениваясь шутками и подначками. Хотя болар продолжал бурно выказывать свое недовольство:
– Чего это тут бояться стали?
– Ха! Да ты ведь ничего не знаешь. Жуткий скандал произошел. Какая‑то стая твоих диких собратьев повадилась влетать во дворец и таскать разные блестящие побрякушки. В том числе и несколько жутко дорогих люстр, украшений и даже колье утащили. Царь так рассвирепел, что приказал сжигать каждого болара, который подлетает к дворцу, да Галиремы заступились за детей природы. В итоге самодержец приказал все обнести решетками, что и было сделано быстро и качественно. Но меня удивляет, почему тебя не пропустили ко мне?
– Ты меня спрашиваешь!? Кого только не просили, все отвечают что доложат, но чуть позже, слишком дескать господа заняты! – и при этом Спин показал своему другу условными, давно оговоренными знаками, что за ними сейчас подсматривают и подслушивают сразу два отделенных сознания. А другим движением корешков, показал, что имеет очень важное сообщение.
Поэтому Кремон понял, что следует не заострять внимание на слишком скользких темах и отделался общеизвестным оправданием:
– Так ведь возле границы с Гиблыми Топями еженощно военные баталии с тварями идут, вот все и изнервничались. – А потом сменил тему разговора: – Ты лучше расскажи как ваши успехи в деле окультуривания соплеменников?
Болар понял, что следует говорить как можно занудней и однообразней и на полчаса затянул пересказ о том, как они летают с места на место и какими словами убеждают другие разумные растения. Вначале исчезло одно сияние неизвестного наблюдателя, а потом и второе. Наверняка уже все соглядатаи знали, что болары умет видеть некоторую магию и отождествляться от ненужной слежки. Так что если сразу ничего интересного друзья не сказали в беседе между собой, то и потом не скажут.
Но вот как раз, оставшись наедине, Спин и стал передавать важное сообщение из Энормии:
– Там тоже всеобщая тревога на границе. Хищные монстры с каждым днем все наглее ведут себя и активнее. Нечто подобное происходит в парочке мест и в Сорфитовых Долинах. К тебе от имени короля огромная просьба помочь, чем сможешь. Особенные надежды возлагаются на то, что ты отыщешь среди артефактов Древних нечто стоящее, могущее восстановить или усилить запорную линию непреодолимой структуры на Барьере. Конечно, они прекрасно понимают, что ты серьезно болен и находишься на излечении, но твое знакомство непосредственно с кругом Галирем, их невероятная к тебе расположенность, сейчас стоит неимоверно дорого. На тебя очень и очень надеются.
– Хе! Что толку надеяться, если мне самому ничего неизвестно! – сердился Невменяемый. – Только и слышу их разговоры про постоянные потери урожая в тех местах и учащающиеся человеческие жертвы. Да недавно узнал, что оги потребовали от союзников колабов помощи. Ждут прибытия новой Дивизии Тотального Опустошения.
– Опять ДТО создали? – поразился болар. – Однако! Если они еще и наших задействуют для разведки…
– Вот и я том же, только колабов, да еще и в связке с не менее агрессивными боларами здесь не хватало. Никто меня, конечно, не узнает в обличье ордынца, но тем не менее…
– И тем не менее, – с некоторой досадой продолжил Спин. – Нас уговорили находиться только рядом с тобой и оказывать всяческое содействие в любом твоем начинании. И пусть это звучит несколько пафосно, но просили напомнить: Родина в опасности!
Неожиданно даже для самого себя, Кремон впал в раздражительность:
– О какой опасности речь? Гигантские территории Энормии вообще не сравнимы с маленькими пространствами Царства Огов. Да в королевстве Рихарда Огромного стада валелей просто заблудятся, так и не встретивших с людьми, тогда как здесь каждый клочок плодородной земли прокармливает семью трудолюбивых крестьян.
Выдал такую речь и сам задумался. Тогда как его друг, спросил с удивлением:
– Чего это ты вдруг таким приверженцем местных крестьян заделался?
– Хм…, сам не пойму. Словно из сердца такие воззвания идут… Ну да ладно, что‑нибудь будем думать. Кстати, а что слышно о тех форпостах, которые Энормия соорудила на Большом острове с диплодоками?
– Уже целый месяц, как оттуда никакой весточки. И к самому острову спасательные отряды не смогли пробиться из‑за невероятной активности монстров. Так что видать все три форпоста сгинули окончательно. И это…, ‑ болар несколько замялся, а потом проскрипел с особой печалью: – Не хотел тебе вначале говорить, но раз уж подняли тему… С последней экспедицией на Большой остров отправился и Давид Сонный.
– Как?! – возможная гибель одного из самых первых учителей и наставников, одного из лучших друзей, жутко расстроила Невменяемого. – Ведь Давид официальный куратор по арке Мальвики! Неужели там со всем разобрались?
– В том‑то и дело, что исследования возле Малой Арки Мальвики зашли полностью в тупик, вот Сонный и решил несколько "развеяться". Хлеби Избавляющий его отпускать не хотел, но кот‑то из верхов разрешил. Вот Сонный и сбежал от своей женской команды колдуний.
– Да что за напасть такая с этими Топями! Что б они выгорели! – горячился колдун.
– И спасатели точно не прошли?
– Точно…, ‑ друзья немного помолчали, отдавая дань памяти утерянным жизням. – Кстати, именно спасательные отряды окончательно подтвердили: Гиблые Топи теперь буквально кишат перенаселением чудовищ. Появились еще и новые мутанты, прямо на ходу жрущие друг друга. Вот потому и запаниковали как в Энормии, так и в Сорфитских Долинах. Эвакуируют все приграничное население и вводят туда воинские части. Мало того, появились первые утверждения, что в дневное время монстры уже не возвращаются в Топи, а стараются остаться в пойме речек, внутренностях озер или под прикрытием леса.
– Только этого не хватало! Страшно представить, если они вдруг на нормальной земле размножатся станут.
– Вот потому Энормия и пытается отыскать любые шансы для устранения опасности. И понятно, что в этом случае никак не обойтись без самого знаменитого героя.
– Ха! Если бы я еще и здоров был…
– Об этом тоже, между прочим, помнят и предлагают немедленно перебраться для лечения в Пладу.
– Да нет…, ‑ смутил Невменяемый. – Здесь тоже отменно лечат. Глянь на лицо, уже почти ожогов не видно. На остальных участках тела – тоже явные улучшения. Ну и силы Эль‑Митолана через месяца полтора начнут возвращаться.
– Тебе видней, – согласился болар. И все‑таки напомнил: – Так что, берешь задание на свои плечи?
– А что, не видно как уже согнулся под тяжестью ответственности? – пошутил Кремон. – Посмотрю и подумаю, что удастся сделать. Хотя в данный момент ничего лучше не могу придумать, чем самому слетать к Гиблым Топям и осмотреться на месте.
– А тебя Галиремы отпустят?
– Да меня тут никто и не держит, – признался парень, но сразу притих, вспоминая и прекрасную Молли и очаровательную дочку Паулу, к которой он пока только издалека присматривался. – Ну… Разве что мои личные исследования и поиск среди артефактов…
– Есть что‑то стоящее?
– Ничего полезного! Один хлам! Эх, и в самом деле, может, слетаем?
– Да хоть сейчас! – Встрепенулся Спин всеми корнями. – Полетели?
Бравый герой опять непонятно замялся:
– Да нет, надо вначале договориться об отмене и переносе процедур, запастись в дорогу поддерживающими структуры амулетами… Может через день, два…
– Между прочим, – вспомнил болар, – имеются весьма интересные наблюдения. Наши энормиансие бойцы тоже пытались залететь в воздушное пространство Топей, и несколько раз это получалось именно во время "прорыва" муравьев и монстров.
– Ну, ну, ну, ну! Очень интересно!
– Так вот, если болары несут Эль‑Митолана, то к этой связке словно магнитом начинают слетаться всякая ядовитая нечисть. Хоть прячь свою сущность колдуна, хоть не прячь. Причем достают даже на максимальной высоте.
– Представляю, что будет, когда и они через Барьер ринутся…
– При перелете с простыми людьми, наоборот, на боларов никто не обращает внимания, но уже через несколько километров вглубь на членов связки наваливается страшная апатия, теряется ориентировка в пространстве. Так бесследно исчезло в Топях несколько десятков связок и подобные опыты прекратили. Разве что проводят короткие разведывательные вылеты.
– А если болары летят сами?
– То же самое, что и с простыми людьми, только дистанция контролируемого полета простирается чуть дальше. А что, местные не пробовали помочь огам?
– Только с этой стороны помогают, боятся рискнуть своими корешками.
– Да и я боюсь…, ‑ признался Спин.
– А если со мной? – засмеялся Кремон.
– Когда это я с тобой чего боялся? Да и весь остальной отряд во главе с Карагом куда угодно рванет. Хоть опять во внутренности вулканов Кихона. Оп‑па! – и вновь корешок условным сигналом пополз вверх: очередной соглядатай отделенным сознанием заявился. – Так что мы пока отдыхаем вон в том флигеле, – указал Спин корнем на торчащий в середине парка тонкий шпиль. – На кормежку не жалуемся, а вот для общения выходи, будем байками делиться.
– Понял, как только освобожусь, так сразу и заскочу. Заодно самое интересное из артефактов приволоку, может вы, в чем разберетесь?
– Да в любое время! – разрешил Спин и легко сорвался с крыши, по пологой дуге направляясь к месту обитания своего отряда.
Тогда как Невменяемый поспешил вниз, и почему‑то совсем не удивился, когда ему навстречу попалась улыбающаяся графиня Эзокан:
– Кремон, дорогой, мне доложили, что тебя твои друзья болары разыскивают. В центре парка они остановились, не пожелали во дворце жить.
– Да видел я уже одного из детей природы, только что, – не стал скрывать парень,
– И, кстати, он много рассказал про диких своих соплеменников. Оказывается, парочка из них попыталась пролететь в пространство Топей во время пробоя, да так и не вернулись. Стая уверена – что сгинули. Что на эту тему вам известно?
– Да ничего. Тот десяток, который мы уговорили на нас работать, за предельную черту залетать отказываются категорически. Вот если бы нам таких ветеранов как твои друзья уговорить… А?
– Да, эти и сами могут колонну монстров ухайдакать играючи! – авторитетно заявил Кремон. – Только вот попробуйте таких философов уговорить! Они ведь сейчас вообще пацифистами стали, ни на какие авантюры не подписываются.
– Но ведь с тобой они и в огонь и в воду?
– Естественно. Но со мной – совсем другое дело. Со мной они бы и в Топи полетели, – заметив, как брови графини заинтересованно взлетели вверх, спросил: – А что, надо помочь?
– Так мы тебе дано твердим: придумай что‑то.
– Увы! Ничего кроме личного осмотра в голову не приходит. Но мне же лечиться надо, да и вообще…, меня не отпустят.
Видимо дела на границе и в самом деле складывались неудачно, раз глава царского сыска загорелась идеей отправить великого героя к Гиблым Топям. А вдруг тот и в самом деле на месте подскажет действенный метод борьбы с монстрами? Тем более что и еще одно важное соображение имелось: через пару дней через Яну должна была пройти ледонская Дивизия Тотального Опустошения. В ее составе наверняка будут некоторые высокопоставленные чиновники, хорошо знающие и помнящие всех воинов прежней дивизии, которую знаменитый разведцик утопил в Топях. Аура у Невменяемого уже существенно отличалась от прежне, про внешний облик и говорить не приходилосб, но вот опытнейшие Эль‑Митоланы из числа колабов могли и заподозрить своего главного врагу, скрывающегося под видом служащего Энормии ордынца.
На несколько дней ему лучше было убраться из дворца. А там и аура личности завершит окончательную трансформацию и никто из чиновников Ледонии не посмеет даже косо взглянуть в сторону нового подданного Царства огов. Следовало только все как следует спланировать и грамотно преподнести выгодные для Галирем решения.
Поэтому графиня Эзокан прошлась с героем до места процедур, заваривая зубы, проводила до самой двери и на прощание пообещала:
– Если ты и в самом деле согласен слетать со своими боларами к границе, то мы подумаем, чем и как закрепить на тебе лечебные структуры. Болары могут просить в награду за свои услуги что угодно. Да ты и сам понимаешь… Ну а того, кто имеет полное право лично тебя не отпустить, мы тоже постараемся уговорить.
– Каким способом? – в последнее время Молли только одним движением пальчика заставляла влюбленного и любимого мужчину делать все, что ей заблагорассудится.
– Ну, допустим, пообещаем ее уникальное, магическое колье из драгоценных камней.
Вернее пообещаешь ты, в награду за несколько дней отпуска, или вернее, маленького развлечения, а потом и подаришь.
– Но где я возьму такое колье?
– Это уже наша забота. Главное потом не проболтайся о нашем содействии.
– Я глуп возле нее, но не настолько! – постарался Кремон с гордостью заверить графиню. Хотя вдруг подумал, что ему и самому бы не помешало чуть больше уверенности в данном утверждении.
Два часа короткого сна под исцеляющими руками Галирем, и он опять помчался в хранилища. Ему чуть ли не с первого дня разрешили выносить, опробовать и просить любой помощи в разгадывании любого артефакта. Поэтому он сейчас и не подумал спрашивать отдельного разрешения. Прихватив отложенный на отдельный стол пояс и еще несколько безделушек, поспешил в парк, на встречу с боларами. Потому что уже подозревал: графиня своих целей добьется в любом случае. Следовательно, Молли возжелает последние сутки для страстного прощания перед короткой разлукой. И в итоге показать артефакты боларам перед самым отлетом, будет просто некогда и бессмысленно.
Друзья встретили шумом, бульканьем и похлопыванием корней по плечам великого героя. Затем чуток поговорили о последних новостях и событиях, а потом приступили к осмотру и обследованию принесенных артефактов. Причем в данном случае основными оценщиками и несомненными мастерами своего дела выступали самые именитые и опытные: Спин с Карагом.
Болары изначально считались созданиями, не могущими пользоваться как боевой магией, так и магией как таковой. Но при этом, обладая уникальными, сразу тремя видами зрения и локации, могли при наложении этих полей рассмотреть то, что не поддавалось никаким другим разумным. Например, они легко замечали отделенные сознания Эль‑Митоланов, которые в виде мерцающих фиолетовых клубков перемещались по поверхности со скоростью быстро идущего человека. Они могли рассмотреть в детях и молодых людях зачатки талантов будущих колдунов и даже верно угадать сопутствующие дару Признаки. Да и самих колдунов от простых смертных болары различали на расстоянии от пятидесяти метров и ближе. Не помогали при этом спрятаться даже щиты сокрытия сущности, которыми огораживались обычно Эль‑Митоланы в случае необходимости. Ну и масса других, весьма полезных для вершителей мира и всемирных дипломатов умений.
Именно поэтому Кремон и надеялся хоть на какие‑то подсказки. И они прозвучали.
Первым откликнулся Караг, крутя в руках, и отдаляя от себя время от времени одну перекрученную вещицу:
– Знакомая штуковина… Только вот никак не могу вспомнить, что она мне напоминает…
Спин, держащий в своих корнях пояс из пластин, придвинулся ближе и проскрипел с издевкой:
– Улитку она напоминает. Помнишь, мы такими завтракать любили в лесу под Агваном?
А сколько их в Клаковской гуще водилось! Мм! Объеденье!
– Да иди ты со своими улитками в пустыню! Не сбивай с толку! Что‑то другое здесь, это, однозначно… Особенно вот эти две проушины мне помнятся… А? Кремон, тебе ни с чем не ассоциируется?
– Разве что какая часть со шлема…, ‑ протянул с сомнением парень. – Только для внутренностей она слишком громоздкая…
– Точно! – вдруг повысил Караг свой скрипучий голос до максимума: – Вспомнил!
Хабуку! Хабуку, эта вещица мне напоминает!
Демонстративно ковыряя пальцем в своем пострадавшем ухе, Невменяемый не скрывал скепсиса:
– Какие же должны быть маленькие вьюдорашики, чтобы натянуть эта посудину себе на голову!
Вьюдораши, обитатели Подземного царства на Большом Пути, и в самом деле пользовались специальными магическими устройствами, которые назывались хабуку.
Те одевались на голову и применялись для быстротечной адаптации огромных глаз вьюдорашей при переходе из полной темноты подземелий на открытое место, освещенное Занвалем.
Но иной лидер боларов, опять присмотревшись, неожиданно поддержал своего собрата по воздушному океану:
– Ты не смотри, что вещица маленькая. Система и в самом деле довольно сходная. И проушины, хоть гораздо меньшие, но идеальные по исполнению и форме.
– Хм! То есть здесь должен быть пристяжной ремень? – Кремон забрал вещицу из корней друга и теперь сам вращал на все стороны. – Но тогда кто и на что должен надевать это недоразумение?
Караг забулькал смехом:
– Да хоть ты попробуй на все свои выпуклости! Вон, хотя бы к лицу приложи!
Его друг хоть и скривился, но стал прикладывать. Вначале выпуклостью к глазу.
Общий смех. Потом углублением к носу. Общий восторг. Вещица сидела как слитая!
– Не понял, это что, намордник? Как для шейтара? – вопрошал Спин, рассуждая вслух. – Или для человека? Тогда для чего именно? Скорее всего, чтобы изолировать орган обоняния от посторонних запахов. Колдуны окружают себя изолирующей структурой, а это – для простого человека. Заряжать пробовал?
– Да нет еще… Хотя мне подтвердили, что там ноль энергии и нет никаких емкостей для магии. Грузить силу некуда…
– Значит, будешь пробовать, пока не получится. Вот тогда секрет и разгадаешь, – заверил Караг. – Хотя и сейчас сразу ясно: используется простым человеком при работе в лаборатории с летучими ядами.
– Да‑а‑а…, неужели так просто?
– Что бы ты без нас делал!
Когда смешливое бульканье стихло, затряс поясом Спин:
– А это ведь тоже артефакт не простой. Только вот не знаю, смогут ли люди им пользоваться.
– Как иначе, если он для ношения на талии только человеку подходит? – удивлялся Невменяемый, все еще продолжая прикладывать странный "наносник" к лицу и в который раз удостоверяясь, что там ему самое место.
– Ладно, проведем эксперимент, – загорелся Спин идеей. – Караг, где юг?
– Да вон…
– Постой! Не спеши отвечать. Сейчас отключи свою ориентацию, закрой глазки…
Вот, а теперь отвечай: где юг?
Он приложил пояс к зеленой сфере товарища и тот на мгновение замер. А потом уверенно вытянул корень в южную сторону и восторженно воскликнул:
– Ух, ты! Настоящий корректор!
Опыт повторили на всех остальных боларах и все они единогласно подтвердили четкое определение сторон света, без использования своих уникальных природных способностей. А Спин нравоучительно восклицал:
– И при этом учти, что пояс совершенно пуст и только теоретически имеет какие‑то крохи магической энергии. А что это значит? Что при правильной подзарядке, скорей всего не только Эль‑Митолан, но и простой человек ни в какой чаще не заблудится.
Теперь уже и Невменяемый крутил пояс в руках и под бульканье боларов прикладывал его, то ко лбу, то к затылку, но ничего рассмотреть не мог.
– Что, не веришь? Ай‑я‑яй! Совсем соображать наш герой перестал!
– Да верю я, верю! Но и самому пощупать или рассмотреть хочется…
Между прочим Кремону сразу припомнились Жемчужные ордена, которые при всей их кажущейся бесполезности на первый взгляд, оказались самым ценным магическим средством накопления мощи. А ведь, сколько времени его пальцы вначале долго блуждали по тусклым жемчужинам, пока совершенно случайно не раскрылся великий секрет одной из самых древних наград королевства Спегото. И благодаря раскрытию этого секрета, два заполненных под завязку жемчужных ордена помогли победить такого страшного, бездушного монстра как Первый, корабль смерти доставшийся ордынцам в наследство от Древних. Да и сам Невменяемый спасся только чудом.
Магические ордена сгорели полностью, но своего носителя спасли.
От неприятных воспоминаний, Кремон вздрогнул всем телом, и это не укрылось от внимания товарищей:
– Чего тебя так колотит? – заволновался Караг.
– Может к Галиремам отнести? – с готовностью предложил Спин – Да ерунда, просто вспомнил как меня из этих жерл Первый расстреливал… А этот пояс, даже если и подлежит зарядке – вещь все равно бесполезная. Разве что, какому грибнику подарить…
– Это тебе уже решать, – отстраненно бросил Караг, уже со всем тщанием просматривая остальные принесенные артефакты. – А что там слышно с идеей податься к Гиблым Топям?
– Согласовывают на своем консилиуме.
– Да ты тоже сильно события не форсируй, – стал поучать Спин. – Лечение тоже нельзя пускать на самотек, а то так и останешься колоритным ордынцем. Пусть и симпатичным, но старым…
– Дело не только в лечении, ведь я тебе объяснял: можно амулетов наделать, которые будут поддерживать магические структуры излечения. Хоть на неделю хватит.
Другой вопрос, что дел и обязанностей много у меня появилось во дворце.
– Догадываюсь, ох как догадываюсь, что там у тебя за обязанности такие. И почему это у вас у людей все так сложно получается? – бормотал Караг. – Нет, чтобы как у нас: отпочковался – и все дала!
– Кстати, а кто из вас первый почковаться будет?
Вопрос был животрепещущий, и Кремон уже давно собирался об этом спросить, но все забывал. Потому что в прежней истории боларов, после повторного или третьего почкования взрослые особи теряли память и впадали в старческий маразм. А потом и умирали через пару месяцев. Потому и была продолжительность жизни каждого латающего растения не более чем двадцать пять, тридцать лет. Естественно, что лишаться друзей так рано молодому герою не хотелось, поэтому он и воспользовался удобным случаем для такого, вполне интимного вопроса.
Но Спин в ответ только рассмеялся:
– Во‑первых: мы еще никуда не спешим, наш репродуктивный возраст еще не вошел в полную фазу. А во‑вторых: новые знания, полученные нами по этому вопросу заставляют надеяться, что мы сможем жить до ста двадцати лет даже при пятикратном почковании. Так что не надейся от нас так скоро избавиться!
– Ой! Да я только рад буду! А если вас еще и магически малость чинить время от времени?
– Ха! Тогда мы как твой предшественник господин Огюст до четырехсот лет дотянем.
Вот потеха будет, если мы настолько размножимся, что нам мест на деревьях не хватит.
– Ничего, тогда мы вам все пустыни хаузпичами засадим! – заверил Кремон, помня, что именно на этих громадных, и многоствольных деревьях любят селиться и проживать дети природы.
Пока все веселились, один из боларов обратил всеобщее внимание на аллею парка, ведущую к флигелю:
– Смотрите, сюда несколько детишек идут вместе со своими нянями.
– Ага, идут они, как же…, ‑ Невменяемый сразу рассмотрел свою дочурку Паулу рядом с мальчиком четырех лет. – Убегают они от нянь или собираются в прятки играть…
Мальчик изо всех сил тянул свою шуструю, но намного более младшую подружку именно к флигелю, и у растерянного папаши мелькнула мысль и самому куда‑нибудь сбежать. А то и улететь отсюда с помощью боларов. Потому что до сих пор Молли сильно опасалась близкого контакта отца с дочерью. Слишком малышка была необыкновенным ребенком, чтобы пускать такую встречу на самотек, да еще и в таком раннем возрасте. Но с другой стороны Кремону очень хотелось хоть разок подержать дочурку на руках, поднять, покачать, а то и подбросить вверх, наблюдая за восторженным и счастливым личиком маленькой принцессы.
Поэтому он неожиданно решился:
"А‑а! Будь что будет! В крайнем случае, и Молли, и остальные Галиремы всегда могут маленькому ребенку чуть скорректировать память. Да и вообще, может она ничего и не почувствует при нашем сближении?.."

Глава одиннадцатая
ПО ЛЕЗВИЮ НОЖА

Герцог Ботиче вернулся только через два дня, довольный, взъерошенный и счастливый. Следом за ним на нижний уровень из стены вывалилось неисчислимое множества вяленых окороков, хлеба, мешков с овощами и даже свежими фруктами. И пока сбежавшиеся обитатели Подошвы разбирали и сносили продукты в кладовку, Растел с хвастливыми нотками обратился к жмущейся под стеной в сторонке Мальвике:
– Ты чего там стесняешься, дамочка? Могу тебя сразу обрадовать: отыскал я тебе кавалера и уже завтра, самое позднее послезавтра мы начнем проводить наши эксперименты. Вот уж он порадуется! Молоденький, весь в соку, и живет в очень удобном для похищения месте. И пикнуть не успеет, как здесь окажется.
Молодая маркиза смело шагнула вперед, придерживая левой рукой ножны с мечом.
Отмалчиваться она не собиралась, наоборот была согласна принять на себя все основные удары:
– Воровать разумных – это низко, подло и бесчеловечно!
Расплывающаяся на губах Растела улыбка так и окаменела. Но не от сути смелого высказывания, а от реакции собственных боевых соратников. После слов девушки все они одобрительно загудели, закивали и чуть ли в ладоши не зааплодировали. Пока местный диктатор на такие ужимки пялился, Мальвика продолжила с еще большей интенсивностью:
– Как истинный борец за торжество справедливости, ты должен понимать непозволительность пленения другого разумного помимо его воли!
И опять, только герцог открыл рот для резкого приказа помалкивать, как все окружающие его сорфиты и таги одобрительно замычали, чуть ли не с восторгом закатывая глазки.
– Ты ведь самый добрый, искренний таги, сам рано лишившийся родственников!
Поэтому понимаешь, насколько болезненна для других разумных неожиданная потеря близкого человека!
Очередная поддержка чужачки ранее беспрекословными соратниками, стала злить недоумевающего Растела. Он чуть ли не рукав потянул к себе проходящего мимо таги и воскликнул:
– Демирт, вы что тут возле этой девчонки все с ума посходили?
Но его первый помощник и заместитель лишь удивленно на него воззрился:
– Ваше сиятельство, она говорит правильно: вы ведь и в самом деле самых добрый и справедливый.
От такого ответа Ботиче ошарашено заморгал глазами, пытаясь сообразить, что не так. Ведь начни он злиться и дальше, получится что сам не хочет быть справедливым, а этого он побаивался больше всего. Но при всем навалившемся на его сознании недоумении, он страстно желал довести свою задумку с человеческими пленниками до логического завершения:
– Вот потому я и желаю дать этой самке хоть какое‑то физическое удовлетворение.
И доказать: что я всегда прав!
На что наглая девчонка опять дерзко воскликнула:
– Так что, любой узурпатор прав, когда пытается убить истинных наследников? Как можно быть правым, действуя вопреки справедливости?! Любое изгнание или похищение, по твоим же утверждениям – это преступление!
И вновь громкий ропот одобрения и поддержки со всех сторон. А Мальвика приблизилась еще ближе и стала вопрошать уже совсем иным, сочувственным и доброжелательным тоном:
– Растел, ты помнишь своих родителей?
Неожиданный поворот в теме разговора, готового взорваться бешенство герцога, озадачил. Поэтому кричать он не стал, а только горестно вздохнул:
– Не помню… Меня воспитала другая женщина…
– И ты ее очень любил?
– Конечно! Но умерла еще до моего совершеннолетия.
– А насколько тебе трудней стало жить, если эту женщину кто‑то украл у тебя?
Когда ты был еще маленьким?
– Это невозможно! Я бы уничтожил за это всех на поверхности!
– Вот видишь как плохо воровать иных разумных…, ‑ в ответ на крики шептала Мальвика, подступившая почти вплотную. – Твои родители никого не похищали, они были добрыми и справедливыми, и мечтали своего сына воспитать так же…
Неожиданно Растел сообразил, что коварная девчонка подкралась слишком близко.
Еще шаг, два и она бросится на него с мечом. Демонстративно отступив к стене, он зловеще оскалился и со смешком начал свои обвинения:
– Ах ты подлая! А самой рубить маленького и старого таги – так это нормально?
Кромсать его тело безжалостно и неожиданно – это справедливо? Ах ты!..
Но замер на полуслове, видя как Мальвика встала на колени, вынула свой меч из ножен и бросила его под стену:
– Да! Я была неправа! Но осознала свою вину и поняла насколько ты, добр и справедлив! Поэтому отныне даже не возьмусь за оружие, а уже тем более не подниму его против тебя! Клянусь!
Громкий гул одобрения таких действий вновь понесся от каждого таги и сорфита.
– Ты думаешь, я тебе поверил? Подлая человеческая самка! Наверняка теперь придумала какой‑нибудь яд, или еще какую‑нибудь гадость! Лишь бы сжить меня со свету!
– Неправда! Отныне у даже готова тебя защищать от опасности собственным телом. И ты можешь меня проверить!
– Ой, как странно! Ой, как смешно! Ни слову твоему я не верю!
Неожиданно раздалось совсем иное звуковое сопровождение. Теперь все соратники возмущенно гудели и обвинительно мотали головами, явно осуждая действия и слова своего лидера. От такой обструкции тот чуть ли не взбеленился:
– Да тут новый бунт!? Решили идти на поводу я этой подлой девки!? Ну, я вам сейчас покажу…!
Он остановил свой горящий безумием взгляд на коленопреклоненной маркизе, которая сжалась от предчувствия болезненного удара. Но неожиданно между ними остановился Деморт:
– Кстати, я ведь просил твое сиятельство раздобыть хоть немножко рыбы. У меня в последнее время так желудок разболелся, так разболелся… Да и Дения Мизр чего‑то расхворалась, а ведь ты знаешь, как она рыбку любит.
Взрыв бешенства и опасность магического наказания удалось затушить, но при всем своем сумасшествии, герцог не утратил способностей рассуждать порой логично и сейчас не давал себя сбить с толку окончательно. Подняв лежащий возле его ног меч, он уже более примирительным тоном спросил у своего ближайшего соратника?
– Вы что, из меня дурака делаете? Что это за игры детские? Если я разозлюсь, то эту человеческую самку и доброта моя не спасет.
– Но ведь она права и вполне искренне тебя считает борцом за справедливость. Тем более после того, как мы рассказали ей всю историю творящегося наверху беззакония.
– Да? Все равно я ей не верю и буду проводить свои намеченные эксперименты до логического завершения. Меч пусть тоже возьмет и не смеет им больше разбрасываться! – он телекинезом отправил оружие к маркизе и та его послушно подхватила. – Защищать меня не надо, а вот отличного мастера боя, из нее сделаю обязательно. Потом на старость лет еще и спасибо скажет.
Опять послышался ропот голосов, но на этот раз одобрительный.
– Хм! Чего это вы все гудите, как дикие пчелы?
– Выказывают одобрение твоим словам, – пояснила девушка, поднимаясь с колен и вкладывая меч в ножны. – Все разумные должны бороться за правду и справедливость и не бояться даже погибнуть за эти высокие идеалы!
– Ой! Ой, как пафосно! Сейчас расплачусь от умиления! – герцог помотал головой и рассмеялся. – Ну точно, точно сговорились надо мной поиздеваться! Ладно, – он шагнул чуть в сторону, – От голода теперь не умрете, а рыбки я вам скоро доставлю… Да и остальное, что обещал…
– Камень! Камень точильный не забудь! – завопил оружейник, – У меня последний и тот весь почти сточился.
– Будет тебе камень, будет…
После этих слов Растел Ботиче развернулся и шагнул прямо в стену. С минуту после этого все стояли замерев, а потом чуть ли не хором облегченно выдохнули.
– Надо же, никого и не убил, – удивился вслух Деморт.
– А что я вам говорила?! – радостно восклицала Мальвика. – Вместе – мы сила! И даже простым мычанием вскоре приучим герцога различать: что такое хорошо, а что такое плохо.
– Ну, ну, – к ней сбоку подкатила сорфита Дения. – Не слишком ли мы поздно за его перевоспитание взялись? А если он приволочет сюда в плен человека? Что тогда будем делать?
– Вот тогда и посмотрим. Может этот человек нас отсюда всех и спасет, – с оптимизмом заявляла девушка. – Ведь бывают же такие герои!..

Глава двенадцатая
ТРОЙНОЙ АГЕНТ

Когда дети приблизились к флигелю, то заметили, что он полон боларов. Мальчик замер в нерешительности, с сомнением присматриваясь к единственному взрослому человеку среди пары десятков разумных растений. Тогда как малышка нетерпеливо вырвала свою ручку и деловито продолжила движение.
Спин явно что‑то рассмотрел, потому что своими корнями прикрыл застывшего Кремона и прошептал:
– Замри и успокойся! А то чего‑то светиться начинаешь.
Не доходя метров десяти до порога на открытую, окружающую флигель террасу, девочка замерла, чуть наклонила головку в сторону и с удивлением рассмотрела, что человека не видно. И тут же, с детской непосредственностью заявила:
– Так нечестно! – потом нахмурилась: – Вы тоже в прятки играете?
Вот к тому времени и примчались к детишкам переполошенные нянечки в количестве шести штук, начавшие уже издалека восклицать полными паники голосами:
– Ваше высочество, туда нельзя!
– Паула, мама тебя накажет за непослушание!
– Вернись назад!
– Мы тебя умоляем!
Но при этом они как‑то весьма странно замерли на расстоянии, на доходя метров десяти до объекта своей опеки. Как раз возле мальчика. И только когда одна из нянечек все‑таки решилась пройти вперед, стали понятны такие опасения:
– Ваше высочество, туда нельзя, там болары! – панически лопотала нянечка, делая маленькие шажки. – Они могут вас украсть!
Вот тут Паула и махнула назад ручкой, даже не оборачиваясь. И все пять нянечек словно окаменели. А шестая, та что приближалась, не смогла замереть в устойчивой позе, да так и завалилась носом в землю. От такой картины болары восхищенно заскрипели, а висящий сбоку от Невменяемого Караг, прошептал:
– Вот это аура! Похлеще и поярче чем у любой Галиремы! А как она их непонятным сиянием парализовала! О‑о‑о‑о…! Вот это Признак!
Понятно, что наблюдать, или просто гулять с такой маленькой, но могущественной и своенравной воспитанницей, для нянечек являлось сущим наказанием. Оставалось только пожалеть несчастных женщин, представляя сколько шишек валится на их головы со стороны правителей Царства.
Вот только мальчика, жест младшей подружки не остановил и он решительно двинулся ней, приговаривая на ходу:
– Твоя мама сказала няню слушаться. Паула, идем назад!
Сын одной из Галирем тоже имел Признаки и иммунную защиту против магии даже более старших детей, но и он, подойдя к малышке, просто протянул свою руку, явно опасаясь взяться за маленькую ладошку без разрешения. Похоже, в противном случае ему бы тоже не поздоровилось:
– Паула! Больше не играем!
Но девочка капризно надула губки, опять нахмурила бровки и заявила:
– Тоже хочу прятаться как он! – указала она ручкой в сторону притаившегося за корнями человека.
– Вот украдут тебя болары, тогда будешь знать! – стал угрожать ее товарищ.
– Не украдут! – с недетской уверенностью заявила Паула. – Они добрые!
И смело зашагала дальше. Со стороны окаменевших нянечек раздалось глухое мычание, наверняка заменяющее им сейчас истерические вопли. Но большего они сделать ничего не могли. Хотя вполне понятно, что великие Галиремы и подобные случаи детских шалостей не в меру развитых отпрысков предусмотрели. Кот‑то в парке видимо присматривал и за самими нянечками, скорей всего и подобное явление не раз случалось, так что кто надо и куда надо сообщили немедленно. И не успело еще строптивое дитя подняться по ступенькам во флигель, как со стороны дворца показалась несущаяся в левитации Галирема Молли, издали прикрикивая магическим голосом на расшалившееся дитятко:
– Паула! Что за поведение? Разве так ведут себя воспитанные девочки? Ну‑ка стой!
Малышка с грустью поникла плечиками, послушно щамерла на месте, но продолжала взглядом огромных, карих глаз присматриваться к виднеющемуся за корнями человеку.
Приблизившаяся мать походя освободила от магического плена нянечек, сразу сообразила кто таится за корнями Спина и пригрозила:
– Сегодня будешь наказана за непослушание!
– А почему он от меня прячется? – с обидой воскликнула Паула, поднимая ручку, но тут же возмущенно повернулась: – Мама! Почему ты меня слепишь? Я теперь его перестала видеть!
Стало понятно, что Галирема накрыла пространство вокруг дочери структурой малого непроникновения и ребенку не хватало силенок или умения через эту структуру прорваться.
– Да потому, что ты меня ослушалась и опять себя повела неправильно, – Молли властно ухватила дочь за ручку и повела к дворцу. Попутно захватив и мальчика: – Вот бери пример с Тулиана, он всегда ведет себя достойно и правильно. Кстати, Тулиан, я ведь тебе разрешала присматривать за Паулой со всей строгостью. Мог ее сам наказать.
– А она искрами бъется! – пожаловался малыш.
– О‑о! – Громко возмутилась Молли. – Ну сколько можно безобразничать, доча?
Придется с этим бороться. Отныне у тебя, Тулиан, будет амулет полной защиты. И нянечкам такие же раздам…
Голоса постепенно вздыхали, тогда как ведомая за руку малышка никак не реагировала на причитания и угрозы матерее, а чиуть ли не через каждые два шага оглядывалась и бросала острые взгляды на флигель.
– М‑да… – с едкимс сарказмом проскрипел Спин. – И чем это ты так ей понравился?
Хорошо что мамочка успела прилететь. Кстати, скорость у нее почти как у нас.
– А я уже ничему не удивляюсь, – стал и Караг делиться своими рассуждениями. – Если у нее мамочка такая, да еще и отец – нечто подобное, то от такого ребенка любому разумному надо держаться подальше. Ну а тем, кто обидеть такую детку вздумает – никто не позавидует…
– Но вы видели, как она нянечек в месту пригвоздила! – с восторженных придыханием восхищался молодой папаша. – Сразу всех шестерых! Даже не обернувшись!
– Ну, ну! Смотри, как бы следующим не стал на очереди, – попытался охладить радость друга Спин. – Мне показалось, что Паула уже раздумывала, какое именно к нам наказание применить, чтобы мы в стороны разлетелись.
– Ага! Только и повезло, что о нашей доброте вспомнила, – порадовался Караг.
– И все равно – она прелесть! – продолжал блаженно улыбаться Невменяемый. – На третьем году жизни уметь бить искрами! В таком возрасте и такой редчайший Признак! Очаровашка!
– Насколько я слышал, у малышки целых три Признака, и все без явных противоположностей, – вступил в разговор еще один болар, выполняющий в отряде почетную роль архивариуса. Он всегда и в любом случае пытался уточнить непонятные ему научные аксиомы: – А ведь такого не может существовать в принципе.
На что Кремон сразу же пустился в пространные пояснения.
Конечно, для любого будущего Эль‑Митолана, Признаки являлись чаще всего парной противоположностью. Реже – разными по характеру и свойствам. Еще реже – Признаки оставались у человека до конца жизни, даже если он и не становился Эль‑Митоланом.
Но бывали и исключения, когда уже с десятилетнего регистрировалось три, а то и четыре Признака. Ну и уже совсем уникальным считалось явление, когда признаки магической одаренности проявлялись чуть ли не с младенческого возраста.
По рассказам Молли, Невменяемый знал, что их дочь умеет бить искрами, но в противоположность не умела плеснуть выделенной из атмосферы влагой. Могла обездвижить нескольких человек, но не могла их взбодрить обратным действием. Ну и легко различала многие ауры и колдовские сущности, но даже не пыталась научиться скрывать свои, яркие и роскошные по величине, всплески эмоций. То есть по логике вещей, она еще могла научиться управлять и противоположными Признаками и тогда в сумме их станет шесть.
К чему это может привести, молодой папашу и задуматься боялся. Тогда как его любимая уже сразу заявила: Пауле суждено стать самой великой и прославленной Галиремой всего Мира Тройной Радуги. В истории таких великих колдуний никогда не было, а значит именно ей предстоит управлять всеми разумными созданиями на планете. Подобного себе невменяемый представить не мог, поэтому осмелился несколько оспорить такое смелое заявление, осторожно заметив, что управлять всеми разумными на планете дело слишком хлопотное и неблагодарное. Такой участи для дочери он, мол, не жалеет.
За что и был наказан громкими обвинениями в нелюбви к дочери, царапанием ноготков по всем частям тела, болезненными укусами все того же израненного тела, и лишением ласки на добрых четверть часа. После чего удалось договориться на том, что дочь сама будет выбирать свою стезю в этой жизни когда достигнет возраста в двенадцать лет.
Конечно, ою этом разногласии с Молли, Кремон своим друзьям не рассказывал, как и вообще не касался даже словом своих с ней отношений, а вот знатную лекцию о Признаках закончил коротким заключением:
– Понятно, что у пары родителей с умениями Эль‑Митоланов, и дети рождаются более умелые в магическом плане. Но, существует доказанная теория, чот такие дети лишь совсем немного опережают своих родителей в талантах. В данном случае с паулой, наверняка наложились какие‑то дальние наследственные факторы на современные всемирные флуктуации. Возможно свое слово сказало и наличие во дворце огромного количества разряженных артефактов, которые тоже как‑то повлияли на тело матери, и впоследствии на тело ребенка.
– Ой, как интересно! – забулькал Спин смехом. – А что про отца скажешь? Вдруг от него какие‑то негативные наследственные черты перейдут?
– Ну, насколько я знаю, – Кремон последние слова сказал строго и громко. – У старшего наследника царства негативные черты отсутствуют вообще. Понятно?
– Кто бы сомневался! – воскликнул Караг от имени всех своих товарищей. – И мне кажется, это уже за тобой бегут…
Со стороны дворца и в самом деле несся посыльный, который всегда знал где отскать всемирно известного героя. Еще издалека, он стал кричать:
– Господин Невменяемый! Ее величество Файналия приглашает вас на обед! Все уже собрались, ждут только вас.
– Бегу! – выкрикнул Кремон, но сам замер на месте: – А как вас тут кормят?
– Хо‑хо! – весело запричитал Спин. – Если бы меня так кормили с детства, я бы давно уже стал самым умным на планете! – и тут же пошел на попятную: – Нет, ну конечно же после этой славной малышки Паулы.
За что получил дружеский шлепок по корню и укоризненное восклицание:
– Ты не прав! На втором месте по уму стоит Галирема Молли!
Когда герой, захватив все артефакты умчался, оба лидера обменялись задумчивыми репликами:
– Не нравится он мне в последнее время…
– И мне. Словно в детство впадать начал. Любовная эйфория у него, что ли?
– Но хуже всего, что он, кажется, здесь собирается остаться навечно…
– Вот и у меня такие подозрения роятся под сферой. А что делать?
– Надо его как‑то встряхнуть, и загрузить по самые уши делами.
– Согласен. А еще лучше – приключениями. А то он скоро вообще из дворца перестанет выходить.
– Вот и я говорю…, не нравится мне… Надо его срочно завербовать…
Еще на подходе к палате, где в интимном уединении обедали только правительницы Царства, Кремона перехватила в сумрачном коридоре обеспокоенная Молли:
– Ну и как ты не прочувствовал момента?!
– Так мне вроде и деваться некуда было, – стал оправдываться Невменяемый. – Слишком поздно заметили, увлеклись беседой…
– Значит, надо было сразу оттуда улетать под корнями у боларов.
– Все равно не успел бы… Хорошо хоть Спин меня догадался прикрыть, сказал, что я светиться начал.
– Это хорошо, что я вовремя успела! А то бы Паула этих зеленючек искрами разогнала и за тебя бы взялась. Теперь только и помнит, что там какой‑то дядя спрятался и этот дядя очень странный. Да все спрашивает: кто ты такой?
– Так немного подправь ей память…
– Ты совсем не соображаешь, что несешь! – перешла на крик Галирема, – Но правда сама тут же опомнилась и горячо зашептала: – Как можно к такой малышке применять магию внушения!? Хочешь ее в полную дурочку превратить?!
– Да я только предложил, не шуми…
– Как тут не шуметь, если я до сих пор никак не могу успокоиться!
Топот чьих‑то шагов за поворотом, заставил парочку разбежаться на перекрестке и уже с разных сторон приблизиться к месту обеденной трапезы. Но выглядела Молли в момент оседания за столом разозленной и взъерошенной. На обеде присутствовало еще четыре старших Галиремы, но они не стали переспрашивать всеобщую любимицу о причине недовольства, как и успокаивать ее. Видимо и так были в курсе последних событий и успели обменяться мнениями на этот счет. Зато сразу уделили все свое внимание молодому герою, начиная его обрабатывать в плане предстоящего полета к Гиблым Топям и оказанию этим огромной услуги Царству Огов.
– Мы почему‑то уверены, что на месте ты сразу отыщешь какой‑нибудь выход из положения, – распиналась с материнской улыбкой на устах графиня Эзокан. – С твоими талантами и умением увидеть самое главное, помощь от тебя будет самая неоценимая.
Но видно было, что Кремон не слишком‑то и рвется в какую‑то командировку. Искоса посматривая на продолжающую сердиться Молли, он сразу стал отнекиваться:
– Да что я могу в моем нынешнем состоянии? Мечом махать я умею неплохо, но для этого и так воинов хватает. Зато магически ничем помочь не удастся. Как и рассмотреть или заметить что‑то важное. Мало того, если где зазеваюсь, то меня и самого валели на рога подденут без промедления. Уж я‑то насмотрелся на этих прожорливых монстров: без огонька или порядочной молнии в запасе, к ним приближаться нельзя.
– Так ни в коем случае и не надо приближаться! – восклицала Галирема. – Только и всего, что осмотреть собранные сведения на месте, на все взглянуть своими глазами и дать надлежащие рекомендации, консультации или советы первому наследнику.
– А он станет меня слушать?
– Несомненно! Он ведь с тобой раз встречался и откликался о тебе с самым восторженным мнением. Он вообще мечтал тебя на эту передислокацию к границе пригласить, обещая нам свою полное покровительство и истинно дружеское расположение.
Кремон несколько смутился, осознав неудобства от творящегося с женой наследника обмана:
– Ну так мне…
– Вот именно по причине твоего постоянного лечения мы ему и отказали категорически. Но в данный момент, на двое суток, с некоторыми мерами предварительного обеспечения, можем и отпустить. Ну, максимум на трое суток.
– Да там и полдня хватит, – отмахнулся от долгого срока отлучки Кремон, больше переживающий из‑за того, что Молли в его сторону даже не посматривает. – А то и за несколько часов справлюсь.
Сидящая рядом старшая принцесса, успокоительно похлопала своей ладошкой по руке Невменяемого:
– Не стоит так расстраиваться по пустякам и торопиться в вынесении важных решений. Бери пример с нас, все решения принимаем коллегиально, спокойно и рассудительно. А так как мы все в курсе твоего лечения и досконально знаем о ведущемся процессе, то сейчас прямо и решим: когда и насколько ты можешь отправиться. Итак дамы, мне кажется, что уже завтра с утра наш доблестный герой мог бы отправиться с краткосрочной инспекцией к границе. А каковы ваши мнения?
Она так и не снимала свою ладошку с руки Кремона, и тот несколько расслабился, со стоицизмом ожидая коллегиального решения.
– Если у него самого нет возражений, – пожала плечами графиня Эзокан, – То я не против.
Зато Молли, так и глядя в свою тарелку, заявила капризным голосом:
– Вряд ли он успеет так быстро собраться. Поэтому предлагаю отправить его послезавтра утром.
– Действительно, – с готовностью поддержала ее еще одна галирема. – Надо ведь и оружием запастись, и артефактов отобрать самых наилучших, из у нас имеющихся.
А последняя добавила:
– И про сберегающие структуры забывать не стоит. За одну ночь мы их не накопим.
Сутки и в самом деле понадобятся.
– Значит так и решим, – не стала оспаривать такое мнение Файналия, хотя она похоже и предвидела такую реакцию со стороны самой младшей соправительницы. – Летишь послезавтра утром. Болары готовы?
– Да они хоть сию минуту…
– Вот и отлично!
– А вот с артефактами у вас огромные упущения, – решил воспользоваться моментом Невменяемый. – Ничего путного не сыскал в ваших хваленых на весь мир хранилищах.
Даже вот эти, – он беспардонно раздвинул тарелки, водружая на удивительную по своей нежности скатерть пояс из грубых пластин и небольшую вещицу, которая вроде как отсекала вся ядовитые запахи. – …Вот эти два артефакта полностью исчерпали свой ресурс и ни на что не годны. Просил дворцовых Эль‑Митоланов помочь, но те только руками разводят.
Сидящая справа от него Галирема стала тщательно присматриваться к поясу, а маленькую вещицу затребовала в свои руки Молли. Тогда как графиня Эзокан с некоторым недоумением стала выспрашивать о назначении данных предметов. После подробного изложения выводов и догадок, все соправительницы благосклонно улыбнулись и одна из них призналась:
– Такие артефакты надо пробовать пробудить к жизни только составом из пяти Галирем. Сам понимаешь, что нам никогда в жизни не успеть обойти все хранилища и заниматься экспериментами, бесполезно растрачивая наши бесценные силы. Да еще когда не догадываешься о его назначении. Но если они тебе нужны…
Полувопросительную фразу она так и не закончила, и по большому счету особой нужды Кремону в этих артефактах не было, но ему жутко захотелось посмотреть на такое священно действо как совместное магическое усилие сразу пяти великих колдуний. Поэтому ответил без колебаний:
– Конечно нужны!
После чего его возлюбленная наконец‑то милостиво улыбнулась, словно говоря: мужчины как дети. Потом положила странный предмет в виде намордника на стол, и первой возложила на него ладошку. Видно было, как ее коллеги, особенно Файналия и ее бабушка не слишком‑то хотят тратить свои силы, но переглянувшись, решили не расстраивать всеобщую любимицу. Пять женских рук коснулось древнего артефакта.
Понятно, что растерям свои способности Эль‑Митолана, Кремон вполне справедливо предполагал, что ничего не заметит простым зрением. И очень пожалел, чот не может сюда срочно пригласить своих друзей боларов. Но все равно эффект великого колдовства оказался виден даже ему. А может и некоторые остатки его прежней силы теплились в теле, позволяя хоть что‑то рассмотреть.
В месте касания к артефакту вверх, на высоту около метра взвились тоненькие, но удивительно яркие радуги, затем переплелись одним жгутом, ярко засверкали калейдоскопом сияния и молнией метнулись вниз, вонзаясь не до конца изученное еще произведение Древних.
После чего дамы отняли руки и пошевелили пальцами, словно разминая их после тяжелой работы.
– Вы только гляньте, – начала обмен мнениями Файналия, – У меня четверть силы эта мелочь забрала.
Три других подтвердили такой расход, зато Молли не преминула похвастаться:
– А у меня только пятая часть ушла!
Затем все сосредоточились на передвинутом в центр стола поясе. Опять яркое зрелище из сплетающихся радуг озарили напряженное от восторга лицо Кремона и второй артефакт оказался загружен магической энергией под завязку. Но теперь недовольство Галирем возросло вдвое. Именно на столько больше у них ушло магической энергии на восстановление функционабельности артефакта. К тому же артефакта полностью бесполезного для любого Эль‑Митолана.
Подразумевалось, что уже в ночи, ну максимум к утру великие колдуньи полностью восстановят свои силы, но графиня Эзокан продолжила разговор со строго поджатыми губами и гневно поблескивая глазами в сторону растерянной Молли. Прихоти всеобщей любимицы по ее мнению, обходились соправительницам слишком дорого.
– Кремон, ты не переживай, дополнительно мы тебя обеспечим такими артефактами, что тебе и стало валелей не страшно будет, – пытаясь натянуто улыбнуться, обещала глава тайного сыска. – Во‑первых, мы тебе дадим сразу две литанры, и сколько возжелаешь зарядов к ней.
Щедрое предложение! Это самое действенное оружие, конечно, имелось у каждого второго болара, но те никогда этим не хвастались. Правда, Огирия видела, насколько ловко Спин управляется с литанрой, значит могла догадаться, что та не последняя в отряде, но раз дают еще пару, то почему не взять?! К тому с неограниченным количеством зарядов!
Поэтому Невменяемый только благодарно кивнул, вспомнив, что сидит при этом до сих пор голодный. Но ведь от голода сообразительность только повышается:
– А во‑вторых, ваше величество?
– Боевые, готовые к действию артефакты, у нас хранятся в отдельном месте.
– А‑а‑а‑а…, ‑ герою еле удалось сдержать рвущееся из него возмущение, – А почему же вы мне их раньше не показывали?
– Ты что, уже все основные хранилище исследовал? – набросилась на него Файналия.
– Нет, конечно…
– И уже что‑то, даже среди второстепенных отбросов – но отыскал! Почему мы тебя туда вначале и отправили. Вот когда там закончишь, тогда и допустим тебя к самым элитным, опасным и неразгаданным предметам. Понятно?
Ничего не оставалось, как тяжко вздохнуть, мысленно соглашаясь с правильностью такой тактики. Но вопрос таки вырвался:
– Много там артефактов?
– Не много, но зато самые, самые!
При этом старшая принцесса не стала признаваться, что более половины из приоритетного хранилища тоже перепрятаны надежно и далеко. Из черед придет только тогда, когда прославленный герой навсегда свяжет свою будущую жизнь с Царством Огов. Это время придет очень скоро, как верили Галиремы, но форсировать допуск к самым большим тайнам, вынесенным за века из Гиблых Топей, пока не следовало.
И графиня завершила важный разговор твердым обещанием:
– Мы тебе дадим еще и иное оружие. Не настолько, правда, эффективное как литанры, но в умелых руках и оно поможет тебе избежать любой непредвиденной опасности.
Приятного аппетита!
И набросившись на любимый мясной рулет, Невменяемый подумал, что за такие льготы не грех и на Царство Огов поработать. А сели хорошо постараться, то устроить так, чтобы все остались довольны. И королевство Энормия, и дружески настроенные болары, и его любимая Молли вместе с чудесной маленькой волшебницей Паулой.

Глава тринадцатая
СУМАСШЕДСТВИЕ ПРОГРЕССИРУЕТ

Следующую отлучку герцога Ботиче, обитатели Подошвы использовали для разработки и репетиций своих действий против сумасшедшего лидера. Как им всем показалось, предпринятая тактика, когда Мальвика отчаянно атаковала психику Растела, а таги Деморт вовремя отвлекал на себя внимание и рассеивал напряженность – оказалась вполне дееспособной. По крайней меря здешний диктатор никого не наказал, никому ничего не повредил, и даже не стал ломать кости несчастной пленнице, что он с особым цинизмом вытворял постоянно в течении последнего года.
Но самое главное, что все ныне проживающие в магической ловушке, отныне стали объединены одной общей целью. Вернее они и раньше мечтали вырваться отсюда на поверхность, но теперь молодая маркиза Баризо смогла их всех консолидировать вокруг конкретных планов и общей гуманистической идеи. Суть идеи заключалась в том, чтобы пусть даже ценой своего пожизненного заточения, а то и смерти, но не допустить гибели всей планеты. А для этого надо было заставить герцога самому, добровольно разрушить магическую структуру, разрушающую магическую заслонку запора воды после его смерти или нечаянной гибели. К тому же некоторые из соратников сумасшедшего Растела тоже оказались довольно знающими и разбирающимися в психологии специалистами. А уже Эль‑Митоланы изначально считались учеными с самыми разнообразными познаниями во многих сферах разумного бытия. Другой вопрос, что Сопло значительно нивелировало, извращало и перекручивало магические силы каждого колдуна, но тут уже приходилось уповать только на силу разума и подсказки воображения.
Как бы там ни было, но собравшиеся на самом жарком и душном верхнем уровне пленники, потратили несколько часов на споры и согласование дальнейших действий.
Такое неуютное для дебатов место выбрано определялось не случайно: ни разу не было замечено что герцог прибывает сюда, или покидает пространство Подошвы из этого душного пекла. Так что подслушать неожиданно он не мог, хотя и в этом утверждении таги Деморт несколько сомневался.
Разошлись спать далеко за полночь, по местному относительному времени, которое определялось по свечению на всех уровнях: ночью оно слабело до полумрака и это как‑то связывали с цикличной активностью Занваля.
Мальвика добралась до выделенной ей кельи, с удовольствием разделась догола и вымылась под тремя кувшинами прохладной воды. Хотя будь ее воля, она бы вообще спала в бочке с водой, настолько ей за год приелась отупляющая жара и раздражающая сухость. Причем после купания она обычно одевалась, привыкшая к диким выходкам своего поработителя поднимать ее среди ночи и гнать на очередные тренировки. А упражняться с мечом, да еще потом падать на шершавый камень обнаженной кожей ой как не хотелось. Не говоря уже о частых переломах, при которых приходилось по нескольку часов порой ждать помощи от сердобольной сорфиты Дении.
Но в этот раз девушка настолько устала, что просто на минутку прислонившись к обернутому простыней матрасу, как сразу провалилась в сон. А потом горько об этом пожалела.
Естественно, возжелай мучитель ее раздеть, он бы и так это сделал в любом случае.
Вплоть до того, что сжег бы любую ткань на теле одним из видов имеющегося у него огня. Негативного опыта в этом деле было – хоть отбавляй. Но одно дело, когда тебя заставляют, пользуясь своей силой, а другое, когда потом коришь себя глупыми сожалениями.
Грубая сила выбросила пленницу из ложа уже ближе к утру, уронила на камни вместе с выскользнувшим из ножен мечом.
– Бери оружие! – приказал желчный голос герцога и только после этого молодая маркиза рассмотрела диктатора Сопла: он стоял в проходе из кельи и манил за собой пальцем, – И побыстрей!
Она попыталась подхватить лежащую осторонь рубаху, но получила искрящийся улар по лбу и грохнулась на пятую точку.
– Бегом! – оглушила очередная команда.
Подхватив меч и потирая расцарапанную о камни кожу, девушка поспешила следом за таги в тренировочный зал. Но по пути попыталась хоть чуть‑чуть задобрить сумасшедшего диктатора заранее заготовленными фразами:
– Растел, а ты никогда не хотел создать семью?
Но вместо ответа вдруг с ужасом осознала, что язык у нее во рту, губы и щеки полностью потеряли чувствительность. И услышала ехидный смешок:
– Сегодня тебе лучше помолчать! – а чуть позже и непонятная угроза‑обещание: – Сегодня ты будешь создавать свою семью. Но! В полном и соглашательском молчании!
Тебе понравится…, может быть! Ха‑ха! Если ты еще не полностью фригидная.
Последнее слово дошло до сознания пленницы уже в зале, предназначенном для тренировок боя на мечах и рапирах, одновременно с лицезрением картины сидящего на широкой лежанке обнаженного мужчины. Причем нового пленника явно сдерживали путы, но только магические, оставляя свободными лишь стопы ног и голову с шеей.
Мужчина был молод, красиво сложен и увит прекрасно сформированными мускулами, да и лицо у него, несмотря на жуткое напряжение, казалось вполне симпатичным. Но судя по неподвижным губам, он тоже не мог разговаривать.
Тогда как герцог, слевитировал на свой любимый стол, уселся в привычное для него маленькое кресло и хлопнул в ладоши:
– Итак! Начинаем церемонию знакомства. Прошу любить и лелеять: наша непревзойденная воительница и моя личная телохранительница Мальвика! Сейчас она покажет, на что способна.
Тотчас перед девушкой возникла магическая иллюзия ограненного в доспехи воина, который с удлиненным хостом бросился на девушку. Причем оружие имело вполне действенное, и совсем не иллюзорное свойство, и если просто стоять, не пытаясь обороняться, то через два, три удара маркиза превратилась бы в стонущее и изломанное в нескольких местах существо. Это она на четко, уровне вколоченных в нее с болью рефлексов усвоила за прошедший в неволе год. Поэтому на пределе усилий отбила первый выпад, а потом, постепенно разогреваясь, закружила по всему залу в жестоком и напряженном поединке. Бой получился настолько тяжелым и сложным, что думать о своем внешнем виде, или хоть как‑то прикрываться руками и мыслей не возникало. Гораздо худшим представлялось жестокое ранение, чем наблюдающий за ней взгляд незнакомого мужчины.
Несколько выпадов боевой иллюзии, она все‑таки пропустила. Но порезы прямо во время движения быстро закрылись, в который раз подтверждая этим невероятно повысившуюся регенерацию тела. Крови на кожу натекло достаточно, но это хоть немного радовало: не настолько обнаженной она теперь смотрится. Мало того, зная, что в тренировке обязательно дается передышка после заслуженной победы, Мальвика усилила натиск на соперника, и вскоре иллюзорный воин грохнулся на пол с перерубленной шеей и отрубленной левой кистью.
– Браво! Браво! – аплодировал герцог, подпрыгивая на своем стульчике от восторга.
– Ты себя показала во всей красе! Подойди ближе! Еще! Молодец… Так вот, Мальвика, наша самая знаменитая и умелая воительница, решила заиметь свою семью.
Но так как мужчин она недолюбливает, то хочет иметь только детей. А для этого попросила меня доставить ей любого, первого встречного самца. Лишь бы не полный урод…
Во время этого монолога девушка попыталась интенсивно помотать головой, потом показать отрицания мельканием глаз или возмущенным мычанием, двинуть рукой или пошевелить ногой, но увы! Ни один из нужных органов тела, не слушался! Наоборот, под влиянием посторонней силы ее тело изогнулось слишком уж соблазнительно, а губы сами расплылись в многообещающей улыбке. Тогда как мучитель продолжал представление голосом уличного зазывалы:
– Вот я тебя и позвал парень к нам в гости, и за проделанный труд не просто тебя отпущу на все четыре стороны, но и отлично заплачу, как я тебе сразу и обещал.
Тем более что мне кажется, труда тебе большого не составит, несколько побаловаться с такой очаровательной куколкой? А? Можешь и не отвечать, это и так видно по твоему готовому к делу хозяйству. Что? Ты хочешь вначале освежиться?
Это мучитель спрашивал у девушки, и она с ужасом осознала игривый кивок своей головы. Тотчас несколько порций воды обмыли ее со всех сторон, а теплый ветерок, словно полотенцем высушил тело. Затем сила вырвала меч из руки и плавно подтолкнула пленницу к лежанке. Словно споткнувшись о край, девушка упала прямо на мужчину и они как‑то неестественно лихо оказались в самом удобном для слияния положении.
При этом стало сразу понятно, что мужчина готов выполнить волю заказчика.
Следовательно, получил более полную свободу телодвижений и вознамерился наградить соблазнительную воительницу высшим правом иметь собственных детей.
Действительно приятное дело, если взамен обещают и свободу, и денежное вознаграждение.
По крайней мере, такие мысли бродили в голове насмерть перепуганной Мальвики. И уже чисто на подсознательном уровне она проклинала и этого сумасшедшего герцога, и этого нерасторопного мужика, который умудрился попасть в плен в столице Сорфитских Долин, где людей считанные единицы, и умоляла судьбу помочь ей спастись от такого низменного надругательства.
Судьба сжалилась. Мужчина оказался неспособен произвести требуемое от него действие. Мало того, он еще от этого конфуза сильно покраснел и жутко застеснялся. И даже умудрился выдавить из себя несколько слов:
– Прошу прощения, переволновался!
Растел Ботиче, таким поворотом событий нисколько не расстроился:
– Ерунда! С кем не бывает. Ну, Мальвика, постарайся еще раз показать себя во всей красе.
И магическая сила опять подняла девушку на бой с очередным фантомом. Хорошо еще что не было боя с гигантскими крысами, которых приходилось рубать с неимоверной скоростью и на пределе сил. Видимо иллюзорный вид этих тварей мог опустить и так упавшее настроение пленника. Так что с фантомом сражение выглядело намного более возбуждающим.
Но именно момент первого скрещения мечей, маркиза Баризо отчетливо вспомнила все свои невзгоды, связанные именно с подобными по вульгарной окраске событиями. А именно ошибочный арест, и попытки изнасиловать и ее, и Мирту Шиловски в государственной тюрьме Плады. Тогда она просила судьбу над ними сжалиться – и у насильников ничего не получилось. Сейчас получался точно такой же результат.
Желая удостовериться в правильности брезжащей перед ней догадки, девушка резко усилила натиск, убила своего иллюзорного противника и уже сама приблизилась к столу для омовения ледяной водой. Мимолетный взгляд подтвердил, что импозантный и красивый пленник вновь готов к требуемой от него деятельности. Но пока порции воды омывали разгоряченное девичье тело, последовали новые воззвания к судьбе и …весь эффект показа обнаженного тела пропал втуне.
На этот раз похититель людей стал сердиться:
– Ты что, мужик, импотент?
Тот пожал плечами:
– Не пойму, что это со мной… Хотя в такой обстановке, когда тебя похищают прямо из…, хм, прямо из гостевой комнаты…
– Иначе у нас и не получалось, – лгал герцог, – Да и сама воительница настаивала именно на внезапном похищении. Для нее так наиболее романтично. М‑да… Может ты сам ее возьмешь на руки и попытаешься немного поласкать? Только учти, ее подобные ласки совершенно не трогают, она полностью фригидна и отвечать тебе не станет. Все попытки ты предпринимаешь только для собственно возбуждения. Напомню, она ненавидит мужчин и даже разговаривать с ними не желает. Делай быстрей свое дело и проваливай!
Видя, что девушка полным молчанием и ехидной улыбкой как бы подтверждает вышесказанное, мужчина, после некоторого раздумья и в самом деле поднял ее на руки, немного поносил по залу, прижимая к себе, а потом уложил на лежанку. Но что он не делал, логично завершить все свои попытки ему так и не удалось.
После чего последовало еще два сражения, в конце которых, герцог скорбно заявил жутко угнетенному мужчине:
– Не хотел тебя пугать раньше времени, но наша воительница недаром перед часом любви занимается боем на мечах. Она тем самым показывает, что если ты до утра не справишься со своей задачей, она тебя убьет. Устраивает? Понимаю, что нет, но ничего не могу сделать. Так что у тебя осталось всего два часа. Я тут подремлю прямо на своем кресельце, а ты поторопись, время истекает. И помни, каждая минута твоего бездействия раззадорит Мальвику до буйной ярости и тебя уже ничто не спасет.
После чего Растел удобнее устроился на своем месте и в самом деле якобы впал в дрему. Хотя девушка продолжала чувствовать на своем теле оковы магических пут.
Мужчину она перестала бояться еще после второго призыва судьбы, но сейчас опять перепугалась: вдруг он настолько испугается угроз, что попытается убить ее, а потом и герцога? Подобная мысль накрепко засела в сознании:
"Меч вон он, возле стола лежит, может и спровоцировать. Если не получится уговорить меня ласковыми словами, может удариться в панику…" Но мужчина вместо этого стал шептать на ухо совершенно неожиданные слова:
– Маркиза Баризо? Вы та самая маркиза Мальвика Баризо? Что с вами тут сделали? Я о вас слышал не раз. Но вы вроде как погибли? И что это за такое странное место?
Это – подземелья Сопла? Почему вы не хотите со мной поговорить? Ответьте мне, пожалуйста! Меня зовут Гудас Вилт. Я служу в охране посольства, но меня похитили из несколько другого места. Вы меня понимаете? Если вы и в самом деле хотите иметь детей, то почему именно таким брутальным образом? Да не молчите вы! Кто этот таги? Если мои подозрения верны, то это присно известный герцог Ботиче, которого уже сотни лет разыскивают за совершенные преступления. Так почему же вы молчите? Хоть слово скажите! Не можете говорить? Он вас сковал силой? Тогда почему вы так меня соблазняли до этого? Хоть одним движением мне ответьте! Ну?
Если хоть чем‑то сейчас пошевелите, это будет означать "Да". Слышите меня?
Огромным усилием воли, Мальвика удосужилась дернуть брюшным прессом. И странный, совершенно немыслимый диалог сдвинулся с мертвой точки.

Глава четырнадцатая
ПРОГУЛОЧНАЯ КОМАНДИРОВКА

Проводы Кремона к границе с Гиблыми Топями разрослись в невероятно грандиозное и хлопотное мероприятие. Особый дискомфорт чувствовался из‑за расставания с любимой. Молли не могла сдержаться от рыданий и ее, в конце концов, Галиремы общими усилиями выпроводили в детские комнаты. Да и то пришлось убеждать общую любимицу теми увещеваниями, что герой скоро вернется, только прогуляется в расположение царской армии, развеется немного на свежем воздухе, и опять предоставит свое тело для оздоровительных процедур. Да наедине чуть‑чуть попугать напоследок ожидаемым завтра прибытием из Ледонии элитарной ДТО, сплошь состоящей только из одних колабов, боевых Эль‑Митоланов.
Невменяемый себе честно признавался, что он по большому счету и не желает никаких прогулок, и даже вслух заявлял, что с удовольствием здесь останется, раз такое дело. И готов прятаться в каком‑либо из глубоких подвалов дворца сколь угодно долго. Но держащая его постоянно, то за руку, то за плечо Файналия, всегда находила нужные слова, убеждая помочь приютившему его Царству Огов, оказать действенную помощь и при этом жестко продолжать выполнять все инструкции, полученные от великих целительниц. Как раз на последнем пожелании и строились основные хлопоты.
На тело мужчины навесили крест‑накрест две широкие ленты с амулетами, утверждая, что те будут поддерживать вложенные в тело магические структуры излечения четверо суток, То есть с солидным запасом по времени, за который отряд боларов легко успеет вернуться в Яну чуть ли не с другого края континента. Особо указывалось, что даже снимать с себя ленты с амулетами категорически запрещено, пусть даже пройдет не четверо, а в самых экстремальных и неблагоприятных условия все сорок суток. Кремон поклялся самыми суровыми словами о недопущении любого своеволья.
А чтобы тело при таких обстоятельствах не заросло грязью, в обязательном порядке прикрепили на тело героя особо древний артефакт очистки и омовения. У того ресурс пользования вообще простирался на несколько месяцев и благодаря такому уникальному магическому уходу, тело носителя такой вещицы всегда будет чистеньким и благоухающим.
Затем обрядили героя в кожаный сюртук, жесткие плечи которого, и нагрудники по прочности не уступали лучшим металлическим доспехам. Да плюс ко всему сюртук обладал уникальными свойствами не просто впитывать в себя ведущиеся на владельца магические атаки, но и использовать полученные силы на поддержание собственной неуязвимости. То есть получалось некое подобие Заливного Щита, который использовал самый гигантский хищник планеты Гандарра. Ее еще колабы считали своей матерью прародительницей. Каким образом вроде обыкновенная на вид кожа сохранилась со времен Древних и осталась в прекрасном состоянии до нынешних дней – Галиремы не рассказывали. Похоже, и сами не знали.
Но переоценить стоимость и значение предоставленного ему артефакта, было невозможно. И Кремон проникся еще более огромным чувством благодарности и признательности к опекающимся ним, и вкладывающим всю душу в безвозмездное лечение Галиремам. Теперь, даже несмотря на продолжающееся магическое бессилие, молодой герой мой вступить в бой не просто с монстрами и прочей нечистью выползающей их болот, но и на равных сражаться с несколькими боевыми Эль‑Митоланами!
А ведь еще и помимо кожаного сюртука, аналога Заливного Щита, ему предоставили несколько мелких, но удивительно уникальных по своей значимости артефактов. А напоследок не слабо обрадовали:
– Остальное будешь рассматривать, и изучать после возвращения.
Стоило ли говорить, что прославленному воину сразу расхотелось покидать гостеприимную, скорей уже ставшую родной столицу? Он только и желал взять Молли в объятия и уединиться с ней прямо в хранилищах с уникальными артефактами.
К сожалению и от этой мысли его отговорили Галиремы. Зато желание как можно быстрей вернуться в этот сказочный дворец, окрепли окончательно. Причем окрепли до твердости гранита и до некоторых странностей в поведении. Даже при загрузке боларам многочисленных зарядов к литанрам, Невменяемый вдруг высказался резко и категорично:
– Зря столько набираем! Все равно к концу третьих суток вернемся обратно!
Настолько он был уверен именно в этих, жестко обозначенных временных сроках. А вот друзья сильно удивились таким высказываниям:
– Странно, ты сам всегда твердил, что имеющим литанры созданиям, ничего в жизни кроме зарядов не надо. Чего это ты вдруг поменял мнение?
– Да просто душа болит, когда смотрю, как мы кладовые огов растягиваем. У них тут и так защищаться нечем, а мы еще словно грабители какие‑то вымогательствами занимаемся.
После такой речи, глазки, что у Спина, что у Карага чуть со жгутиков не оторвались от изумления. Но вслух они ничего больше не спрашивали, лишь обменялись только им обоим понятными знаками с помощью своих корешков.
Для солидности представительской миссии, для придания большего веса каждому слову героя, а также для косвенного неустанного присмотра за ним, Галиремы все‑таки решили отправить с отрядом и одну свою коллегу. И понятно, что выбор вновь пал на Огирию, которая в принципе и занималась извечно "выездными" вопросами. Другой вопрос, что от лишней пассажирки стали вдруг с особой яростью отнекиваться болары. Дескать, мы так не договаривались, и что это за пертурбации всего за час до отлета?
– Мы и так загружены под самый максимум! – возмущенно скрипел Караг. – И теперь в полете напоминаем летящие по инерции булыжники.
– Ага! Никакой маневренности ни по высоте, ни по горизонтали! – чуть ли не вопил Спин. – И раз полет местного значения, зачем вообще кого‑то брать? Ты и сам справишься.
Невменяемый на минутку задумался, но в том, чтобы решительно отказать Огирии, ему и в голову не пришло. Вместо этого, он отыскал еще лучшее, по его мнению, решение:
– Придумал! Давайте разгружайте зарядные пластины! Нам столько не надо, а они весят жуть как много!
Такая инициатива предусмотрительных и невероятно запасливых боларов, вообще шокировала. Они стали возражать, дошло, чуть ли вообще не до скандала, уже и сам факт отправки отряда к границе висел на волоске, но в итоге пришли к усредненному варианту: Галирему понесут сразу три несколько перегруженных разумных растения. Но при этом скорость полета чуток снизится.
На что Огирия только мило улыбнулась и сразу же согласилась:
– Два часа туда, и два часа обратно, из наших жизней много не отберет. Летим!
– Вот и отлично! – довольно бодро, но с явно слышимой печалью в голосе резюмировал Кремон. – Сейчас я на минутку сбегаю в…
– Никаких беганий! – многозначительно оборвала его присутствующая при проводах Файналия. – А затем, обняв за плечо, потянулась к ушку влюбленного мужчины и доверительно зашептала: – Еще одно прощание с Молли растянется на несколько часов! А ведь чем быстрей вы отправитесь в дорогу, тем быстрей вернетесь обратно.
И вот тогда уже будете миловаться сколько ваши сердечки пожелают.
– Эх…, ‑ тяжко вздохнул Невменяемый, нисколько не стесняясь несущегося со всех сторон укоризненного скрипа и смотрящих на него с иронией взглядов. – Ладно…, тогда и в самом деле: полетели!
Полет к границе прошел нормально и без каких‑либо приключений. И сразу по прибытии Огирия развила прямо‑таки бешеную деятельность. Пока накрывали столы для запоздалого обеда и несколько раннего ужина, она собрала вокруг себя и Невменяемого всех военачальников во главе с первым наследником и заставила скрупулезно доложить как общее положение, так и ответить на массу дополнительных, уточняющих вопросов. Как это и ожидалось, ничего нового или эпохального эти доклады не принесли, озарений в голову ни Галиреме, ни прославленному герою не полезли, и они совместно с первым наследником решили вначале славно попировать, а уже потом понаблюдать за ведущимися всю ночь баталиями.
Кстати уже после десятого тоста Кремон вполне снисходительно, даже благожелательно относился к своему сопернику, который имел официальные права на его любимую Молли. Как человек, принц оказался довольно отличным парнем, душевным, искренним и к себе располагающим. Но все равно где‑то в глубине души Невменяемый чувствовал незатихающую ревность и порой у него проскакивали мыслишки наподобие этой:
"Интересно, а если стада монстров прорвутся через передовые заслоны и окружат шатер Ставки, что будет? Ведь каких только несчастных случаев в нашей жизни не происходит…Парень он конечно приятный, даже мне нравится очень, но ведь частенько не только плохие люди погибают…, ‑ затем мыслишки переходили в конкретные размышления: – Да и вообще, по здравому рассуждению, чем этот принц может помочь Царству Огов, если здесь с управлением прекрасно справляются Галиремы? Я бы на их месте уже давно перевел царя в простые генералы, а на место истинной царицы выбрал бы самую могущественную. Правда во всем мире на трон запрещается возводить Эль‑Митоланов, но ведь тут совсем другое дело: Галиремы сильно отличаются от остальных колдунов. Они и добрее, и честнее, и талантливее…
Вон, например, как моя дочка! Такая махонькая лапочка, а уже сразу три Признака имеет! Да такой только и место, когда вырастет, на самой верхушке власти… Ну да! Точно! Вот кто должен сидеть на троне Царства Огов! Наша очаровашка Паула!
Как это я раньше не сообразил?!.." Не то, чтобы он много выпил на застолье, но может и гремвин подействовал на возникновение таких недостойных честного человека мыслей. Но когда стало темнеть, и все войско стало просыпаться для ночного сражения с монстрами, молодой герой тоже подался к своим выспавшимся друзьям‑боларам. Перед уходом предупредив Огирию и принца:
– Пойду, скоординирую действия с зеленючками. Будем наблюдать, как именно они, и какими группами смогут прорваться на воздушные пространства Топей. Заодно посмотрят, если удастся, что там в болотах творится.
– Но сам ты не собираешься туда лететь? – заволновалась Галирема.
– Пока смысла никакого не вижу, – твердо ответил Кремон. – Разве что следующей ночью посмотрим по обстоятельствам.
А по пути к деревьям, на которых расположился его боевой отряд, подумал:
"Как бы так правильно скоординировать передвижение войск, чтобы случайно не пострадало командование армии? А если пострадает? М‑да! И так бывает… Да уж!
Тяжко бороться с полчищами тварей, но с другой стороны все цари при этом гибнут и подобный подвиг прославляет их имена на тысячелетия! Так что любой может позавидовать такой славной смерти ради отчизны!" Правда при этом какое‑то странное недовольство шевелилось на дне сознания, как бы укоряя в подобных мыслях и пытаясь подсказать: что до такого он сам раньше никогда бы не додумался. Но вокруг бушевала жизнь, строились и готовились к выходу войска, в Яне героя ждала любимая женщина и встреча с обожествляемой дочуркой, поэтому еле слышное недовольство так и не прорвалось в основной контур сознания.
При согласовании поставленных задач, Невменяемый тоже себя повел несколько странно. Его не так интересовал в первую очередь сам факт нашествия чудовищ и нахождение методов эффективной борьбы с ними, как кучность продвижения монстров, основные направления этого движения и нахождение определенных закономерностей в этом движении.
– Зачем тебе это? – поражался Спин. – Не лучше ли глянуть, что творится в самих Топях?
– Что там смотреть? Как будто я их не видел… А вот о безопасности самого лагеря надо обеспокоиться в первую очередь. Мало ли что может случиться…
После завершения общих согласований, Кремон ушел опять к шатру Ставки, а лидеры боларов, собрав всех остальных своих товарищей, принялись интенсивно совещаться между собой. В итоге они задумали один шикарный план, который при определенной лихости и внезапности для кое‑кого, должен был сработать.
– Ну а если не сработает, – переживал Караг, – То тогда мне ничего не останется, как покончить жизнь самосожжением.
Потому что именно он и предложил основную идею для предстоящего действа.
Началось все с того, что пятерки боларов и в самом деле довольно легко прорывались сквозь невидимый даже для них барьер в воздушном пространстве, проходящий перпендикулярно вверх, четко посредине Нулевого уровня. Но залетали недалеко и все время быстро возвращались. Хотя по предварительной договоренности им вменялось залететь до максимально возможной глубины и осмотреться уже там.
Для этого дела Кремон даже отдал разумным растениям идеально функционирующий пояс, благодаря которому можно было не бояться потери ориентировки в пространстве. Да похоже, и артефакт почему‑то не помогал. И уже далеко за полночь, рассерженный Невменяемый, стал подавать сигналы с помощью трего, обозначающие слет на короткое совещание. И как только лидеры опустились к нему, стал удивленно вопрошать:
– Ну и чего вы зависли на одном месте? Словно маленькие дети, честное слово!
Неужели так трудно еще хотя бы на парочку километров дальше пролететь?
– Конечно трудно! – сразу ответил криком один из командиров боевой пятерки. – Твой недоделанный пояс сразу начинает тускнеть и выдает юг в любой стороне, которая ему заблагорассудится. А мы явно начинаем ощущать, что теряем ориентацию!
На самом деле зеленючки действительно частично теряли свою врожденную ориентацию, но древний артефакт действовал на удивление четко и безошибочно, так что с ним можно было лететь хоть на край света, а то и дальше. Но главное, чего добивались разумные растения от своего друга‑человека, чтобы он сам решил проверить действие заряженного артефакта. Для этого и Караг заявил со всей ответственностью:
– Ты ведь сам утверждал, что артефакт предназначен для ношения только людьми.
Так что будь добр, поднимись с нами один разок для полного испытания, и мы во всем окончательно удостоверимся.
Раздраженный несообразительностью своих друзей, Кремон согласился сразу. Хотя вначале потребовал:
– Хорошо! У кого пояс?
– На! – протянул ему артефакт Спин, шевелением корней скрывая обуявшую его радость. – Только хорошо закрепи! Ну что? Видно юг?
– Ха! Даже безголовый слизняк увидит и поползет куда надо! – Невменяемый несколько раз прокрутился на месте с закрытыми глазами, обязательно после этого угадывая расположение юга. – Легче не бывает.
– Вот и у нас тоже самое: здесь работает, а дальше тускнет начинает. Страшно…
– Ладно, полетели! Сейчас я вам докажу!
И, даже не ставя в известность о своей отлучке опекающуюся ним Огирию, а уж тем более игнорируя главнокомандующего армии, который находился в тылах своих полков, самоуверенный герой улетел в небо. Причем еще на подлете к Барьеру, обратил внимание на полное сопровождение его связки всем остальным отрядом.
– Чего это они? Мы и сами вначале можем глянуть.
– Да им тоже интересно, – заверил его Спин. – Если ты будешь четко ориентироваться, то так все гуртом хотя бы до ближайших островков долетим, глянем, да и обратно.
Пока человек раздумывал над этими словами, разумные растения перенесли его через Барьер, а словоохотливы Караг стал "загружать" друга животрепещущими вопросами:
– Как пояс?
– Нормально вроде…
– Не потускнел?
– Да нет…
– Вот! А для нас он уже потерял яркость! Юг видишь?
– Даже сомнений не возникает!
– А если вот так повернемся?
– Да хоть кверху ногами!
– Странно, а для нас вообще ориентация пропала. Может тебе кажется чего?
– Если я болен, то не сумасшествием, – обиделся Кремон и с горячностью принялся доказывать: – Со мной все в порядке! Хоть с закрытыми, хоть с открытыми глазами я просто преотлично чувствую как, а самое главное, куда мы летим.
– Удивительно! А если мы вот так изменим маршрут?.. А теперь вот так?..
Болары были жутко довольны: их первая часть плана сработала. Теперь надлежало воплотить один из вариантов дальнейших действий. И после короткого согласования между собой решили оставить на потом первый вариант обмана, что якобы не могут прорваться назад и вынуждены лететь вдоль линии Барьера как можно дальше. А для начала использовать более действенный, второй вариант и явно приключенческий.
– Смотрите! – подал голос один из командиров пятерки, летящей чуть в стороне. – Маяк! Кто‑то сигналит о помощи!
– Откуда? С какой стороны? – пытался сориентироваться Кремон, никаким способом не могущий увидеть то, что было доступно только детям природы.
Стали разбираться, и выяснили: предположительно со стороны Большого острова. И Спин сразу загорелся радостным озарением:
– Наверняка так кто‑то на форпосте в живых остался! И сейчас просит о помощи!
Если герой еще в чем‑то сомневался, то дальнейшее восклицание Карага решило все:
– Вдруг там Давид Сонный?!
– Вперед!
– Но ты хорошо видишь стороны света? – якобы беспокоился Спин. – Луч Маяка пропал, так что на него лететь мы не можем.
– Отлично! Не переживай! Буду показывать курс рукой!
В другой обстановке лидеры боларов не преминули бы побулькать смехом: они и сами прекрасно ориентировались, сила и влияние заряженного под завязку артефакта прямо били по всем видам зрения и локации. Но сейчас они только поскрипели, поднимаясь выше и набирая максимальную для себя скорость.

Глава пятнадцатая
СВОЕВРЕМЕННАЯ ПОМОЩЬ

Вначале полета Кремоном владело неприятное, тянущее беспокойство. Хотелось немедленно вернуться назад, увидеть Огирию, посоветоваться с ней и только потом…
Но Спин с Карагом ни на минуту не замолкали, засыпая его вопросами по поводу того, что им удавалось рассмотреть через сероватый ночной туман на поверхности Топей, и беспокойство с сомнениями постепенно рассеялись. Немного позже и самому Невменяемому стало интересно, а потом и рассвет наступил, позволяя визуально оценить хорошо просматриваемые внизу картинки. Всякая летающая ядовитая нечисть и в глубинных пространствах на отряд не обращала малейшего внимания, видимо утерянная магическая сущность в человеке не служила притягивающим магнитом.
Время от времени поступал запрос и про ориентацию, на которую командир отряда давал четкий ответ. Так что больших сложностей во время полета не возникало.
Вначале!
А вот после рассвета, большинство боларов, следующие по флангам, вдруг и в самом деле сильно стало терять ориентацию. Даже замедленность в движении и явное отставание вдруг появилось, стала падать высота полета. Да и действие ориентировочного пояса крайние члены отряда перестали ощущать полностью.
Начавшиеся переговоры выявили следующие закономерности: либеры разумных растений даже не сомневались в правильном направлении, сияние пояса для них не померкло, а значит все дело в местонахождении каждой конкретной особи. И вот тогда Спин скомандовал:
– Собираемся в единую связку и скрепляемся корнями!
И вскоре отряд их двадцати двух боларов напоминал единый, прочно сжатый клубок, в нижней части которого находился человек. Такая манера передвижения чувствовалась несколько неудобной, но зато сразу у всех пропали последствия негативных влияний Топей на системы ориентации, пропала леность, вернулось ясное чувство самообладания и повысилась работоспособность. Как следствие: скорость не просто стала прежней, а даже несколько увеличилась.
– Хо‑хо! Да твой пояс и в самом деле основополагающий предмет для нашего полета! – радовался Караг. – И летим мы здорово! Просто невероятная скорость в такой огромной, но плотной связке. Скоро и до большого острова доберемся и все три форпоста проверим.
– Знать бы еще, где конкретно эти посты находятся, – сомневался Кремон, но его друг Спин сумел удивить своей информированностью:
– Вместе с последними новостями из Энормии, мне передали и точную карту расположения опорных баз. Так что блуждать даром не придется.
– Надо же! Они что, предвидели наш полет?
– Они просто знали кто со мной рядом, и что такому парню любое геройское дело по плечу! – льстил лидер боларов. – Да и все наши слишком обеспокоены гибелью исследователей.
– О! Вижу Топианскую корову! – донесся голос одного из боларов, расположившегося на острие огромной связки. – Вон там, чуть левее!
– Давайте над ней! – оживился Невменяемый, – Вдруг это та самая, которая меня спасла?
– А та ее отличишь от подобных?
– Сильно сомневаюсь… Все‑таки никакой магией не могу работать. А наверное отличил бы, все‑таки сколько молока целебного выпил. Да и врачи потом утверждали, что именно это молоко во мне мутации определенные вызвало.
– Это те самые, что до сих пор помогают тебе любые удары молний в землю пропускать? – уж про своего друга Спин знал почти все.
– Ага! Других объяснений в голову не приходит, потому что подобной защитой ни один разумный не обладает. Но ведь никто из вас и молока не пил.
– А что! – загорелся очередной идеей Караг. – Почему бы и в самом деле не попробовать? Вот бы и нам такие мутации!
– Во‑первых: мы спешим! – напомнил друзьям Спин, – Во вторых: хоть мы и всеядны, но это не значит что молоко нам пойдет на пользу. Вдруг мы в кисель превратимся?
Или прозрачными станем?
– Не, лучше невидимыми, – не согласился Караг.
– И в третьих: нам лучше найти ту самую Корову, уже знакомую с человеком. Скорей всего она бы против Кремона точно возражать не стала.
– Действительно, сейчас только присмотримся, – согласился Невменяемый, внимательно всматриваясь в приближающуюся тушу самого исполинского животного планеты. – А на обратном пути можем и подоить. Да и другие Коровы обязательно должны встретиться…
– Да наш перелет вообще эпохальный! – радовался Спин. – С этим поясом теперь можно все Топи облететь, всех коров посчитать, и любые форпосты обустроить в лучших местах.
И опять словно чьи‑то посторонние мыли стали проскальзывать в выражениях Кремона:
– Ты на чужие артефакты язык не раскатывай. Пояс принадлежит Царству Огов и использовать его для обогащения или усиления других государств – безнравственно и нечестно. А боларам, та сам не раз утверждал, вообще никакой частной собственно не надо. Разве что хотите стать погонщиками Коров? Вернее – пастухами?
– Если их молоко сделает нас невидимыми, – поскрипывал Караг, обмениваясь озабоченными жестами со своими соплеменниками, – То запросто! Пасти такое создание – великая честь. Вот это туша! Нет, вы только посмотрите сколько вокруг Коровы стал топианских монстров! Разорви меня на щепки, но если такая армия выйдет на сушу, то с ней никакое ДТО не справится.
Зрелище и в самом деле поражало. И насколько мог достоверно утверждать Невменяемый, живности вокруг данной Коровы копошилось, ныряло и передвигалось раза в два, а то и в два с половиной больше, чем вокруг той спасительницы, которая помогла ему в свое время добраться до берегов Энормии после Большого Топианского Урагана.
Герой не сдерживал своих восклицаний, рассматривая с бреющего полета буквально целые дивизии рогатых валелей, перекатывающихся, словно одеяла, скатэков; извивающихся парьеньш, и ужасающих своими раскрывающимися пастями борнусов.
Причем несколько стад борнусов, весьма похожих сверху на сорфитов, двигались чуть ли не идеально ровными колоннами по пять, шесть особей в ряд. Что вообще не умещалось в пораженном сознании:
– Глядите, как на параде идут.
– Они что, другие стаи не подпускают?
– Вроде того. Каждая Корова имеет свои персональные полки монстров, – рассказывал Кремон свои соображения по этому поводу. – Они не подпускают к молоку посторонних, чередуют подход к кормилице самок и следят, чтобы те не передрались при кормежке своего потомства.
Хоть болары и помнили прежние рассказы своего друга, но все равно пыталисбь уточнить для себя некоторые детали уже после того, как огромная ходячая фабрика специфического молока осталась позади:
– Только ради такого зрелища следовало сюда слетать. Но ты точно можешь утверждать, что именно корова руководит своими охранными дивизиями?
– Скорей всего. Ведь когда мне удалось вступить с ней в некое подобие контакта, она пошла с берегу прямиков, да еще и с некоторым увеличением скорости. Уже, посудите, насколько важный фактор. Правда, когда Барьер оказался уже совсем близко, сопровождающие монстры стали пытаться всеми силами столкнуть свою кормилицу с неверно, как бы, выбранного маршрута. Значит, тоже как‑то ориентируются, имеют свои независимые инстинкты и наработанные тысячелетиями навыки. Я хорошо видел, как самые жертвенные монстры пытались собственными телами поправить курс, оказываясь в пределах досягаемости гигантской пасти, но только с одной стороны. И когда не последовало нужной реакции, они чуть ли не стали путь корове перегораживать всеми полками. Пришлось мне самому повернуть Корову вдоль Барьера и уже добираться к берегу на левитации. Благо силенок к тому времени имел под завязку.
– Да, тоже зрелище получилос эффектное, – подтвердил Спин. – Но вот как же получается, чот не все монстры крутятся вокруг своих кормилиц? Ты только глянь, сколько их рлвсюду независимыми группами роится.
– Да‑а‑а…, раньше их столько не было, – бормотал Невменяемый, – присматриваясь к островкам, кишащим топианскими хищниками и в ядовитой жиже, которая прямо вскипала бурунами от творящихся в ее толще противостояниях: – И ведь тоже друг друга поедают, но общая численность только увеличивается. Что же тут случилось?
И почему они не вымирают от элементарного голода?
Вопрос был чисто риторический. Уже давно ученые и исследователи пришли к единому выводу, что даже при прежней численности монстров они не могли бы прокормиться той флорой и мелкой фауной, которая со стремительной скоростью произрастала в Топях. Так что невероятную выживаемость приписывали особой, всепланетной магии.
Как и тот фактор, например, что драконы летают сами, да еще и груз в виде человека могут нести. Или то, что тяжеленные болары летают по небу, словно легонькие мыльные пузыри.
Конечно, и всепланетную магию пытались изучить, раскрыть и научиться ею пользоваться, но пока подобные тайны и не думали открываться.
Совсем недалеко от первой, отряду попалась вторая Корова. Потом еще несколько. И над каждой они старались пролететь, а Кремон хоть поверхностным взглядом узнать свою спасительницу. Пока знакомых отличий он не обнаружил. Но зато болары от души полюбовались, как животное великан переползало вполне большой остров, оставляя за собой продавленную колею из чистой, перепаханной земли без единого корешка или листика. Широченная и высоченная пасть сгребала по пути движения все: начиная от Габусов, ядовитых деревьев с вонючей жидкостью в стволе; и кончая желтым тростником, двухцветные листья которого обладали режущей, словно нож кромкой и острой ядовитой колючкой в навершии. Но и естественно, что в пасть попадала вся та живность, которая не успела убраться с дороги.
Охранные стада тоже резко уменьшали растительный покров, но после них оставалось хоть что‑то зеленое, красное, желтое или шевелящееся. После прохода ползущей молочной фабрики – ничего не оставалось.
Когда стали подлетать к Большому острову, окружающие его болота явно углубились, потому что Коров, теоретически могущих плыть, но при этом утопив все свои многочисленные соски, там уже не попадалось. Вообще‑то были сведения, что над глубиной до двадцати метров самые гигантские создания планеты вполне спокойно передвигались, упираясь в дно выдвижными ногами‑ластами, а вот как они смогли бы плыть на более опасных глубинах, оставалось лишь догадываться. По крайней мере, к островам с диплодоками Коровы никогда не приближались. Как и сами диплодоки никогда не пытались по ядовитым Топям перебраться вплавь в другие места.
По видимым горам, сориентировались окончательно. Решили начинать проверку с форпоста номер один, находящегося южнее остальных. И уже издалека поняли, что там не что спасать, там и осматривать нечего. Сооруженная крепость оказалась разворочена словно по ней вели огонь из десятка литанр одновременно. Причем часто‑густо уже везде произрастали молодые побеги деревьев и густо пробивался желтый тростник. А несколько лениво бродящих по развалинам монстров, своим видом словно показывали: ничего тут нет, все давно или съедено, или разбежалось.
Второй форпост находился недалеко, строго на север, среди виднеющихся гор, и связка боларов, так и не опустившись на землю, устремилась туда. Тем более что и усилившаяся тоска в груди у Кремона заставила его поторапливать друзей:
– Давайте быстрей! Осматриваем все, делаем отдых на крутом склоне горы, и сразу в обратный путь. Вы себе только представьте, как о нашей пропаже волнуются! А уж как Огирия переживает, я и представить себе не могу.
Кажется в тот момент он только и мечтал, как быстрей добраться до Яны и встретиться со своей очаровательной Молли.
Поэтому даже не особо присматривался в открывающимся пейзажам и практически равнодушно отнесся к нескольким жутким ящерам и парочке пасущихся в роще диплодоков. Настолько ему хотелось домой, в столицу Царства огов, и настолько он а стал хмурым и задумчивым. И только заполошные крики боларов вывели его из ностальгического самобичевания.
– Видим форпост!
– А в долине чуть ниже, идет бой!
– Группа людей пытается прорваться к форпосту, а навстречу им готовится вылазка!
Надо помочь!
– Держаться корнями всем вместе! – предупредил Спин. – Вытягиваемся в одну линию!
Приготовить литанры и арбалеты! Только не пожгите и не продырявьте своих! Чуть ближе… Огонь!
Форпост располагался в наилучшем для обороны месте и мог считаться воистину неприступным. Потому что прижался к склону нависающей над ним скалы, оградился неприступной стеной, да еще и господствовал над примыкающей, довольно огромной долиной. Долина изобиловала разными деревьями, многочисленными кустарниками, да чернела болотистыми не то лужами, не то озерцами. И вот именно на этой долине и сконцентрировалось до нескольких тысяч топианских монстров самой разной величины и вида, и вся эта шевелящаяся масса плотным кольцом окружила прорывающуюся к форпосту группу людей из нескольких десятков человек. Группа уже добралась до середины долины, но видимо магические силы Эль‑Митоланов были уже не пределе, а литанр или не было вообще, или отсутствовали заряды к ним. Так что атакующие завязли, уже практически остановившись в продвижении.
Понятно, что находящиеся в форпосте коллеги прекрасно рассмотрели критическую ситуацию, и как раз за несколько моментов до появления нежданной помощи с небес, через открытые ворота, на большой скорости, устремились вниз по крутому спуску в долину. То есть, теоретические шансы спасти прорывающийся отряд у них имелись.
Только вот слишком людей мало было, тогда как количество монстров увеличивалось прямо на глазах. Видимо они ворвались в долину, преследуя по пятам окруженный отряд.
У спешащих со стороны форпоста, зарядов к литанрам оказалось ограниченное, до смешного мизерное количество. В большинстве случаев они старались уничтожить хищников ударами мечей, копий, стрельбой из луков и арбалетов, оберегая как магическую силу колдунов, так и бесценные для них, заряды к литанрам.
Отряд боларов только с первого захода выжег широченную, поперечную просеку среди сходящихся отрядов. А потом цепь пошла над шевелящейся массой зигзагами, продивая дорогу к окруженным. Можно сказать успели вовремя: около десятка валелей прорвали кольцо обороняющихся людей и теперь находились почти в центре круга. Стрелять в такой ситуации было нельзя, от взрывов и люди могли пострадать, поэтому Кремон, вошедший в азарт бой скомандовал:
– Меня – туда! Помогу мечом!
И спрыгнул пряммол на спину одного из валелей с высоты нескольких метров. Уже он знал прекрасно как с этими тварями справляться, а отлично тренированное и давно выздоровевшее от всяких болячек тело боевых навыков не потеряло. Да вудара мечом – и голова валеля, практически отделилась от туловища, а он сам рухнул на брюхо.
Следующие несколько прыжков вперед, уклон от грозно несущихся рогов, очередная пара ударов, и на одного монстра меньше.
Дальше бой пошел на той скорости и возле той грани сознания, когда воин не замечает всеобщей диспозиции и рубит только того, кто находится к нему ближе всего. Конечно, инстинкты при этом не позволяют ранить своего, тем более что люди от топианских монстров отличались радикально.
Невменяемый получил парочку неслабых ударов рогами, несколько раз летел кувырком от жутких столкновения, пару раз с головой окунулся в те самые черные, зловонные лужи, которых оказалось в долине на удивление много. Благо еще, что они не были глубокими, и удалось оттуда выскочить, лишь слегка испугавшись утопления. К черной жиже н и земляной грязи на его тело и непробиваемый сюртук наслоились и фонтанирующие внутренности валелей, а чуть позже и других монстров, которые преграждали дорогу. Так что внешний вид мог напугать и диплодоков, окажись тут такие вдруг перед самым носом. Но и все остальные люди, оказались сродни своему спасителю; грязные, прокопченные и обрызганные невесть чем с ног до головы.
Поэтому когда стало вдруг некого убивать и абы отряда сошлись среди туш изрубленных хищников, то узнать, кто есть кто, было невозможно. Но крики радости и восторга дружно вознесли к небу все без исключения. Теперь уже легко можно было рассмотреть, что одна цепь боларов из десяти особей вытесняет топианских животных вообще из долины, а второй десяток добивал разбегающихся тварей уже непосредственно на пути к форпосту. Ну а два лидера, обеспокоенно летали над людьми и выкрикивали:
– Кому нужна помощь?!
– Кремон, ты где?! Подними хоть руку вверх!
Сам герой к тому времени этих криков еще не расслышал, а довольно ошарашено наблюдал за массивным отступлением топианских монстров. Рядом с них шумно и тяжело пытался отдышаться какой‑то воин, поэтому и обращение последовало именно к нему:
– Странно! Раньше все монстры самоубийственно бросались в атаку пока все не погибали. Чего это они трусить стали?
Воин повернул голову к вопрошавшему, хотел было вытереть глаза рукавом, но только скривился и просто попытался пару раз сморгнуть. После чего показались его белые зубы:
– О‑о! Так это вы нас спасли?! Ну здорово! А мы уже и надежды потеряли добраться обратно… Спасибо!
– Да не за что! Жалко, что чуть раньше не успели. Есть погибшие?
– Пока не знаю, вроде все на ногах… А монстры теперь поумнели, разве в Энормии об этом не знают?
– Да ну?! Как это поумнели? – поразился еще более Невменяемый. – Новый вид разумных, что ли?
– Да нет, не до такой степени. Но кое‑какая сообразительность у них за последний год появилась. Как у диких шейтаров, примерно… Чувствовать силу начали и сразу бегут…
Вот к тому времени и донеслись до них заполошные крики боларов:
– Кремон, ты где?
– Ищите тело Кремона Невменяемого!
– Он выглядит как урожденный ордынец!
– Или знак подай, щепки тебя уколи!
От понимания криков и хорошо знакомого имени, все люди застыли на местах и с максимальной интенсивностью осматривались вокруг, заглядывали под туши валелей, скатэков и даже заглядывали в пасти парьеньш и борнусов.
– Да здесь я, здесь! – облепленный грязью герой поднял вверх свой меч и помахал им. Второй рукой он пытался задействовать свой уникальный артефакт‑очиститель, который ему дали в дорогу Галиремы. – Что за напасть! Чего это он не действует?
Странно…
Почти все, кто стоял на своих ногах, двинулись на этот голос. Тогда как половина воинов, будучи колдунами, стала интенсивно очищать свои тела и обмундирование от грязи магическими структурами, благо сил на это расходовалось немного, да и бой практически закончился. А стоящий рядом воин, успел схватить за плечи занятого артефактом Кремона Невменяемого раньше подлетевших боларов и затряс в объятиях:
– Невменяемый! – глушил он своим басом. – Дружище! Как ты здесь оказался?!
Какими судьбами!?
И одновременно с приветствиями задействовал очистку себя и частичную, поверхностную очистку молодого героя. Вот только тогда тот и узнал басовитого крикуна:
– Липон?! Ай да Бравый! Ай да ветеран! А ты здесь какими судьбами?
Липон Бравый, легендарный командир специального пограничного отряда "Коршуны" познакомился с Кремоном еще во время его первого похода в Топи по заданию Хлеби Избавляющего. Именно он и представлял молодого героя к его первым наградам за собственное спасение и за спасение всего отряда. Было что вспомнить и чему порадоваться.
– Ну у тебя и рожа! Вылитый ордынец! Поймал бы на границе сразу бы…
– Но, но! Своих не тронь!
Но пока они тискали друг друга в объятиях, Невменяемый вспомнил и про своего первого, знакомого еще с Плады и юношеской муштры наставника:
– Слушай, а где Сонный? Он ведь тоже где‑то здесь…
– Да вон он несется! – оскалился Липон, кивком головы указывая на людей отряда вылазки, – Сейчас нас с ног свалит.
– Давид! Живой!
– Кремон! Спаситель ты наш!
Друзья и в самом деле сшиблись с таким звуком, словно решили протаранить друг друга насквозь и Бравый пожалел, что не догадался поставить меж ними силовую структуру. Но ничего, кажется все обошлось без травм, да и подлетевшие Спин с Карагом отвлекли на себя большую часть восторженных ударов и дружеских приветствий. Правда и они первыми обеспокоились после осмотра долины:
– Нам тут сверху видней, так что заметно: хищники опять скапливаются и прорываются в долину. Отходим к форпосту!
Кто бы здесь ни командовал до этого момента, опротестовывать распоряжение летающих растений никто и не подумал. Все дружно устремились к надежным скалистым стенам. К тому же болары забрали трех тяжелораненых, и даже подхватил корнями четверых легкораненых, потому что те значительно замедляли общее движение колонны. И только уже в самой крепости люди и болары предались ликованию после чудесного спасения, а также приступили к расспросам и рассказам о сути происходящего:
– Первая крепость пала самой первой, – повествовал Сонный. – Ну а двадцать человек оставались в третьей, думали, что спокойно продержатся. Да только монстры до такой степени обнаглели, что стали скалу на фронтальной подпоре раскапывать, вот несущая стена и рухнула. Пришлось нашим срочно уходить. Хорошо, что проблесковый маяк у нас работает, узнали о беде и Липон с боевым десятком рванул навстречу нашим. До них‑то дошли легко, а обратно…, ну ты сам видел.
– Да вы бы и сами справились, – скромничал спаситель, – Но ведь и нам с боларами надо держать себя в боевой готовности, хоть иногда разминки устраивать.
– Да‑а! Отлично размялись! Но как это вам удалось к нам из Энормии прорваться?
– Ну…, не совсем все так просто, – замялся Невменяемый, решив пока при всех не раскрывать откуда, по какой причине они прилетели. Тем более что в его голове мелькнуло воспоминание о странном утверждении боларов о каком‑то противоестественном сигнале Маяком с этой стороны. А ведь боларов здесь нет!
Этот нонсенс еще предстояло выяснить, да и самое главное, – пора уже было немедленно возвращаться в обратную дорогу. Воспоминания о Молли и Галиремах, словно ножом полоснули Кремона по сердцу. Поэтому он завершил свои пояснения расплывчатым утверждением: – У нас несколько другое задание…
Не в правилах опытных колдунов и пограничников было слишком дотошно расспрашивать тех разумных, кому они полностью доверяли. А уж молодой герой наверняка занимал в этом списке чуть ли не первое место. Другой вопрос, что теперь делать обитателям поста дальше? Прибудет ли к ним помощь и не останутся ли они теперь здесь навечно? Но следует ли об этом спрашивать при всех? Эти, и прочие вопросы так и вертелись на языке у командиров, но ведь следовало и угостить гостя с дальней дороги. Да и отмыть его от налипшей под обмундирование грязи: посторонней магией получится слишком хлопотная, а самое главное неприятные процедура.
– Ну так давай вначале под душ! – распорядился Бравый.
– А мы пока и стол праздничный накроем, – подмигнул Давид Сонный, – У нас конечно не густо с припасами, а уж тем более с деликатесами…
– Ничего, мы и сами с гостинцами, – заверил его Кремон, но тут же спохватился и нахмурившись от собственной, неожиданно навалившейся скаредности, только и сумел из себя выдавить: – Спин, подумай пожалуйста, чем мы можем поделиться с обитателями Форпоста? – после чего замялся еще больше и перевел разговор на водные процедуры: – У вас тут и душ есть? И с водой никаких проблем?
– А как же! – Давид потащил друга в пробитые в скалах помещения, проводя по пути короткую экскурсию. – Здесь словно сама природа создала уникальное убежище.
Первым строителям только и пришлось чуть подровнять, малость углубить, кое‑где усилить, да пробить узкую штольню к горному озеру. Причем вода там чистейшая и пресная. Так что рыбой мы обеспечены, да и душ у нас может действовать непрестанно. О! Гляди, как уже остальные воины моются, да и колдунам здесь сплошное удовольствие.
Женского общества в крепости не было, так что простые воины сразу отправились к душевым, мылись сами и спешно отстирывали свои одежды. Для вещей и массы висящих на нем безделушек, Давид приволок герою отдельный стол:
– Вот, раскладывай. Пока сам отмоешься, и я тебе все одежды, оружие почищу и просушу.
Раскрывать все секреты навешанных на него артефактов, Кремону почему‑то не хотелось, Как и вообще раздеваться и снимать с себя все до голого тела:
– Может, я прямо так помоюсь? Какая разница…
– Да ты что, совсем в скромники записался? – поразился Сонный. – Или грязь, милее чистоты? Все равно ведь не вымоешь эту гадость как следует.
– Да у меня вроде как и вещица есть одна, – Кремон расстегнул сюртук, снял с пояса и присмотрелся к изувеченному артефакту. И сразу разозлился из‑за явной потери: – Однако! Тот валель меня таки рогом хорошо поддел! Жаль, что я его вообще на куски не разрубил!
– Давай, давай, раздевайся, – подбадривал его первый наставник, – Сейчас тебя вымоем, а потом и эту твою штуковину подправим. Авось и удастся починить.
Две противоборствующие сущности боролись в Невменяемом со страшной силой. Но все‑таки победила та, которой нравилась чистота, чем та, которая хотела выполнить слово, никогда не снимать с себя магические амулеты поддерживающие силу лечебных структур.
С недовольным, но решительным видом молодой герой разделся, выкладывая на стол все, что находилось на его теле. При виде литанры и сразу пяти пластин с зарядами к ней, Сонный завистливо хмыкнул, а попытавшись рассматривать все остальное, вообще впал в некоторый ступор. Тогда как его друг, оставшись полностью голышом, бегом устремился под струю ледяной, но кристально чистой воды, освежающей до глубины сознания. К всеобщему удивлению, герой простоял под душем раза в три большее время, чем подсказывала логика. Слишком уж мешали ему избавиться от леденящего холода странные мысли и воспоминания.
К столу он вернулся совсем иным человеком, с удивлением и стыдом вспоминая, как некоторые свои последние мысли, так и некоторые свои действия. И застал там не только обоих лидеров боларов, но и подошедшего следом за ними Липона Бравого.
Причем легендарный командир пограничного отряда явно настроился на весьма тяжелый и серьезный разговор:
– Кремон, как оказалось, у тебя просто немыслимое для нас богатство: невероятное количество пластин с зарядами для литанр.
Этот вопрос и боялся больше всего услышать Невменяемый. Ему стало стыдно.
Настолько стыдно, что он отвел глаза в сторону.

Глава шестнадцатая
ОЗАРЕНИЕ

Но отвечать следовало все равно. И хорошо еще, что первый вопрос последовал настолько дипломатично, что оставлял шанс варьировать со своими предыдущими решениями. Поэтому, делая вид, что внимательно присматривается насколько отстиралась магическими умениями Сонного нижняя, нательная рубаха, Кремон постарался придать своему тону максимальное равнодушие:
– Спин, я надеюсь, вы поделились правильно? Оставьте ребятам, как все запасные пластины, так и половину литанр. Пяти штук нам вполне хватит за глаза.
Так как в ответ последовала тишина, Невменяемый не спеша надел нижнее белье, и словно в размышлениях сам с собой, продолжил:
– И вообще, скорей всего придется срочно мотнуться в Энормию с докладом о здешних делах…, ‑ затем резко повернулся к друзьям: – Или лучше сразу начать полную эвакуацию форпоста?
Давид улыбнулся и похлопал нахмуренного Липона по плечу:
– Расслабься! Я ведь говорил, что парень шутит, а ты не верил. Ха! Уж я‑то его лучше знаю!
– Ну и шуточки у тебя стали, – облегченно, но все еще с некоторой обидой задышал Бравый. – Я уж и в самом деле испугался…
– Парьеньш бояться – в Топи не ходить! – попытался выдавить улыбку и Кремон. При этом он уставился на Давида, который держал в руках обе ленты из амулетов. – Что ты так в них вцепился? Давай я их надену.
– Постой, не спеши. Я тут их немного рассмотрел и хочу тебе кое‑что показать, Ах да, ты ведь не видишь… Но поверь мне на слово, да и все коллеги подтвердят.
– Да ладно, я и тебе поверю. Чего ты?
– Так вот, каждая вторая из этих пластин и в самом деле служит для сохранения какой‑либо структуры. Может лечебной, может еще какой, тут объяснить может лишь тот, который эти амулеты создавал. Но каждая первая – это не что иное, как готовая структура подчинения или наущения. По всей видимости, тебя кто‑то с жуткой настойчивостью пытался, или пытается подчинить своей воле.
В голове у Невменяемого воцарился хаос мыслей, среди которой превалировала одна самая яркая:
"Зачем они это сделали?! – причем сомнений в опознании неизвестных якобы злоумышленников и сомневаться не приходилось: – Только Галиремы могли такое сотворить, только они! А для чего? Я ведь и так люблю Молли и собирался остаться с ней в столице Огов. Или не люблю? – он к себе прислушался, с удивлением ощущая, как зовущая к любимой женщине безумная тоска вдруг вообще куда‑то испарилась. Да и сама любимая вдруг превратилась просто в симпатичную, пусть и довольно милую красотку. Разве что воспоминания о дочери несколько пронзили сердце вполне естественной ностальгией по воистину родному и близкому человеку. – Так что же это получается?! Меня пытаются окрутить, зомбировать, приручить и заставить что‑то делать как тупого и бессловесного шейтара?!" От напряжения и попыток вспомнить какие‑то проносящиеся в воспоминаниях снов образы, резко заболела голова и нарушилась равновесие. Он покачнулся и схватился за виски. И уже, словно сквозь ватный туман, услышал очередные вопросы:
– С тобой все в порядке? Никаких странных мыслей в последнее время не возникало?
Вспомни…
– Хм! В том‑то и дело, что возникали…
Он со стыдом вспомнил как совсем недавно и первого наследника подумывал, как уничтожить, а заодно с ним и всю его Ставку, и как слишком радеть вдруг начал за принадлежащие Галиремам ценности, оружие и артефакты.
– М‑да…, причем мыслишки довольно подленькие…, ‑ признался он товарищам. Но после этого ничего больше в голову не пришло, как укорить боларов: – А вы куда смотрели? Не видели, какую ахинею я начал нести в последнее время?
– Как же! Не видели мы! – заворчал с раздражением Караг. – А кто тебя сюда приволок? А кто тебе соврать о Маяке придумал, лишь бы подальше тебя от этой Галиремы убрать? А кто тебе зубы всю дорогу заговаривал и…
– Все, все, все! – перебил друга Кремон. – Сразу не осознал, зато теперь понял и говорю от всей души: огромное спасибо! Плюс, с меня самые лучшие фрукты в виде угощения и в знак благодарности.
– Фрукты – целый месяц! – капризно потребовал Спин – Да хоть всю жизнь! – затем подошел к Сонному, и ногтем постучал по ленте с амулетами: – Нельзя ли так устроить, чтобы те самые, которые плохие – аннулировались, а те, что лечат – остались?
– Трудно, но если мы тут ночку над этим посидим, то сработаем. Но я бы на твоем месте вообще не рисковал носить эти ленты. Мало ли там какие сюрпризы лечебные заложены.
– Да это не страшно, здоровье я всегда поправлю, а вот с мозгами расставаться жалко, мог такого натворить…
– Ладно, амулеты мы тебе почистим, а что у тебя еще есть интересного?
– О! Много чего! Наверняка и не поверите…
И он стал кратко описывать принципы действий имеющихся у него артефактов. Особо при этом остановившись на уникальном, наверняка единственном во всем мире кожаном сюртуке, который обладал миниатюрным Заливным Щитом. Понятно, что уже через полчаса у друзей пропали даже остатки всяких сомнений в том, что они перед собой видят прежнего Кремона Невменяемого.
Наверное поэтому, во время последовавшего затем праздничного обеда, Давид Сонный и от гостей не стал скрывать недавнего эпохального открытия, которое было сделано на третьем форпосте. Вернее не только на третьем, все три группы ученых уже долгое время работали над проверкой одной старой идеи, утверждающей, что Гиблые Топи, а вернее непосредственно жидкая среда – это практически единый, довольно‑таки организованный, слаженный, идеально сработанный организм. Причем если неглижировать образами, то все болота можно было сравнить с единым муравейником, в чреве которого обитали то ли одичавшие, то ли искусственно выведенные в глубокой древности животные. По имеющимся предположениям и некоторым намекам, расшифрованным в трактате "Установки", Древние создали здесь гигантскую лабораторию жизни под открытым небом и в питательной, отлично сформированной живительной субстанции прогоняли и формировали различные варианты различных видов. В том числе сходных с собой и сделанных по своему подобию.
Именно для решения или отрицания этого вопроса о единой субстанции, Энормия и бросила для исследования Топей как невиданные средства, так и самых лучших ученых, из числа добровольцев. И те, можно сказать, таки отыскали единую связующую силу, в общей массе скрепляющую всю жидкость в Топях. Нашли, доказали и теперь могли утверждать о едином организме. А раз имеется организм, то можно отыскать для него и нечто смертельное. Вся сложность заключалась в том, что по всем признакам этот организм можно было считать бессмертным.
Понятно, что при постоянной помощи с большой земли как людьми, так и знаниями, компонентами и ультрасовременными ядами, удалось бы отыскать нужное вещество, способное убить Топи Но вот тут как раз и случилась полная изоляция, как итог неожиданного и взрывного увеличения поголовья болотных монстров. Первый форпост был разрушен легионами хищников, третий пал накануне, и Давид Сонный со всей серьезностью утверждал:
– И до второго форпоста этот единый организм обязательно доберется. Вот помяните мои слова.
Липон Бравый не разделял мнение ученого:
– Это он от страха так говорит. Показалось ему, что твари стали действовать слишком уж разумно, вот и вздумалось, что это Топи ими руководят. Смешно, честное слово!
На что Невменяемый пожал плечами и помотал головой:
– Не скажи, Липон, не скажи. Ты ведь и сам помнишь, насколько бестолковыми были прежние чудовища, а утром мы изумлялись, как они вокруг Коров чуть ли стройными дивизиями курсируют, Да и сегодняшний их отход в долине меня просто поразил. Не было такого раньше. Да и твои слова первые – какими были?
– Ха! Так одно дело, если хищники поумнели как шейтары, и совсем другое, если прав Сонный. Тогда нам надо немедленно умолять тебя о полной эвакуации всех нас на большую землю. Еще раз повторю: немедленно!
Некоторое время оба вида разумных шумно спорили, пытаясь решить стоящую перед ними проблему. То, что эвакуацию, хотя бы частичную следует предпринять, они договорились, а вот некоторые ученые наотрез отказывались покидать форпост.
– Как раз сейчас мы и может отследить некоторые закономерности, отыскать самое действенное средство и таки уничтожить Гиблые Топи, как единый организм! – горячо восклицал один из ученых. – Нельзя останавливаться на полпути! Нельзя!
– Но не ценой же собственных жизней, – пытался его вразумить Давид Сонный. – Тем более что дальнейшие обследования можно проводить с нулевого уровня.
– Ха! Ты сам знаешь, что здесь наибольшие глубины! – спорил его оппонент. – Ну и разве что, еще возле самого моря на севере. И значит здесь сосредоточено самое сердце всего муравейника, самое уязвимое, или правильнее сказать, открытые для экспериментов внутренности единой субстанции.
Они бы еще долго спорили, если бы Кремон не припомнил кое‑что из рассказов Золаны про ее спасение из этих мест, и не начал довольно быстро, но самое главное – требовательно, задавать вопросы:
– И какая здесь глубина вокруг Большого острова?
– От ста, до двухсот метров.
– А если выпустить бочку яда именно здесь?
– Это будет для топей почти так же, как для тебя маленький укол иголкой.
– Тогда если сто бочек плеснуть?
– Прикинь, если бы тебе иголку воткнули в мякоть на треть.
– И тысяча бочек не отравит?
– Более толстая игла – в то же самое место. Ты просто рассвирепеешь и все массой своих хищных рук и ног набросишься на иглоукалывателя. Сколько тебе говорить:
Топи бессмертны, и даже одновременно вливание в нее рек яда, не принеся ничего кроме еще большего ядовитого тумана который ветер унесет на большую землю. Здесь необходимо нечто кардинальное и более существенное, чем колоть иголкой…
– Очень яркое сравнение! – Невменяемый еще только подбирался к своим основным вопросам: – А что будет с растительным и животным миром, если Топи умрут?
– Да ничего с флорой и фауной не случится. Кто мутирует в нормальные растения, кот станет обычным травоядным, но поголовного хищничества не станет однозначно.
Скорей всего и Коровы выживут: им абсолютно все равно какую зеленую массу поглощать на своем пути.
– То есть здесь будет вполне нормальная, сухая почва со своими озерами, горами, реками, а также с территориями для нормальных поисков древних артефактов?
– О‑о! Это будет просто сказка для поисковиков всех мастей! Им хватит здесь работы на века.
– И кому достанутся эти земли?
На этот вопрос, после сосредоточения на нем всех взглядов, стал отвечать Липон Бравый. Видимо ему, как командующему на данный момент всей приграничной с Топями линией, уже давно были известны предварительные планы Рихарда Огромного. Хотя начал он без конкретики:
– Все будет зависеть от того, кто и как быстро наведет пограничные демаркационные линии, установит воинские посты и ограничит аппетиты соседей пограничными столбами.
– То есть, могут и все захватить?
– Да нет, все нельзя, – досадовал пограничник, словно от него сию минуту зависело распределение земель. – Мы ведь с таги и сорфитами союзники – значит им тоже придется отдать кусочек от западного побережья Большого острова, до Гористого острова с ним в придачу. Ну и огам, тоже вроде как дружим сейчас сильно…, им уже все остальное…
– Бедные оги, – Кремон придвинул к себе карту и стал мерить ее ладонью, – Им всего одна десятая достанется, плакать будут, они издавна веруют, что все здешние земли им принадлежат…
– Успеют застолбить – будут в своих правах, – хмыкнул Липон.
– Да и таги с сорфитами будут очень недовольны…
– Ха! Так ведь они своих металлических сорфитов все время в Топи отправляют, – уже и Давид Сонный возмутился, – А на наши запросы только виновато разводят ручками да пожимаю плечиками: мол, "нетути нечего"! Так что как в древней поговорке говорится: дружба дружбой, а артефакты врозь.
– Тоже верно… Но Энормии более чем две трети достанется. Справимся?
– Было бы золото, а достать его всегда успеется.
– Ладно, тогда еще пара вопросов: какая разница между уровнем моря и здешними болотами?
– Около пятисот метров. Да ты и сам должен знать: высота Барьера вдоль моря пятьсот тридцать метров.
– То есть если бы вдруг там открыть ворота, то вся живая сущность Топей утекла бы в соленое море?
– Ну да…
– И там погибла бы?
– У‑у‑у, – загудело сразу несколько голосов, – Скорей всего!..
– Там холодно!
– Да и соль в самом деле!
– Хотя страшней именно холод и большая растворимость в более гигантских объемах. – наперебой говорили ученые.
– И море не превратится в еще более масштабные Топи?
– Ни в коем случае!
Последний ответ был единодушен, но Липон Бравый сразу занервничал:
– Барьер нельзя повредить: днем он не поддается из‑за нерушимости и твердости, а ночами его зачищают и в некотором роде ремонтируют своей слюной топианские муравьи. Чего ты задумал?
– Пока еще ничего, вначале надо проверить кое‑какие сведения. Источник надежный, но деталь была отмечена, как несущественная и на ней внимание не акцентировалось.
Так что вначале мне надо самому глянуть. – Кремон встал: – Чтобы не откладывать дело в длинный сундук, вылетаю немедленно.
– Кого берешь с собой? – вскочил и Давид – Да никого. Тебе надо будет поработать над моими амулетами, остальные пусть выберут между собой пятерых, наиболее пострадавших в бою человек для эвакуации и составят списки всего необходимого на ближайшее время. Постараемся вернуться до утра и сразу отправимся в Энормию. Спин, Караг, думаю нам одной пятерки с литаврами хватит?
– Смотря для чего?
– Только смотаться к морю напротив острова, ну чуть западнее, Присмотримся к одной промоине, скорей всего и нырнем в нее, и сразу обратно. Управимся?
– Вполне, – проскрипели лидеры боларов. – Остальные и в самом деле отоспятся, да и тут помогут в случае чего…
– А что у нас с Маяками? – этот вопрос Кремон задал остающемуся командиру одной из боевых пятерок.
– Вполне хватает трех цветов, для передачи почти всех условных и нескольких сборных сигналов на большую землю.
– Отлично! Тогда подготовьте и отправьте основной сообщение; срочно собрать со всей округи все имеющиеся Флоры. Пусть приготовят для транспортировки в топи.
Если удастся, передайте и требуемое количество: не менее пяти тысяч штук.
– О‑о! – Возмутился Спин. – А мы столько утащим?
– Никуда не денетесь, вес я просчитал. Гораздо важней, что бы они собрали такое количество. Ну и условными сигналами доложите про общую обстановку на втором форпосте. Остальную информацию дадут Эль‑Митоланы Сонный и Бравый. А мы в путь!
Липон Бравый буквально держал Невменяемого за одежду, когда тот усаживался в сплетение корней:
– Откуда ты узнал о промоине? И насколько она глубока?
– Вот потому и лечу туда, чтобы самому все промерить. Человек, который мне об этом рассказал, заметил лишь огромные подвижки воды словно зыбь, да заглянув под низ Барьера, увидел промытый тоннель метров на пятьдесят вглубь.
– Мало, – сразу загрустил пограничник, прекрасно знающий как силу взрыва изделий из свалового пуха, так и зарядов для литанры. – Никаких Флоров вместе с пластинами не хватит! Вот если бы метров на пятьсот… По расчетам основание Барьера возле моря имеет не менее километра.
– Знаю. Потому и нырнуть надо. Мне кажется, Древние просто обязаны были оставить где‑то некое подобие стока. Со временем сток забился, или оказался наглухо засыпан. Но рассудите сами: по логике как избавиться от такого объема жидкости в случае неудачного хода экспериментов?
– Ну…, если рассуждать именно так…
– Если я ошибся, готовьтесь к эвакуации. Потому что иначе тут долго не продержитесь. Все, друзья, до скорого! – он похлопал боларов по корневищам: – Спин, Караг, отдохнули, дорогие мои?
– Ага, разве с тобой отдохнешь?..
– Меняетесь с собратьями? – последовал вопрос уже в воздухе.
– Ну, разве что бросим, и тебя кто‑то из них поймает, – забулькал скрипучим смехом Спин. А Караг ему вторил тем же тоном:
– А спорим, что не поймает!
Прислушиваясь к веселящимся друзьям, Кремон и сам рассмеялся:
– Чего это вы так радуетесь?
– Хо‑хо! Ты бы тоже радовался, если бы нас из‑под власти гипноза вырвал и мы вновь нормальными стали.
– Действительно… Спасибо еще раз!
– Ладно, сочтемся. Тем более что и ты нас пару раз и вытягивал, и спасал.
– Зато есть что вспомнить.
– Во, во! А что, кстати, ты с Галиремами будешь делать? – поинтересовался Караг.
– Может к ним лучше вообще не возвращаться?
– Э‑э нет! Я так просто им это не спущу, – рассердился Невменяемый. – С точки зрения политиканов, я их еще понять могу, но вот как человек человека – никогда.
И я им такое устрою, такое…
– Может не надо их убивать? – заволновался Спин. – Все‑таки они тебя лечат, и дочка у тебя там…
– Кстати, о дочке! Тоже теперь проверить следует. То эта Огирия утверждала королю Энормии, что у меня два мальчика, то вдруг потом выяснилось, что девочка!
И одна… Темнят они буквально во всем и мне их царей вдруг стало до смешного жалко…
– Себя пожалей! Если старший принц узнает, от кого у него дочка – такое может случиться!
– Догадываюсь… Вот потому мне и надо вернуться и все в подробностях выяснить, кажется принц все прекрасно и обо всем знает. Заодно и подлечусь до конца. При этом буду делать вид, что в полной их власти и радею за Царство Огов как за собственную родину.
– Нам показалось, что ты и в самом деле радеешь. Вот как на большой аппетит родной Энормии косо смотрел. Амулеты сняли с тебя, но ты все равно огов защищаешь. К чему бы это?
Кремон немного подумал, и вполне откровенно признался:
– Вы знаете, друзья, я уже как‑то и не могу сказать, что я больше за Энормию переживаю. Мне как‑то всех порадовать хочется. И огов, и драконов, против которых я готов быть костьми лечь когда‑то. Да что там говорить, даже колабов мне жалко в глубине души: вполне нормальные и совсем не противные разумные создания. А уж какие среди них великие гуманисты есть – вы и сами помните. А мы их с самого детства приучаемся ненавидеть.
Спин прямо на лету, легонько похлопал загрустившего друга по плечу:
– Отличные слова, парень! И ты знаешь, ты нам очень подходишь. Еще чуть, чуть и мы примем тебя в стаю, и назовем почетным боларам, самым праведным растением из нашего племени.
– Не льсти мне, деревяшка, – заулыбался Невменяемый, – Все равно зеленючкой мне не стать, в небо я не взлечу…
– Не зарекайся! – осадил его Караг. – Вспомни, как ты в шкуре дракона бороздил небесный океан? Еще выше и быстрей чем мы!
– О‑о! Так то совсем другое дело было… Или ты готов со мной телами поменяться?
Добровольно, а? Или ты, Спин?
Лидеры боларов надолго задумались, после чего опять принялись незаметно обмениваться жестами корней, и только потом продолжили "полетную" беседу:
– Наверное не рискнули бы…
– Но вот в тебе почему‑то уверены, что будь такая возможность ты бы попробовал.
– Признавайся?
Теперь надолго задумался Кремон. И только когда на бреющем пролетели над огромной Топианской Коровой, он ответил:
– Сомневаюсь, одно дело когда тебя заставили, приказали и ты в порыве ненависти и злости втискиваешься в тело своего врага, и совсем другое дело – добровольно.
Особенно уже после того как побывал в чьей‑то шкуре и хорошо помнишь все те негативные эмоции, когда первый раз очнулся в совершенно чужом организме. Ух!
Страшно!
– А сели бы приказали вселиться в одно из созданий Западных островов?
– Хм! Про них я и забыл. Все‑таки удивительные существа! И если так подумать, то ничего бы не имел против. Наверное, здорово дышать в воде и плавать в толще глубин с невероятной скоростью.
– Ну вот ты какой молодец! А мы бы на это тем более не согласились, хотя под водой ныряем прекрасно.
– Да я помню…
– И еще про одно переселение ты забыл, которое уже совершал несколько раз.
– Какое именно?
– Вспомни Сонный мир и дунитов.
– Ха‑ха! Так ведь это же сон! – рассмеялся Кремон. – Причем сон на основе массового гипнотического наркоза, который создают только фрукты из Поднебесного Сада.
– Так зачем же ты набрал столько фруктов, и последующие ночи только и собираешься, что путешествовать в Сонный мир?
– Не знаю… Может зовет похоть, как у большинства остальных людей, может тяга к приключениям? Вот потому и хочу изучить до конца.
– А ты никогда не задумывался над тем фактом, что мы сонные фрукты не едим?
– Точно! Уже задумался: а почему?
– Все просто – они на нас не действуют.
– Вообще‑то несколько странно… А вы пробовали?
– Пробовали в Менсалонии – никакого эффекта. Хотя наесться можно.
– Если их там гноят, то могли бы хоть боларов кормит. Но с этим ладно, к чему вы ведете? Или какие‑то сведения о Сонном мире появились?
– Точно утверждать пока не можем, но сплетня какая‑то от какого‑то Грюхуна дошла: якобы он древнее предание вспомнил.
– Еще более странно, – не верил парень, – Ваши шаманы тоже мало живут, и чего бы это один вдруг чего‑то вспомнил?
– А ты думаешь, мы от чего за три года так поумнели? – вопросом на вопрос ответил обиженный Спин. – Все привыкли нас за глупых зеленючек держать с опилками вместо мозгов, а сами то, сколько лет занимаетесь, пока читать и писать выучитесь?
– Ну, я то вас за глупых с самого начала не считал, но мысль вашу понял. И в самом деле, вы прогрессируете просто невероятными темпами. За три года, можно сказать, университет вместе со школой закончили.
– Вот видишь! А все потому, что у нас в сознании память предков начинает просыпаться. И если бы мы больше сидели на деревьях, да просто размышляли, то наверняка бы очень много чего полезного еще вспомнили.
– Ну началось, валите теперь все на Кремона: он такой, сякой, заставляет вас летать по разным странам‑континентам и по его вине вы остались тупыми как пеньки хаузпичи.
Друзья поняли, что не на того обижаются и веселое бульканье сняло напряжение в разговоре. Но мысль о слухе‑воспоминании Караг продолжил:
– Так вот, тот Грюхун утверждает, что Сонный мир и на самом деле существует и он на одной из наших лун.
– О‑о‑о…, ‑ протянул Невменяемый, задумчиво, непроизвольно пытаясь рассмотреть скрытое за туманными облаками небо, – Ну если так предположить, то тогда это Марга. Только она имеет зеленый обод по краю. И сели предположить, что зелень – это лес, а Занваль светит на наши три планеты именно вот так…, ‑ он крутил перед собой пальцами, пытаясь понять общую картину, но, в конце концов, воскликнул: – Нет! Не сходится самое главное: в Сонный мир можно попасть только когда у нас ночь, а там день. А это никак не получится с обратной стороной Марги.
Да и с Сапфиром так не получится. Не выдерживает ваша сплетня никакой критики.
Разве что вскоре ваш Грюхун еще более точные детали припомнит.
– Может и так, – согласился Спин. – Но ты все‑таки расскажи все подробности своих снов. Может и у нас чего в наших опилках из воспоминаний предков зашевелится.
– Да мне нетрудно, времени полно.
И Кремон с готовностью стал пересказывать о перипетиях своих путешествий в Сонный мир. Даже самому стало интересно припомнить все детали, словно повторно пережил всю эпопею сновиденческих приключений. И когда уже Барьер показался в пределах видимости, сам пожалел, что последние недели был настолько занят, вымотан и устал, что ни разу не удалось нормально лечь с вечера, прожевать сонный плод и наведаться к веселым и радостным дунитам.
Оставалось себе мысленно дать твердое обещание: как только, так сразу! Правда сразу же возникал резонный вопрос: когда это "как только" наступит?

Глава семнадцатая
НАСИЛЬСТВЕННАЯ СВАДЬБА

Ближе к утру, мучитель проснулся, а может и сделал вид, что проснулся, потянулся в своем маленьком кресле и капризным тоном пропищал:
– Ну и как, получилось у вас хоть что‑то? И перестаньте уже там шептаться и дергаться! – магическая сила отбросила мужчину от девушки, он грохнулся спиной на пол. А разозлившийся таги усилил магией голос и продолжил читать нотации: – Любое мое распоряжение должно быть выполнено беспрекословно! Ясно?
Мальвика вынуждено продолжала безмолвствовать, тогда как мужчина поднялся неспешно на ноги и вполне безбоязненно произнес:
– Может я и пожалею впоследствии о своих словах и о своей смелости, ваше сиятельство, но все‑таки заявляю свой протест и от имени посольства Энормии требую немедленно вернуть и меня и маркизу Мальвику Баризо на поверхность!
– Ах, ты требуешь? – захихикал таги. – Ну, чего замолчал? Хочешь опять что‑то высказать супротив моей воли? А вот не получится! Мало того, за твое мерзостное, подлое ослушание ты будешь наказан. Денег ты не получишь, свободы, естественно – тоже. И отныне будешь преспокойно поживать в Подошве, да скрашивать нашу скуку проводимыми над тобой экспериментами. Ну а так как я сущность добрая, то все‑таки перед глазами всех остальных своих соратников устрою вам официальную и вполне приятную свадебку. Ведь не пристало малознакомым, и главное посторонним людям участвовать в таких интимных совместных опытах, которые запланированы. Итак, бери ее на руки и отправляемся в главный зал церемоний. Мои товарищи и соратники уже проснулись по сигналу общей тревоги и торопятся на вашу свадьбу! Так что не будем заставлять их долго ждать.
Пока мужчина растерянно переминался с ноги на ногу, новый удар магической силы швырнул не чувствующую собственного тела девушку на каменный пол, обдирая до крови кожу.
– Если я сказал: взял на руки, то выполняй! – нравоучительно воскликнул Растел Ботиче. – Иначе второй удар ее размажет по стене и невеста сегодня даже стоять не сможет. Ха‑ха‑ха!
Ну и как тут было не подчиниться? Особенно простому человеку, не обладающему даже крохами магической силы. Хотя мужчина, беря Мальвику на руки, так и косился на оброненный возле стола меч. Перехватив его взгляд, герцог опять рассмеялся:
– Еще намаешься с мечом, я тебе обещаю! А теперь – пошевеливайся! В левый проход!
И не оглядываться!
Левитацией Растел притянул великоватый для него меч в ручонку и, лихо им размахивая, поспешил за парой обнаженных людей. В самом большом зале и в самом деле собрались все соратники сумасшедшего диктатора и с сонными глазами пытались сообразить, что происходит. Вид нового пленника некоторых шокировал, некоторых возмутил, но равнодушных на такое действо совсем не осталось. И без всякого сговора таги и сорфиты осуждающе замычали.
– Ух ты! Отличное музыкальное сопровождение! – веселился Ботиче, взбираясь на возвышение под самой стеной. – Очень похоже на орган, самый лучший музыкальный инструмент на свадьбе! Кто придумал такую прелесть? Неужели ты, Деморт? Ах, шалунишка, вижу, вижу что не ты… Наверняка это наша новенькая соседка, которая уже несколько месяцев мечтала о собственной свадьбе. Надо же, какое у нее предвидение врожденное! И вот, свершилось, я решил ее порадовать! Да и все мы, порадуемся, не правда ли, друзья? Ну, чего замолчали? Могли бы еще чуток помычать, у вас здорово получается, быкам и коровам было бы завидно.
Как самый сильный Эль‑Митолан из присутствующих, виконт Деморт шагнул вперед, и негромко заговорил. Причем делал он это так тихо, что герцогу пришлось замереть и податься телом вперед.
– Растел, я тебя не узнаю. Куда делся тот великий борец за справедливость, который нас покорил своими словами? Куда пропал тот разумный, который мог зажечь перед нами ярко горящий свет, зовущий на подвиги? Куда делать та твоя доброта, с которой ты оплакивал каждого нашего товарища, после его тяжкой, и на то время не бессмысленной гибели? Что с тобой, Растел?
– И что еще во мне не так? – с вкрадчивой угрозой прошипел Ботиче.
– Оглянись вокруг себя, ты не видишь, что мы в тебя перестали верить? Неужели ты не понимаешь то зло, которое стало твориться твоими руками? Ну ладно, девушка, она упала сюда вниз не по своей воле, и тебе чудом удалось ее спасти. Но это не значит, что она в знак благодарности к тебе обязана подвергаться сущим издевательствам. А этот мужчина? Зачем ты его похитил с поверхности? Это уже самое страшное преступление, которое ты за последние годы повторяешь второй раз…
– Замолчи!
– А если не замолчу, ты тоже от меня избавишься? – хмыкнул виконт.
– Что значит "тоже"? Ты в чем меня обвиняешь?
Деморт обвел рукой всех находящихся в зале:
– Мы тут собрались и хорошенько все обдумали. Поэтому не я тебя обвиняю, а все мы! – одобрительный гул подтвердил его слова. – Та молодая таги, которой ты сильно симпатизировал погибла не случайно. Это ты ее убил!
О попытках некоего любовного романа, закончившегося трагически всего пару месяцев назад, знали все и все. Даже Мальвике несчастная малышка успела нажаловаться за пару дней до своей бессмысленной гибели о том, что герцог полный импотент, но все равно заставляет ее гладить и ласкать его тело часами. Никакого большого удовлетворения это ему не приносило, а наоборот вгоняло в еще большую ярость и сумасшествие. Видимо и в самом деле его достала импотенция и он пытался провести какие‑то лечебно‑профилактические эксперименты со своим телом.
Причем выбирал для этого именно эту, самую молоденькую таги, полностью игнорируя другую женскую особь его вида, с романтическим именем Мони Лу, влюбленную в него без ума и готовую на любые услуги и унижения лишь бы прикоснуться к телу обожаемого герцога. Она не была колдуньей, но в свои тридцать лет выглядела шикарно и оставалось только удивляться, почему Растел не обращал на нее малейшего внимания. Он буквально терроризировал более молодую, случайно попавшую в подземный городок служанку.
Но и них ничего не получалось, и служанка трагически погибла. По изначальной версии слишком близко подошла к Порогу и ее затянуло иуда неожиданным магическим возмущением. Такое иногда случалось. Но когда Мальвика потребовала тщательнейшего расследования, все припомнили кто и где находился, чем занимался диктатор и когда нарисовали четкую схему передвижения каждого, Эль‑Митоланы с уверенностью заявили: подстроенная трагедия – дело рук Ботиче. Так что теперь соратники имели полное право обвинять своего лживого лидера в обмане и подлой жестокости.
Но когда Эль‑Митолан Деморт огласил вывода расследований, Растел не взбесился, как предсказывало большинство обитателей Подошвы. С минуту он задумчиво расхаживал по возвышению, а потом резко развернулся к соратникам, протянул руку в сторону виконта и равнодушным голосом проинформировал:
– Сейчас ты умрешь! Если будешь стоять на месте…
Треск на своде, заставил Деморта поднять голову и резко отпрыгнуть в сторону. А туда, где он только что стоял, вонзился острый, пышущий жаром камень в виде сосульки. После чего герцог продолжил свое движение с видом профессора, читающего лекцию своим студентам:
– Как видите, мои дорогие, я легко могу уничтожить любого и каждого в любом месте. Но мне этого чаще и не требуется. Потому что само Сопло меня защищает и пытается инстинктивно устранить любого, кто меня ненавидит или на кого чрезмерно зол я сам. Так что не обессудьте и поверьте: какую‑то глупую повариху мне убивать не было и малейшего смысла. Сама виновата, что прогуливалась в слишком опасном месте. Сопло уловило мое раздражение в ее сторону, усилило магические возмущения на Пороге и… Шансов у глупышки вырваться на поверхность больше не осталось.
– Да и у нас их нет! – констатировал оружейник.
Растел Ботиче опять остановился и скорбно кивнул:
– Плохо… Очень плохо, что вы потеряли веру в спасение. И зря, ой как зря, что вы мне не верите. Я ведь прикладываю все мыслимые и немыслимые силы для вашего освобождения…
Пока повисла пауза, осмелилась ехидно спросить сорфита Дения Мизр:
– Ваше сиятельство, а девчонку вы тоже для этого мучаете? Да и пленника для нашего освобождения привели?
– Ха! Ты будешь смеяться, моя громадная, но это – правда. И вы должны мне верить до конца и во всем поддерживать.
– Даже в этой гротескной свадьбе?
– Особенно – в ней! – герцог развел свои ручки в стороны, присмотрелся к парню, так и продолжающему держать маркизу на руках, и хлопнул с какой‑то глупой бесшабашностью в ладоши: – Ну ладно, раз здесь созрел бунт и кровавый заговор, придется принимать жестокие меры. Не бойтесь, казнить пока я никого не буду, но данной мне властью для начала проведу определенную церемонию. Итак! Жених, поставьте невесту рядом с собой и подойдите ближе!
Скорей всего тела пары пленников действовали по магическому принуждении, потому что во время выполнения приказанных им действий лица были перекошены от ярости и бессилия. Но местный диктатор на это не обращал внимания. Протянул свои ручонки вперед и пафосно воскликнул:
– Отныне вы муж и жена! Поцелуйтесь!
И опять‑таки магическая сила заставила людей прикоснуться губами. Но все остальные таги и сорфиты, присутствующие в зале, опять замычали с возмущением. И вновь злобной реакции со стороны герцога на это не последовало. Вместо нее он радостно рассмеялся и вскинул руки вверх:
– Разве так поют? Разве это музыка? Сопло! Сыграй нам свадебный марш!
И все вокруг затряслось, завибрировало от всепроникающих звуков. Наверное только одно живое существо прежде слушало такое удивительное, поразительное, будоражащее и одновременно парализующее страхом действо. Показалось что началось извержение вулкана, вместе с землетрясением и тотальным уничтожением всей планеты. Грохот, скрежет, гул ударом магмы и скрип рушащихся горных вершин сплетался в жуткое, но кошмарно ритмичное многоголосье, которое и в самом деле очень напоминало музыку. Дикую и неукротимую музыку природы. Немыслимую и величественную симфонию неживой материи. Страшный рык‑песню ледяного космоса смешанную с ревом раскаленных светил.
Стихло все так же неожиданно, как и началось. Многие сидели на полу с безумно вытаращенными глазами, остальные покачивались, закрывая руками слуховые органы и только Растел Ботиче, родившийся в этом жутком месте излучался радостью и невероятным восторгом:
– Отныне Гудас Вилт и Мальвика Баризо – муж и жена! Мальвика, уведи своего мужа в келью, где отныне будет ваше брачное гнездышко. Гудас, помни, ты должен немедленно постараться с продлением своего рода. Если вы будете увиливать от этой благородной обязанности каждого разумного существа, наказания с моей стороны не задержатся. Отправляйтесь!
Поглядев в след парочке, которая с потерянным видом двинулась прочь из зала, Растел Ботиче потер с оживлением ладошками и с энтузиазмом обратился к своим подданным:
– Ну а мы, сейчас подробно обсудим те эксперименты, которые могут конкретно помочь для вашего выхода на поверхность. Пора уже, я чувствую, поделиться с вами своими соображениями, теориями и открытиями.

Глава восемнадцатая
БЛОК – В ПИРАМИДУ УСПЕХА

Не прошло и часа, как небольшой отряд отыскал то место, где по рассказам Золаны Мецц существовало некое подмытое морем пространство. Таких мест вдоль всего Барьера хватало, все‑таки морские волны с регулярной методичностью били по скалистому берегу, разрушая его за тысячелетия и таки добрались пдо первых степеней искусственной преграды. Другой вопрос, что вымыть глубоко камень из под самой преграды, достаточно глубоко не удавалось. Так, метр, максимум три, да и те пространства с регулярной настойчивостью в течении ночи заделывали топианские муравьи. А уж о том, чтобы волны повредили хоть часть первой ступеньки – и речи не шло. Порода многократно крепче чем дуросовые не поддавалась самым современным бурильным сверлам, созданным умелыми ручками таги. А если и получались какие‑то сколы или царапины в течении дня, то ночью их опять устраняли все те же препротивные мурашки, или как их частенько называли Санитары Нулевого уровня.
Со стороны моря Барьер напоминал ступенчатую громадину, возвышающуюся на высоту пятьсот тридцать метров и одним своим грозным видом предупреждающую случайных путешественником от опрометчивой высадки или просто швартовке в этом месте.
Бывали случаи, когда нерасторопные исследователи вплотную крепили свои корабли к самому Барьеру. А затем, несмотря на полный штиль погибали от ночного нашествия лавины топианских муравьев. Так что всегда рекомендовалось ночью иметь между собой и сооружением Древних несколько метров чистой морской воды.
А ведь море холодное, недаром называемое Снежным. И Кремону только оставалось удивляться, как это Золана, вместе со своими путниками смогла продержаться несколько ночей на маленьких огрызках скал среди ледяной, а порой и захлестывающей волнами воде.
Но именно при первой своей ночевке, они и обратили внимание на большие подвижки воды туда и обратно, колышущиеся под самой громадиной барьера. А утром просто заглянули под свод. Они еще тогда подумали, что видимо сильный шторм размыл кусок мягкого грунта и получился широкий, метров на пятьдесят тоннель. В глубину суши он тоже виднелся метров на пятьдесят, но кроме как коротко заглянуть, троица выживших наемников ничего больше не предпринимала. Следовало немедленно взбираться на Нулевой уровень и на бегу отогревать окоченевшие за ночь конечности. Да и вообще, про эту деталь в рассказе Золаны, Кремон вспомнил лишь недавно, когда при разговоре с учеными подумал как о взрыве самого барьера, так и о пробое под ним отводного тоннеля. И сразу же пришло понимание, что и Древние обязаны иметь нечто эдакое, на случай экстренного уничтожения неудачного творения. Но Древние исчезли, а единая, вечно живущая субстанция осталась, и теперь слабосильным потомкам приходиться самим с ней бороться.
Дело уже приближалось к сумеркам, поэтому маленькому отряду следовало поторопиться. Благо еще что навыки совместного ныряния человека и друзьями боларами уже были отработаны давно. Поэтому четыре разумных растения разгрузились почти полностью от своих железяк, пластин с литанрами и прочего оружие, а Кремон разделся до нижнего белья. Затем укутался в некое подобие большого рыбьего желудка, ухватился крепко за корни Спина с одной стороны, а Караг его придержал за ноги, и вся ныряющая связка из пяти созданий нырнула в ледяную воду.
Тогда как три оставшихся на первой ступеньке Барьера разумных растения, принялись со всей для себя осторожностью разводить костер из прихваченных с собой дровишек. Сами болары и в снегу могли спать, а вот слабого, не имеющего должного талисмана человека, точно отогревать придется.
Отсутствие магической силы сказалось сразу. Невменяемый даже пожалел, что поперся в такую купель без предварительного осмотра и соответствующего настроя.
Все тело сковало льдом, грудь и дыхательные пути свело настолько, что захлебнуться он не смог бы при всем желании. Еще повезло, что расстояние в воде оказалось довольно коротким: метров через шестьдесят болары не просто под всплыли к воздушной полости вверху под сводом, а даже смогли приподняться в этой полости вместе с человеком над водой и задействовать прихваченные для освещения трего.
Ну и сразу, как только магические светильники разогнали полную темень, стало понятно, что над исследователями покатый, почти ровный свод широченного тоннеля.
Частично он был завален слишком уж правильными по форме каменными блоками, частично забит песком, мулом и переплетенными водорослями. Но зато связке, так и держась под самым сводом удалось пролететь еще добрых шестьсот метров, прежде чем они уперлись в полностью непроходимое каменное нагромождение.
– Отлично! – несмотря на перестук зубов от холода, радовался Невменяемей. – Если мы в этом месте заложим все доставленные Флоры. Да суммируем их с имеющимися зарядами к литанрам, взрыв получится на загляденье!
– Но ведь тоннель и сзади остался завален наполовину, а перед нами так вообще специально завален, – сомневался Караг. – Вся сила взрыва пропадет.
– Как раз наоборот! Вся сила пойдет равномерно в обе стороны и вудует любое каменное скопление с легкостью и изяществом. Было бы хуже, если бы сзади нас оставалось пустое пространство, тогда вся разрушительная сила вырвалась бы впустую А так… Да и потом, рвущаяся вниз под огромным давлением жидкая субстанция, здесь вымоет любую оставшуюся преграду.
– А если рухнет свод? И собой опять все перекроет?
– Еще лучше. Свод может рухнуть, только вместе с расколом всего Барьера. А это нам – тоже не руку. Так что…, ох! – задергался Кремон, прекращая свои рассуждения, – Давайте назад, пожалуйста! А меня уже судороги от холода добивают.
Снаружи болары быстренько развернули окоченевшего человека из его тряпок, накрыли несколькими одеялами и усадили чуть ли не на сам костер. Но зато уже через десять минут Кремон мог действовать своими конечностями, шевелить оттаявшими губами и интенсивно ругаться:
– Мне показалось, я превратился в сосульку! Какой кошмар! Если после первого нырка я и говорить мог, то после второго не мечтал оттаять.
– Ничего, с нами не пропадешь! – булькал смехом Караг.
– Но как же я буду заряды заклыдывать? На отм холоде у меня и руки дрожат и…все остальное!
– Зачем тебе самому переться? – удивлялся Спин. – Захватим Сонного и Бравого, они весь заряд как надо и уложат. И кипятить их потом в костре не придется.
– Нет, еще и их два тела вы не поятнете…
– Мозги замерзли? Или как? Это ведь я шутил по поводу нашей слабости. Сам посуди: чего нам стоит на большой земле прихватить еще парочку десятков боевых боларов?
– Точно! А пояс на всех потянет?
– Ха! Какой ты сомнительный стал!
– Свяжемся корнями и никого не потеряем! – заверяли лидеры разумных растений. – Ты главное сам ориентировку не теряй.
Еще через пять минут, Невменяемый стал быстро одеваться, а болары интенсивно распихивать по своим внутренним полостям боевое оружие и прочие мелочи. Так что успели взлететь чуть раньше, чем из Топей стали выползать полчища зеленых муравьев. Глядя на них, Спин удивился:
– Смотри, как на ту сторону со ступеньками все рванули! Неужели и в самом деле эта живая субстанция умеет опасность для своей жизни ощущать?
– Как бы там ни было, но будем надеяться, что наш кратковременный визит не создаст большой паники, – верил Кремон. – А то только топианских монстров в тоннеле нам не хватало! Тогда уж точно сюда армию придется для подготовки взрыва перебрасывать.
Они уже пролетали над глубинными территориями Топей, когда Караг обратил внимание остальных своих собратьев:
– Вы только гляньте, как интенсивно наши переговариваются с большой Землей!
Маяки буквально слепят.
– Ну так это, здорово! – обрадовался Невменяемый, но Спин ему возразил:
– Не совсем. Не забывай, что лучи этих Маяков сейчас видят болары чуть ли не всей планеты. Утверждать нельзя, что каждый поймет хоть сотую часть из сообщений, но мало ли что…, вдруг и среди нас какие‑нибудь глупыши найдутся. Сам знаешь, как порой труден бывает переход от полной дикости к нормальному существованию.
– Как не знать…, ‑ решил пошутить его товарищ. – Сам еще недавно был диким, диким…
– Все ерничаешь? А я вот как вспомню, в кого мы превращались под воздействием жезлов в Альтурских горах, так сразу корешки от страха отваливаются, и поросль на сфере сохнет.
– Да, уж…, лучше не вспоминать.
На форпост вернулись далеко за полночь и сразу же стали собираться дальше.
Лидеры разумных растений решили, что лучше отдохнут на берегу, пока Невменяемый будет собирать Флоры, собирать заказы, да подбирать нужное количество иных боларов для обратного полета.
Правда перед вылетом, пока приспосабливали раненых в плетеных креслах, пришлось Кремону поделиться с Эль‑Митоланами результатами проведенного осмотра и весьма оптимистическими соображениями по итогам разысканного тоннеля. Все мало сказать что обрадовались: на форпосте началось настоящее ликование.
– Не слишком ли рано радуетесь? – осадил преждевременные восторги Липон Бравый.
– Еще такие гигантские доставки надо сделать, потом вовершить грамотную уклабку Флоров и зарядов к литанрам и только потом дожидаться последствий взрыва.
– Вдобавок так и вода настолько ледяная, что вновь нырять ни за какие награды не стану, – пожаловался Кремон.
Брови Давида сонного поползли вверх:
– Кому же ты доверишь укладку зарядов?
– Вот тебе с Липоном и доверю! Готовьтесь, отсыпайтесь и ни за что тяжелое не хватайтесь. А то руки будут трястись.
– Ладно тебе, учить он нас будет! Сам только пару лет как впервые с Флором познакомился, а уже наставников учит.
– Кто же вас научит, если до сих пор такими неграмотными остались? – искренне удивился невменяемый, получая сразу по двум плечам шутливые удары от друзей.
Вылетел отряд к большой земле еще затемно и в пути ничего особенного не произошло, кроме одного: пролетая над второй по счету, при свете дня Коровой, Невменяемый вдруг почувствовал, что это – та самая! Вернее почувствовал еще во время сближения, а когда рассмотрел костистые бугорки на гребне, между которыми провел почти неделю, то не сдержался от радостного крика:
– Это она! Она! Опускайтесь ниже! Быстрей!
Громоздкая связка стала постепенно снижаться, тогда как оба лидера такой задержке не обрадовались:
– Вот радости сколько: кормилицу родную узнал! – побулькивал смехом Караг.
– А то что мы с ранеными и летим раскорячку, его совсем не беспокоит! – более строго возмущался Спин.
– Да что вы, в самом деле! – укорял их Кремон, ощущая в душе какой‑то счастливый трепет и восторг. – Она ведь почти разумная! Я просто обязан с ней поздороваться и поблагодарить за спасение.
Но когда они снизились чуть ли не до двадцати метров над гребнем, тот же Караг резонно заметил:
– И как она тебя узнает? Целоваться будете? Или она тебя в лицо запомнила?
Действительно, на радостях как‑то и забылось, что магический дар еще не восстановлен и воспользоваться своей уникальной методикой, которой когда‑то обучил отшельник из Себерецких гор, не получится. А сама Корова ни единым особенным движением не дала знать о своей разумности или какой‑либо узнаваемости.
Так и ползла по болотистой местности, процеживая через свою гигантскую пасть все, что попадалось ей на пути.
– Ладно, сейчас доить не будем, – решил Невменяемый, шлепками ладоней по корням подавая сигнал о продолжении полета. – Но на обратном пути, а еще лучше, как только появится возможность, мы эту громадину обязательно отыщем.
– Уговорил. Хотя какая тебе разница, какую именно Корову доить?
– Не знаю, Спин. Может и никакой. Но вот к другим как‑то совсем не тянет, а эта – словно родная.
– Наверное это одинаково для всех млекопитающихся, – стал рассуждать Караг, когда они вновь вернулись на максимальную высоту полета. – Если уже кормился возле одной матки, так возле нее до конца жизни и крутятся. А самки, когда приходит время давать потомство, спешат инстинктивно только к своей Корове. Вот только не понятно, как и кто именно формирует вокруг Коровы это охранное войско?
– Ответ прост: она сама и формирует, – уверенно заявил Спин. – Кому это выгодно?
Ей в первую очередь. Иначе каждый будут рвать и высасывать из нее не только молоко но и все соки. А так корова со своим молоком передает сразу инстинкт привязанности и желание защищать. Ну и так далее… В принципе принцип наверное тот же самый, что и в муравейнике. Только там сама матка откладывает яйца, а здешняя подкармливает весь молодняк. Иначе молодая поросль в этих ядовитых Топях и одного дня не протянула.
– Хм! А ведь очень здравая и правильная идея! – воскликнул Кремон. – Наверное и ученые до такого додумывались, но раньше я таких гипотез не встречал. Но тогда и в самом деле получится, что монстры после удаления ядовитой, практически сводящей их с ума сущности, могут начать вполне обычное, чаще всего на растительном корме существование. Вначале пережрут друг друга, переполовинят общее количество…
– Можешь смело заявлять: что их количество уменьшится десятикратно от сегодняшнего.
– Еще лучше! Тогда я вообще боюсь представить, что на этих землях будет твориться после наплыва искателей приключений.
– А я сомневаюсь, что сюда прорвется любой желающий, – заявил Караг. – Королевские войска стоят вдоль всего Барьера, а если вдруг не станет топианских муравьев, то в пределах видимости достаточно оставить одного часового, да придать им на сотню километров всего один мобильный отряд боларов или драконов.
И все! Все артефакты пойдут только в сокровищницу королевства Энормия.
Вот такие разговоры велись в несколько несуразной со стороны связке из двадцати двух боларов, одного здорового, и пятерых раненых людей. Скучно не было.
А на большой земле их уже ждали. Видимо ночное сражение с хищниками и здесь велось, потому как следов и обугленных останков на ступеньках хватало и убирать их не спешили. Раз зеленые санитары с этим не справлялись, то чего людям мучиться.
На нулевом уровне стояло две временные вышки, с проблесковыми маяками. Плюс еще два болара, висящие над лесом, подавали два луча Маяками жизни.
Народу к этому месту Нулевого уровня, сошлось куча, а еще многие отлько бежали со сторон, да поспешно поднимались по ступенькам. Так рано вырвавшийся из топей отряд никто не ожидал. Но при подлете к Барьеру связка благоразумно замедллась и двинулась вперед со скоростью пешехода.
Предосторожности оказались весьма уместны: прежняя преграда функционировала с привычной силой. Пришлось садиться на внутренний край Нулевого уровня под непрекращающийся обмен мнений:
– Как же мы возле моря пересекли невидимую преграду, даже ее не почувствовав?
– А болары там вообще когда‑нибудь летали? – спросил один из раненых.
– Резонный вопрос, – скрипел Спин, встряхивая освободившимися от груза корнями.
– Но тут мы ничего не знаем. Мы – точно не летали.
Измученный Караг первым поджал корни и стал устраиваться прямо с краю ровной как стол поверхности Нулевого уровня:
– Ладно! Хватит вам спорить, я уже третьи сутки без сна! Кремон, дружище, попроси эту несущуюся сюда толпу нас не беспокоить.
– Конечно, конечно! Отдыхайте, мои дорогие! – заверил их Невменяемый. – Вот только раненых забираем и сразу вниз. Ну и часовых возле вас выставим.
– Не надо, – возразил один из тех боларов, что оставались ночью на втором форпосту и успели хорошенько отоспаться. – Мы и сами тут по очереди присмотрим, пусть люди отдыхают.
Конечно, без крика и гама не обошлось. Да и на знаменитого героя вначале большинство посматривало если не как на привидение, то как на ожившего утопленника точно. Вдобавок никто из них раньше не видел героя в лицо, поэтому только после общения с ранеными, подтверждения ими высоких полномочий их спасителя, генерал, командующий данным участком границы, пригласил в штаб и с хорошо слышимыми сомнениями стал вводить в курс дела:
– Сразу по вашему основному заказу: Флоров у нас практически не осталось, все расходуются в ночных баталиях. Заряды к литанрам – вообще осталось несколько и расходуем лишь в местах возможного прорыва. Но вам повезло. Через несколько часов прибывает караван из Агвана, центра взращивания самого лучшего свалового кустарника. Точное количество доставляемых шариков мне неизвестно, но предполагается что не меньше четырех тысяч.
– Мало! – сразу заявил Кремон, – Срочно разошлите вестовых во все части со строжайшим приказом сдать и отправить сюда как все Флоры, так и все оставшиеся заряды к литанрам.
– Такой приказ я отдать не могу…
– Свяжитесь немедленно с Пладой!
– Но ведь магическая связь так дорога и мы уже доложили в столицу… Теперь ждем от них ответа.
– Генерал! Я вас умоляю: забудьте о расходах и задействуйте всех и вся.
– Да и моим подразделениям будет ночью трудно справиться с топианскими монстрами, – командиру никак не хотелось подставлять своих воинов под удары хищников. – Вы бы увидели, что здесь последней ночью творилось…
– Пусть немедленно ваш начальник штаба продумает и составит план отступления на запасные позиции. Если станет горячо, уводите личный состав в лес, и дальше.
– Но у нас жесткий приказ не отступать!..
– Поверьте, приказ придет из Плады другой: действовать по обстоятельствам и моим рекомендациям. И поверьте, если бы мы захватили с собой вашего коллегу Липона Бравого, спокойного разговора не получилось бы в принципе. Сейчас бы здесь люби летали – быстрей боларов. Согласны?
Генерал в ответ только тяжко вдохнул и закряхтел. Хоть по званиям они и были на одном уровне, звании и должности, но тягаться со знаменитым пограничником линейному генералу не стоило. Поэтому Кремон лишь мысленно себе поаплодировал и продолжил:
– Дальше: немедленно отправьте боевых боларов на встречу каравану и дайте приказ поторопиться. Если подводы не успевают к ночи, организуйте доставку Флоров воздушным путем. Из тех же боларов организуйте отряд добровольцев в количестве двадцати, тридцати особей. Они полетят к форпосту с нами, как и дальше к морю для прочистки сливного тоннеля. И наконец, самое главное! – Невменяемый подошел к карте Гиблых Топей и взял короткую палочку в руку. – От дальнейших ваших действий, будет зависеть как ваша карьера, так и будущее новых земель. Вы понимаете, на что я намекаю?
Генерал понял правильно:
– С глобальными планами по установке новой границы я вчерне ознакомлен.
– Прекрасно! Значит, послезавтра днем к вашему участку должны будут стянуться все воинские подразделения с северо‑восточного направления. И начиная с обеда, вы должны внимательно наблюдать за уровнем топианских болот. Если он начнет понижаться вам, именно вам, придется отважиться на решительный шаг. Для этого очень внимательно присматривайтесь к топианским хищникам. Если они начнут терять агрессивность или впадать в сонливость – значит, время настало! Ведете все войско единой колонной прямо на запад, к границе с Сорфитскими Долинами и там устанавливаете пограничные столбы на вот этом участке. Затем продвигаетесь вот на этот участок и устраиваете ночевку. Лучше будет конечно не спать, а двигаться дальше, но тут уже как вам монстры и летающая нечисть позволят. Далее маршрут понятен: вдоль большого острова по его западному краю и к тому месту, где откроется основной сток. В интересах Энормии, чтобы этот стратегический узел остался под охраной нашего королевства.
Видно было, как генерала перекручивает от данных "рекомендаций". Пусть они исходят и от знаменитого героя, пусть они и окажутся, как никогда актуальны и правильнырр, но огромная ответственность за такие действия могла сломать кого угодно. Да и последствия ухода армии с оборонных рубежей могли вылиться в массу неприятностей:
– Как же мирное население?
– Предупредить завтра с утра и пусть эвакуируются вглубь королевства!
– Но многие потеряют все свое имущество!
– Последующие компенсации покроют любые убытки. Гарантируйте крестьянам это, и заставьте людей выставить дозоры и отряды самообороны на дальних подступах к ближайшим городкам и крупным поселкам. рр – Потом всех этих хищников придется отлавливать годами! – убивался генерал так, словно это именно его впоследствии сделают егерем и заставят вести тот самый отлов.
– Не обязательно. По мнению ученых монстры либо сами вымрут после обмеления Топей, либо переквалифицируются в травоядных животных.
– О‑о‑о…, слабо верится…
– А придется! Командуйте, генерал! Время не ждет!
И чуть ли не подталкивая в спину осанистого командующего округом, прославленный герой поспешил на выход из шатра. Невменяемый жутко опаздывал и мечтал в данный момент находиться сразу в нескольких местах.

Глава девятнадцатая
ДОРОГА

Караван из пятнадцати подвод, запряженных парами породистых похасов, неспешно катились по укатанному лесному тракту. Впереди на лошадях двигался авангард из десяти воинов, столько же сопровождающих держалось и позади каравана. А на центральной подводе, помимо возчика восседало двое мужчин и вело неторопливую беседу. Оба – примерно одинакового возраста, около сорока лет, но зато более высокий и худощавый выделялся блестящим рыцарским облачением, длиннющим копьем, воздетым к небу и лихо подкрученными рыжеватыми усами.
Второй тоже смотрелся как истинный воин, да плюс ко всему накинутый на плечи плащ с фамильным гербом и флагом Эль‑Митоланов сразу выдавал в нем колдуна. Так что реально он мог иметь и все сто, а то и двести лет. Таким личностям полагалось всегда выглядеть невозмутимыми и полными снисходительного величия.
Тем не менее, как раз он и казался более взвинченным и обеспокоенным:
– Слышь, Ганби, может, все‑таки подстегнем наших похасов?
– И зачем скотинку мучить? И так душа болит, что самых лучших запрягли, так еще и инвалидами их сделать.
– Тоже скажешь! Да что с них убудет? Они вон сами так и рвутся вперед.
– Ничего, Хлеби, ведь некуда нам спешить. Да и мнением сошлись – через полтора часа будем на месте. Сколько мы тут уже раз проезжали! А там еще полтора часа остается до сумерек. Успеешь и в обстановке разобраться, и товар генералу сдать.
Там ведь болары вместо вестовых, значит живо любой ящик в нужное место доставят.
– Что‑то я им в последнее время перестал доверять, – признался колдун, отмахиваясь от морды своего красавца коня, который в паре с кобылой Ганби Коперрульфа, с недовольством плелся следом за повозкой. – Раньше они сразу и быстро, в охотку исполняли любую просьбу, а сейчас такие начинают каждый раз философские притчи разводить, что быстрей тетушка Анна слетает, чем от зеленючек чего дождешься.
– Ну, это у нас они зазнались и невесть кем почитать себя стали. В армии служба строгая, после отдачи приказа не пофилософствуешь.
– Все равно сомневаюсь. То ли дело отряды Спина и Карага! Вот те могли с ходу, без всяких просьб или приказов смести с лица земли любые полчища монстров.
– Ну, так уж и любые, – ухмыльнулся в усы Ганби, – Ты еще Кремона возле них представь себе.
– О! Тогда их вообще не остановишь! – воскликнул с вдохновением Хлеби Избавляющий, но тут же скривился, припомнив, где сейчас находится его бывший воспитанник: – Ну вот и скажи мне: чего этого молодого кобеля потянуло к этим огам? Неужели ему так та Галирема в душу запала? Или сомневался, что мы его тут подлечим?
– То ты сам говоришь, что Галиремы лучшие, то – сами подлечим.
– Не придирайся к словам! Надо понимать сказанное в контексте с темой. Тогда никакого бедствия из Топей не рвалось, а сейчас смотри, что творится. Чуть ли не все силы приграничных округов к Барьеру стянули. У нас вон, весь накопленный за полгода запас Флоров потребовали.
– Так это ж здорово! – затопорщились усы Коперрульфа вверх. – Прибыль от таких поставок королевским интендантам просто огромная! Да и весь Агван теперь работой на пару месяцев вновь обеспечен, рабочих рук не хватает.
– Ты за блеском своего маршальского жезла – государственных проблем не видишь.
Это нашествие монстров не только у нас творится, но и по всей границе с Топями.
Наши соседи в панике, оги войска стянули…
– Ну и чего паниковать? – со степенным спокойствием продолжал отвечать маршал Агвана. – Это в болотах – твари опасны, а на наших землях армия их в лепешку раскатает. Да и тренировки воинам не помешают, а не то салом зарастут, если двигаться перестанут.
– Вот потому ты дальше маршальского чина в городке и не вырастешь, – горячился Хлеби, – Лишь со своего чердака смотришь.
– Ну, не такой уж наш Агван и городок, – в тоне ветерана послышались ревнивые нотки. – Его уже большим городом давно считают. Да и с чердака твоего замка ой как далеко видно.
– Видно плохо у тебя со зрением! – недовольно выдохнул колдун и тут же принялся пояснять: – Сам посуди, сорфиты и таги тоже войска к границе стянули. И огам тоже самое придется сделать. А союзники у них кто? Колабы! А кто у нас самый шустрый и самый большой любитель приключений? По глазам вижу, что угадал! И куда этот наш герой помчится, сломя голову, если его Галиремы очень так хитро попросят помочь? О! Правильно: сражаться с монстрами. Следом за ним и колабы прикатятся, а там и какой‑нибудь черный цилиндр рассмотрит ауру Кремона, и что будет?
– Ну, так…, э‑э…, ‑ заволновался Ганби, но сразу нашел ответы: – Галиремы ему и ауру прикроют, и внешность поменяют. Да и сам он от любой кучи колабов смотается. Тем более что Спин с Карагом возле него.
– Хм! Мне бы твою уверенность…
– Так ты за парня так переживаешь? – Коперрульф сменил полулежащую позу на сидячую и свесил длиннющие ноги с повозки. – А я думал, что про Сонного хочешь узнать? Или за товар боишься? Вон, даже сам сопровождать решил.
– Ну, Давид и сам нигде не пропадет, не маленький. За него я спокоен, почему‑то.
А вот товар – вообще отдельная песня, – Хлеби тоже пересел удобнее и осмотрел внимательно окружающий лес. – Сам ведь на месте подскакиваешь, когда вспоминаешь о стоимости груза.
– Да, попробуй тут не подпрыгни, когда пятнадцать тысяч шариков из свала под тобой покоятся. И даже не в деньгах дело! Если хоть искорка в ящики проскочит, полыхнет так, что от нашего обоза только большой котлован останется.
– С чего ты взял, что большой? – строго нахмурился колдун. – Не большой, а очень, очень и очень…
Вот тут и раздался от воинов из авангарда крик‑предупреждение:
– Прямо по курсу пара боларов! Снижаются к нам!
А уже тщательно присматривающийся к разумным растениям Избавляющий, соскочил с повозки и бормотал себе под нос:
– Армейские…, даже со знаками различия…, вестовые, наверное, от генерала приграничного округа.
Зеленючки неспешно подлетели прямо к центру колонны и безошибочно обратились к старшему колдуну. Уж для них и плащ не нужен был для определения статуса человека или любого иного разумного:
– Вы из Агвана? Ганби Коперрульф?
– Это я! – шагнул вперед маршал Агвана. – В чем дело?
– Вам приказано максимально ускорить продвижение. Если вы успеваете засветло добраться до Барьера, мы должны вас сопровождать.
– У меня есть свое командование, – демонстративно оглянулся на колдуна Ганби, – Ему захочется узнать причины такой поспешности.
– Причины оглашать запрещено. Но нам дали совет: в случае сомнений, рассказать вам о совсем недавнем прилете наших лидеров Спина и Карага. А также добавить, что вместе с ними с острова Большой прибыл Кремон Невменяемый.
Коперрульф еще не успел открыть рот, как Хлеби стал отдавать команды усиленным магией голосом:
– Отряд! На максимальной скорости, вперед! – и уже вскакивая на своего коня, громогласно добавил: – Пошевеливайтесь! Держать строй! Увеличить дистанцию между повозками! Трех всадников – в дальний дозор!
Когда и маршал Агвана поравнялся с его конем на своей лошади, то колдун буркнул только для старого ветерана:
– Ну вот, а ты сомневался, что нашего воспитанника не потянет на приключения. А он уже из Топей вернулся! Не удивлюсь, если и весточку от Давида Сонного доставил.
Колонна повозок, с заметным ускорением, понеслась по лесному тракту.

Глава двадцатая
ПОВОРОТНЫЙ МОМЕНТ ЭПОХИ

Через час интенсивной, организаторской беготни, Невменяемый опять столкнулся с генералом и сразу навалился на него с претензиями:
– Вы себе не представляете, какой мизер доставили вернувшиеся посыльные! Всего пятнадцать Флоров и две неполные пластины с зарядами для Литанры. Как, извините, выполняются ваши приказы?
– Извиняю! – окрысился генерал, но тут же взял на октаву ниже: – Еще не все посыльные вернулись из дальних частей, но и то что собрали – реальные цифры.
Большего в подразделениях не осталось, всю использовали в предыдущие ночи. К тому же мы очень рассчитываем на прибытие каравана из Агвана.
– Кстати, что о нем слышно?
– Раз вестовые до сих пор не вернулись, значит, повозки приедут засветло.
– Растяжимое понятие, – досадовал Кремон. – Мне засветло надо загрузиться и все подготовить к немедленному вылету. Если ваши болары не проскочат невидимую преграду, я улетаю только со своим отрядом.
– И заберете все доставленные Флоры?
– Естественно, господин генерал, естественно! Или вы опять сомневаетесь в моих полномочиях и рекомендациях?
– Да нет, подтверждение из Плады пришло, точно такое, как вы и предсказывали.
– Ну вот и отлично. И не горюйте вы так. Всего две ночи проведете на дальних позициях, а потом, будем очень на это надеяться, все кардинально переменится к лучшему. Главное, пусть ваши болары неусыпно следят за оговоренными сигналами Маяков, вдруг сроки очистки стока изменятся в любую сторону по независящим от нас причинам. Вам придется тогда уже реагировать и приноравливаться к обстановке самостоятельно. М‑да… Между прочим, а кто командует идущей сюда из Агвана доставкой?
– Их городской маршал, Ганби Коперрульф.
Лицо Невменяемого расплылось в довольной улыбке, и командир округа поинтересовался:
– Что, старый знакомый?
– Наставник. Шлифовал мои навыки по фехтованию на мечах. Плюс физическая подготовка. Издевался, как только мог и хотел.
– Зачем тогда так радоваться?
– Не раз и не два спасали преподанные уроки, потому и радуюсь…
Генерал промолчал, но уважения во взгляде прибавилось. Извечная проблема: пока молодежь не перейдет в категорию ветеранов: наставников и сержантов считают садистами и самодурами. Лишь когда их ученики сумеют прожить в стычках и заварушках период лет в тридцать, тогда только и начинают вот так радоваться при встрече. А прославленный герой молод, это все знали, и вон как реагирует. Видать и в самом деле хорошо его наставники гоняли, раз выжил и благодарен остался.
Подбежал заместитель, вручил очередные карты, и генерал вместе с Кремоном удалились в штабную палатку. Но не успели они рулоны бумаги на столе раскатать, как заскочил с докладом ординарец:
– Господин генерал! Обоз из Агвана на подходе! Несутся так, что пыль столбом!
– Пусть прямо сюда подъезжают и начинают разгрузку интендантам. А старших сразу ко мне!
– Есть!
Но когда ординарец выскочил, Невменяемый попросил:
– Коперрульф мою новую внешность не видел, пусть узнать попробует по голосу.
Подыграете?
– Запросто! – ухмыльнулся генерал. – Самому интересно…
Чуть позже и сам маршал ввалился в палатку с протектором Агвана и оба с порога сразу стали вопрошать:
– А где Невменяемый?
– Почему мы его не видим?
Генерал сделал вид, что отвлекся от созерцания очень важной карты и строго прищурился:
– Вначале сдайте груз моему заместителю, – и махнул рукой в сторону.
Оба гостя довольно неприязненно оглядели напыщенное лицо стоящего у второго стола человека с раскосыми глазами и с розовой, словно у юноши кожей лица.
Причем этот молодой служака еще и смотрел на вошедших, словно на обременительных, надоедливых просителей. А уж каким неприятным голосом к ним обратился:
– Докладывайте, сколько доставили единиц груза?
Хлеби нахмурился, а Ганди сразу стал заводиться:
– Мы у тебя в подчинении не состоим! Будь повежливее!
– Как?! – воскликнул рассерженный юноша. – По нашим реестрам любой маршал провинциального городка должен подчиняться капитану регулярной армии!
– А ты кто, сержант? – шагнул в его сторону высоченный Ганби.
– Нет, я подполковник! – и юноша гордо расправил свои широченные плечи. – И советую вам стоять передо мной по стойке смирно.
Коперрульф стал наливаться опасной краснотой, и еле сдерживая себя, обратился к командующему округом:
– Генерал, где это вы такого заместителя себе наглого откопали? Он, видать, ни в какие реестры никогда не заглядывал.
Генерал пожал плечами, всем видом показывая что слишком занят, а его липовый заместитель тоже повысил голос:
– Да я знаю, что вы гражданский маршал, списанный давно на пенсию вояка, – со спесью и с прежней наглостью перечислял молодой офицер, – Но доложить про количество Флоров все равно придется.
Теперь уже Ганби вообще рассердился, но вдруг на его плечо успокоительно легла рука протектора Агвана, и он сам, довольно веждиво обратился к заместителю генерала:
– А сколько вам надо, господин подполковник?
– Все, что есть!
– А для чего?
– Военная тайна!
– А пять тысяч Флоров вас утроит?
– Несомненно!
– А десять тысяч вас не обрадует?
– Вообще сказка! Может даже что‑то и на оборонных рубежах осядет.
– А остальные куда денете? – при этом Избавляющий уже приблизился почти вплотную к парню и внимательно вглядывался во все детали лица и ауры магическим зрением.
– Неужели себе заберете?
– Обязательно! Буду приторговывать ими на новом топианском базаре. Тем более что там на них спрос – выше некуда. Двойную цену дают и с рук хватают.
– Наверняка там и другие спекулянты сообщники имеются? Случайно Давид Сонный там не подвизается на ниве перепродажи?
– Главный покупатель. Как и его дружок генерал Липон Бравый.
– Кто бы сомневался! Ну‑у‑у…, ‑ протектор Агвана отступил назад и расставил руки в стороны: – Ты и замаскировался! Только по радужке глаз и по некоторым обертонам в голосе узнал! Ну, здравствуй, ученик!
Они крепко обнялись. После чего Кремон обнялся и с Коперрульфом, к тому времени догадавшемся об истинном имени подставного заместителя. Причем оба наставника делали это с какой‑то грустью и с виной во взгляде.
– Ха! Чего это вы так грустите? Что‑то случилось в Агване? – обеспокоился молодой герой. На что Хлеби мотнул головой:
– Да нет, там все в порядке. Нам просто неудобно, что мы на твоих похоронах присутствовали…
– Да?! Ух ты! Интересно было? Говорят, мне медалей, орденов и наград надарили, целую повозку. Правда?
– Почти две! – расплылись наставники в одинаковых улыбках.
После чего еще минут пять, нисколько не стесняясь внимательно и жадно прислушивающегося генерала, обменивались мнениями, восклицаниями и воспоминаниями. Но потом все‑таки осознание нехватки времени, вернуло Кремона к действительности:
– Так сколько вы, в самом деле, привезли Флоров?
– Пятнадцать тысяч, – похвастался Ганби.
Пока генерал вставал с расширяющимися от счастья глазами, Невменяемый уже восклицал:
– Благодетели вы наши! Спасители! Ну вот, господин командующий, и вам тут для обороны и прорыва семь тысяч останется. Теперь ваша задача значительно упрощается.
– Семь? А почему не десять? – возмутился тот, прекрасно помня о начальном требовании в пять тысяч.
– Да потому что для нашего великого дела восемь – это гораздо надежнее, чем пять.
Я бы и десять забрал, да…
– А что за дело? – тут же деловито перебил его Хлеби Избавляющий.
Они все вчетвером вышли наружу, где генерал отдал приказы по распределению доставленных и таких вожделенных боеприпасов, после чего донельзя довольный Кремон и поведал коротко основную суть происходящих в Гиблых Топях событий.
– Я лечу с тобой! – неожиданно, но категорически заявил протектор Агвана. И пока его бывший ученик шевелил в раздумье бровями, дал пояснения: – Надеюсь, ни у кого не вызовет сомнения тот факт, что я гораздо лучший минер, чем Давид с Липоном вместе взятые. Тем более что это когда‑то именно я доводил из лучшего пуха свала приготавливаемые Флоры до нынешнего эффектного состояния. Уж кому как не мне лучше всего знать как, в какой последовательности уложить зарядные пластины для литанр и Флоры. Ну, чего задумался? Или я тебе как человек не нравлюсь?
И пока молодой герой хитро улыбался, с ответом влез Коперрульф:
– Это он сейчас для тебя месть придумывает.
– За что?
– Помнишь, как ты его перед знакомством в замок не пустил, и ему пришлось на улице ночевать?
– О‑о‑о‑о! – жутко обиделся Избавляющий, – Когда это было?! И вообще как можно о таких мелочах вспоминать, а тем более мстить за них?
Но судя по разным эмоциям обоих агванцев, подобные разговоры не раз велись в замке. И в них протектор скорей всего частенько жалел о своей излишней подозрительности при первой встрече с настырным, жадным до учебы парнем.
Сейчас этот парень, похоже, мстить не собирался:
– Ладно, взять с собой такого крупного специалиста по подрывному делу я и не мечтал. Вопрос несколько в другом. Летающие хищники атакуют любую связку, в которой есть Эль‑Митолан. Кстати, эта же проблема возникнет и с переносом Давида Сонного или Липона Бравого.
– Ха! В таком случае ты без меня тем более не обойдешься! – уверенно заявил Хлеби, расстегивая куртку и показывая перевязь, наподобие той, что навязали Галиремы Невменяемому. – Потому что этот уникальный артефакт настроен только на меня и я, помня о местных трудностях, именно на него и рассчитывал. Сам думал слетать на поиски Давида и Липона.
– И чем он тебе поможет?
– Как только я его задействую, он забирает у меня умения Эль‑Митолана. Смотри…, ах, все забываю, что ты сейчас "незрячий". Вот! Раз, и я самый простой человек.
– И не страшно? – заулыбался бывший ученик.
– О‑о! Еще как страшно! – с горечью признался протектор Агвана. – Ты‑то за несколько лет еще и не привык к своей силе, а мне за сорок лет она так в кожу въелась, что даже дышать без нее трудно становится.
Высмеяв подобные страхи своего наставника, Невменяемый обсудил с ним прочие возможности созданного артефакта, после чего озвучил вторую часть своих сомнений:
– Есть опасения, что формируемый здесь сейчас отряд боларов не прорвется этой ночью за невидимую преграду над Нулевым уровнем, и тогда я улетаю с двумя десятками Спина и Карага. Пояс ориентации только у меня, разделить его не получится. Причем все мои спутники будут загружены по максимуму пятью тысячами Флоров, и ни единого человека мы с собой взять больше не сможем. А ждать неизвестно сколько – тоже чревато упущенным временем: единая живая субстанция Топей может очередную гадость устроить. Зато если и второй отряд зеленючек пролетает с наступлением темноты в пространство Топей – никаких проблем! Они не только добавочно заберут три тысячи вожделенных шариков из пуха свала, но и господина Избавляющего.
Во время этого монолога, хорошо было видно, что и опытный воин, ветеран многочисленных походов в Гиблые Топи, Коперрульф, подпрыгивает на месте и всем видом показывает свое желание тоже напроситься в полет. Но протектор Агвана его сразу обломал многозначительной просьбой:
– На обратном пути, постарайся поберечь похасов. Все‑таки самых лучших и породистых запрягли.
После чего маршал лишь скорбно покивал, да разочарованно махнул рукой. Мол, какие вы мне друзья после этого. Но ни слова больше на эту тему не высказал: все‑таки переживания за три десятка самых лучших и знаменитых похаса Агвана – возобладали в его сознании.
После чего подготовка к отлету перешла в самую последнюю фазу. Флоры вначале вынимали из громоздких деревянных ящиков, а затем перекладывали в более легкие и мобильные корзины из лозы. Как раз в тот момент для Невменяемого выяснилась одна интересная деталь: все комочки пуха в Агване последнее время паковали по три штуки в герметичные лоточки из знаменитого, но самое главное не пропускающего влагу кремонита. Того самого вещества, которое в свое время изобрел молодой герой и производство которого с каждым месяцем приносило ему все увеличивающиеся прибыли. О них не забыл упомянуть и сам протектор, демонстрируя как удобно вскрывать упаковку и насколько она удобна:
– Смотри, хватаешь за этот выступ и тянешь на себя, лоточек раскрывается на две половинки. Здорово? Один наш затейник на заводе придумал. Причем как раз после того, как Мальвика наладила производство игрушек из кремонита и прочей бытовой мелочи.
– Однако…!
– Не то слово. Честно говоря, только из‑за этого разрастающегося предприятия Агван и увеличился в количестве населения за последний год вдвое. Но уже открылось два дочерних предприятие в Канексе и Энторе, готовятся к запуску в Ростигольме и Пладе. Так что вскоре твои ежемесячные прибыли и накопления в Онтарском Пятикратном банке и в самом деле станут в пять раз больше.
– Слушай, наставник, – замялся Кремон. – Мне даже интересно стало: а много тех прибылей? Помнится и прежние цифры в голове не укладывались…
– Тогда нынешние – вообще в твоей головушке не поместятся, – "утешил" Избавляющий. – Могу только сказать, что мы с тобой уже чуть не возглавляем список самых богатейших людей Энормии.
– У‑ох! – изумился парень. – Что я с такими деньжищами делать буду?
– Построишь, что‑нибудь. Вон хотя бы новый университет по теоретическому обучению разумных с Признаками. Ведь старый – такой маленький и тесный, а король все жмется на новый средства выделить. Увековечишь свое имя для науки, так сказать.
– Точно! Замечательная идея!
– Только вначале уж долечись! Или ты уже здоров?
– Если бы! Придется еще несколько месяцев на Галирем горбатиться.
– А что так пессимистично высказываешься? – оживился Хлеби.
– Долго рассказывать. Если вылет пройдет удачно, поделюсь в пути сомнениями и трудностями.
Корзины поднимали на нулевой уровень. Там люди их переносили через невидимую преграду и расставляли возле дремлющих боларов. Еще одна часть флоров готовилась для отряда, набранного для армейских разумных растений. Третья часть стали спешно распределять между войсками. Опять‑таки с жестким приказом: этой, и следующей ночью ничего не использовать из боевого взрывного арсенала, а в случае опасности отступать от Барьера.
Избавляющий забрал из седельных сумок кое‑какие мелочи, именное оружие, персональную литанру и с особым переживанием крутился возле второго отряда боларов. Слишком уж он переживал о своем участии в поворотном моменте истории, и когда Коперрульф при прощании пообещал на всякий случай ждать на расстоянии нескольких километров, сердито отмахнулся:
– Какой еще случай? Езжай! Езжай без остановок! А то еще сглазишь.
Оба десятка Спина и Карага, перегруженные Флорами и человеком, взлетели над Барьером первыми. Через четверть часа из Топей хлынула волна муравьев, за которой почти сразу же двигалось и все разнообразное войско топианских хищников.
Вся эта масса агрессивной нечисти пересекла Нулевой уровень и устремилась по ступенькам вниз. Заискрившая преграда оказалась прорвана таким могучим тараном с первого раза и внизу началось очередное сражение. Тогда как второй отряд, в количестве тридцати боларов и одного скрывающегося под артефактом колдуна, тоже с первого раза преодолели невидимую ни для кого преграду.
Чего, собственно и добивались, и чему все дружно и порадовались. Затем оба отряда, под командами Спина сплелись корнями в единый, огромный клубок и с одновременным набором высоты понеслись в сторону Большого острова. А два человека, дополнительно удостоверившись, что способности одного из них абсолютно аннулированы, приступили к интенсивному диалогу. Хотя и болары не только слушали, но и свои реплики или вопросы задавали время от времени.
К покрытым сумраком и сгустками тумана Топям, почти не присматривались, а вот на значительно увеличившуюся скорость, внимание обратили все. Получилось, что чем массивнее связка боларов, тем значительнее возрастала скорость. И это – несмотря на максимальную загруженность. Даже с таким багажом связка выработала скорость раза в полтора большую, чем каждый болар смог бы развить самостоятельно и совершенно облегченный.
– Получается, что если мы большой толпой соберемся, – восклицал Караг, – Да вот так нетрадиционно корнями свяжемся, то мы и драконов обгонять сможем?! Вот здорово будет! Тогда мы им точно покажем: кто истинные покорители воздушного океана!
– Ага! – поддакнул ему Спин. – Не забудь только про высоту полета. Все равно дракошки выше нас летают. Да и груз они больший поднять могут. С этим уж никак не поспоришь.
– Почему? – загорелся его друг и коллега. – Мы теперь в таких связках попробуем и новые высоты штурмовать, да и по поводу грузов: припомни, какие тяжести большие группы диких наших собратьев перетаскивали?
– Ага! Под воздействием магических жезлов?
– Вот именно! Они не соображали, а мы сознательно улучшим наши наилучшие показатели!
– Нет, ну вы только послушайте этого хвастунишку, – апеллировал Спин к людям. – Он совсем забыл, что наше историческое предназначение не в поднятии тяжестей и не в улучшении достижений в скорости, а служении всему миру Тройной Радуги.
Вспомнил?
Караг и в самом деле вспомнил, потому как замолк и только смущенно поскрипывал.
Тогда как Хлеби Избавляющий заинтересовался:
– Значит, болары уже окончательно определились со своим предназначением?
– Несомненно! – заверил Спин. – И нам только мешает заняться служением отсутствие двух вещей: летающего острова и магической Сферы настройки.
– Ну ладно, Сферу когда‑нибудь, но у колабов отберут. Может, они и сами отдадут для своего же блага. Ну а остров где возьмете?
– Понятия не имею, признался лидер разумных растений. – Будем ждать возвращающейся к нам постепенно памяти предков. Наверняка там отыщутся подсказки, как построить новый летающий остров или где‑нибудь откопать старый.
– Где же такое чудо откопать можно?
– Ха! После того как ордынцы откопали сразу два Детища Древних – я уже ничему не удивлюсь.
После такого заявления, было бы трудно спорить. Да и впереди показались горные вершины острова Большой. Пришлось несколько напрячься, потому что маневрирование такой громоздкой связкой значительно затруднялось, а остановиться на отдых следовалоло на территории форпоста всем без исключения.
Да и открывшаяся картина долины, заставила сильно обеспокоиться. Практически ничего зеленого в долине больше не осталось. Всюду, куда упирался взгляд копошились крупные топианские монстры, вперемешку с более мелкими. Хлеби даже не сдержался от удивленных восклицаний:
– Почему же они друг друга не едят?
И когда влетели внутрь поста, обменялись горячими приветствиями и срочными новостями, самой главной темой стало именно нашествие тварей в долину.
– Они еще с вечера стали стягиваться, – рассказывал Давид Сонный, посматривая через смотровые щели вниз. – Думали сразу в атаку пойдут, но они только накапливаются да накапливаются. С воздуха тоже пока, никаких атак нет, хотя в прежние ночи обязательно мелкие стайки то шмелей, то бабочек‑пиявок нас беспокоили. Вообще удивляемся, как это сюда ни разу пятнистые бакланы не залетали.
– Да уж, – кивнул Невменяемый, вспомнивший как эти зубастые "птички" атаковали полк наемников и ДТО во время Великого Похода. – Те еще твари!
– Но по всему получается, – стал рассуждать Липон Бравый, – Что атака начнется именно с рассветом. Причем массированная атака.
– Остался один час, – напомнил кто‑то.
– Все равно, этот форпост им не взять, – заверял генерал пограничников. – Мы любой штурм отобьем.
– Да нет, не любой! – с настойчивостью воскликнул Сонный, наверняка продолжая уж давно ведущийся между ними спор. – Шансы нас победить и монстров есть. Какими бы ни были прочными окружающие нас породы, неизвестные силы могут их тоже расколоть.
Затем нам может повредить отсечение как самой штольни, так и подачи пресной воды из озера. Ну и самое страшное, если сда ринутся муравьи.
Они ведь только возле Барьера находятся? – удивился Спин. – И только ночами вылезают?
– Правильно, раньше так только и бывало, – кивал Давид. – А вдруг единая живая субстанция разбудит муравьев днем? И всех бросит на Большой остров?
С минуту все молчали. Потом минут пять ожесточенно и громко спорили. Но Невменяемый первый поднял руки, призывая друзей к тишине. А потом сразу заявил:
– Значит нельзя откладывать прочистку стока на завтра! Вылетаем немедленно! Спин, вы сможете?
– Запросто! – заверил тот. – Летим все?
– Нет, десяток остается здесь, на случай неожиданной эвакуации людей. Вдруг и в самом деле форпост окажется под угрозой, так они тогда хоть людей вон на ту голую скалу, нависающую над ледником, перенесут. А там и мы подтянемся. По той же причине, со мной полетит только Хлеби. Литанры и заряды оставляем все здесь, восьми тысяч Флоров хватит в любом случае. В путь!
– А может все‑таки…, ‑ начал было Сонный, но его давешний ученик и слушать не захотел:
– Время, Давид! Время!
Действительно, спорить и рассуждать было некогда и бессмысленно, Если живая субстанция Топей и в самом деле каким‑то образом чувствовала грозящую ей опасность, то лишние сутки задержки могут оказаться фатальными. А учитывая трудности переноса Эль‑Митоланов по воздуху, то явно не обойдется без значительных жертв среди личного состава. Да и не факт, что сутками позже удастся с той же легкостью пробраться в тоннель сотка. Не только Невменяемый, но и все остальные сильно опасались, что там уже не протолкнуться от крупных монстров и ядовитой нечисти. В последнее время хищники стремились побывать всюду, где побывали или находились люди из‑за Барьера.
Так что буквально через пять минут, отряд из сорока двух боларов и двух человек отправился на север. На место добрались в середине дня. И чуть ли не сходу, два ранее побывавших в тоннеле болара, оставив свои припасы на ступеньках, нырнули в ледяную воду. Потянулись томительные минуты ожидания, во время которых оставшиеся наверху Барьера болары передали вниз, что форпост подвергся массированной атаке. Потому что уже давно было замечено, вездесущие лучи не проникали сквозь искусственное строение Древних. По тем же сигналам, оставшиеся в крепости защитники дали понять, что атаки они успешно отражают и держат ситуацию под контролем.
– Да это и неудивительно, – довольно проскрипел Спин, – Мы им столько зарядов к литанрам доставили…
– Не долго ли наши разведчики задерживаются? – волновался Кремон, вместе со своим бывшим наставником всматриваясь в темную воду.
– Еще рано, – преспокойно реагировал Караг, – По моим расчетам минуты только через две появятся…
Словно издеваясь над его расчетами из воды, словно мячики выпрыгнули на большой скорости оба разведчика и с возмущенным скрипом взлетели над ступеньками. При этом они перекрикивали друг друга:
– Там более десяти борнусов!
– Дремали на камнях…
– Мы только вынырнули, как они сразу на нас и бросились.
– А место узкое, не сманеврировать, и литанры достать не успели.
– Пришлось сразу нырять обратно и драпать изо всех сил.
– Эти твари мне три корня надкусили!
Понятно, что заживляющая мазь имелась с собой у каждого болара. Так что вскоре три раны оказались смазаны. Потому что и разумные растения тоже имели определенные барьеры чувствительности и хоть могли перенести и более опасные раны, страдать никому не понравится.
А потом стали готовится к атаке. Все‑таки с таким количеством борнусов посчитали, что справиться можно и собственными силами. Затяжка во времени и перенос атаки на завтра – вообще неприемлем. Другой вопрос, что воспользоваться литанрами в воде не представлялось возможным, даже под обильным ливнем заряды не срывались с планки и не выстреливались этим древним оружием. Мочить его сильно вообще не рекомендовалось. А вот обычных мечей, вполне умеющие ими орудовать болары, на этот раз почти не взяли. Только и отыскалось, что два у людей, да парочка у армейских зеленючек. Вот тут и встал вопрос, что лучшего мечника чем Кремон, для прикрытия спины Избавляющего – в отряде нет.
Так что пришлось дрожащему от предчувствия холода герою, снимать с себя все лишнее и готовиться к подводному заплыву. Правда в этот раз од основные одежды не снимал, как и хорошо защищающий от простого удара или укуса магический сюртук.
Его наставник пообещал, что после выхода из воды просто осушит своего телохранителя тепловым ударом. Заодно и согреет.
Особо договаривались по поводу стрельбы из литанры в замкнутом и тесном помещении. Мало того, что оружие еще надо будет достать, развернуть и приготовить к стрельбе вне воды, так еще очень важно своих товарищей не задеть как огнем взрыва, так и разлетающимся от каменных осколков рикошетом. Только в крайнем случае и желательно с предварительным предупреждением.
А потом начался подводный, переходящий в пещерный бой. Кремон уже в который раз жутко проклял тот момент, когда потерял способности Эль‑Митолана. Его, ничего не видящего и чувствующего, швыряло и кидало в потоках ледяной воды, ударяло об стены и дергало во все стороны. Но потом все‑таки болары его выставили на сухие камни, Хлеби обдал горячей сушкой, после которой чуть глаза из орбит не выскочили а уши свернулись в трубочки, и молодой герой ринулся в бой.
Единственный среди них действующий колдун не поскупился на светляков, да и болары добавляли с каждым воином парочку раскладываемых всюду трего, так что освещения хватало.
Можно сказать атакующим повезло. Ибо борнусы, забравшиеся сюда либо накануне, либо ночью не желали отсиживаться в холодной и самое главное круто соленой воде.
Все они забрались в тоннеле на сухие места, пролезли далеко внутрь, и только несколько из них бросилось в воду навстречу всплывающим людям и боларам. Так что сражаться с ними на сравнительной суше не представляло особого труда. И Невменяемый показал себя во всей красе, орудуя двумя мечами так, что только куски кожи, зубастых пастей и парующих внутренностей разлетались в стороны.
А Хлеби Избавляющий довольно результативно уничтожал скатеков на дальней дистанции. Вдобавок и Караг, различив в глубине тоннеля интенсивное шевеление ползущих на свет хищников, удачно запустил туда несколько зарядов из литанры, зачищая тылы противника от потенциальной для себя угрозы. Как следствие, по истечении десяти минут интенсивный бой перешел в фазу осмотра местности и контрольного добивания шевелящихся останков. Причем проводилось это с одновременной отправкой почти всех боларов из атакующей группы за полотняными мешками с Флорами и за оставленными на ступеньках барьера пластинами с зарядами для литанр.
На минирование Хлеби потратил около трех часов. Наблюдая за его действиями, Кремон сразу признался, что он бы так все тщательно и правильно уложить не смог.
– Ничего страшного, – бормотал протектор Агвана. – Такое количество Флоров даже с суммой полезного действия в две трети – сток прочистит. Другой вопрос, зачем тогда столько было волочь за собой? И армии пригодились бы, и защитникам форпоста… Зато теперь сток прочистит так отменно, что потом тут и река из одних каменных блоков со свистом проскочит…
– Вдруг та "пробка" изнутри просто подскочит и обратно на прежнее место ляжет?
– Дельный вопрос! Но совсем не потому, что пробке грозит присосаться на прежнее место. Ее отбросит довольно далеко, и течение ее со дна уже не поднимет.
Несколько опасно другое: получится жуткая волна и цунами пронесется по всем Гиблым топям. По крайней мере в южном направлении – точно. Наверняка остатки третьего форпоста буду снесены, и хорошо что оттуда уже все эвакуированы…
– Удачное совпадение!
– Скорей всего в некоторых местах границы с Сорфитскими Долинами, небольшие волны перемахнут через Нулевой уровень…
– Могут быть пострадавшие?
Избавляющий печально кивнул:
– Все может быть. Но будем надеяться, что волна погасится раньше, ведь в том направлении слишком много малых островков и скалистых наростов. Гораздо хуже будет, если топианские монстры поведут себя не так, как предсказали ученые…
– Ну да, если они вместо впадать в спячку или растерянность понесутся бежать в наружные земли, то никакие армии их не остановят, – вздыхал Невменяемый, и с опаской поворачивался в сторону моря. – Лишь бы нам сейчас не помешали…
Наконец все приготовления окончились. Хлеби создал четыре зажигательных шарика, замотал их в магическую вуаль задержки, рассчитанную примерно на двадцать минут, установил в намеченных заранее местах и дрожащими от напряжения руками вцепился за корни боларов:
– Ну! Выносите, родимые!
Действительно, если бы он чуть ошибся и хоть один шарик вспыхнул именно сейчас, от минеров бы ни мокрого места, ни малой щепочки не осталось.
Но опыт – есть опыт! Общими усилиями, подгоняя друг друга окриками, успели выбраться на ступеньки, собрать свои раскиданные вещи и даже повторным магическим дуновением подсушить и прожарить молодого героя. А потом взлетели на максимальную высоту всей связкой, сдвинулись не метров триста восточнее, да так и зависли с немым трепетом и томительным сердечным переживанием, ожидая начала светопреставления. Мало того, перед замиранием дали в сторону юга заранее условленные сигналы Маяками: "Сейчас начнется! Наблюдайте!" Вначале даже через воздушное пространство почувствовался какой‑то удар. Словно вздрогнуло все мироздание. Потом со стороны выходящего в море отвода рванула струя камней, огня, пара и грязи. Все сметающий на своем пути гейзер получился такой силы, что забросил в море лежащие в воде полуразрушенные скалы более чем на километровую дистанцию.
Жуткий грохот наверняка бы оглушил людей и дезориентировал чувствительных боларов, не накрой Эль‑Митолан Избавляющий всю связку пологом неслышимости. Но и сквозь нее донеслись отголоски страшного акустического сотрясения. И одновременно с донесшимся вверх звуковым ударом, метрах в шестистах от Нулевого уровня, черная жидкость болот стала вспучиваться к небу гигантским грибом.
Причем нижняя часть гриба сразу превратилась в цунами, которое концентрическим кругом стало расходиться над поверхностью Топей. Ближайшую часть Барьера сразу накрыло волной чуть ли не тридцатиметровой высоты, забрасывая на ступени тысячи тысяч тонн шевелящихся в агонии монстров, мелких плавающих хищников и сонных зеленых муравьев.
Вознесение гриба к небу, сопровождалось жутким свистом, воем, с еще большей силой пробившим полог неслышимости. В какой‑то момент показалось, что диковинный гриб разрастется до такой высоты и до таких размеров, что поглотит собой и всю связку и все пространство. Но вот он замер, рассыпался паром и кипящими брызгами и стал заваливаться вниз. Еще какое‑то время поверхность нельзя было рассмотреть из‑за всплесков, взвивающихся облаков пара, и распухающего вширь зеленого тумана.
Но сразу после падения гриба, с конечного выхода прочищенного стока хлынула черная сущность единой ядовитой субстанции Гиблых Топей. Причем била она с таким давлением и с силой, что толстенная струя взлетала над поверхностью моря невообразимым фонтаном, поднимаясь на высоту более чем в сто метров. И только после этого по завораживающей взгляд дуге опадала во вспененные, закипающие грязными разводами волны.
Некоторое время в связке не слышалось ни слова, ни скрипа. А потом все разом, на половину оглохшие от счастья и восторга соратники, принялись орать, поздравлять друг друга и обмениваться первыми впечатлениями.

Глава двадцать первая
ТАЙНЫ БРАЧНОГО ПЕРИОДА

Герцог Ботиче вначале тщательно проследил, не пытаются ли подслушать их покинувшие зал "молодожены", и лишь после этого продолжил свою речь перед крайне недовольными, угрюмо нахмуренными соратниками:
– Очень, и очень прискорбно, что вы вдруг на ровном месте стали терять в меня веру. Более того, мне стыдно за вас и обидно, что какая‑то сопливая человеческая самка вдруг заморочила ваше сознание до такой крайней степени. Перестать верить мне и пойти на поводу у этой несмышленой маркизы – это в голове не укладывается!
Он патетически поднял ладошки и застыл статуей жестокого обвинения. Но паузой воспользовался его коллега и правая рука в правлении сообщества заговорщиков виконт Деморт:
– Вполне отличная, умная и сообразительная девушка. Пока никто от нее не услышал плохого слова и не уличил в плохом поступке. Наоборот – она эталон праведности и справедливости.
– Да?! Почему ты тогда от этого "эталона" убегаешь и прячешься на верхнем уровне?
Почему оружейник ее грозился убить за поломку камня? Да я тебе сейчас припомню массу ее поступков, после которых вы сами меня просили, пусть даже и в шутку отправить первой на поверхность именно Мальвику. Не говоря уже о том, что именно она вас подбивает к бунту против законного наследника престола.
Все уже прекрасно знали, что когда Ботиче произносить фразу о своем праве на наследование престола, лучше промолчать и выждать некоторое время. На этом пункте у него обычно и случались самые яркие приступы сумасшествия.
Поэтому и сейчас все благоразумно промолчали, избегая взрыва ярости, но Растел молчание трактовал по‑своему:
– Вот видите, крыть вам нечем. Эта девчонка самая надоедливая, нахрапистая, бесцеремонная и без чувства такта персона. Поэтому жалеть ее не стоит. Тем более что при должном и правильном проведении эксперимента именно она не просто поможет вам всем выйти на поверхность, но и сама сделает это первой. Вот так‑то!..
А‑а…! Чего глазки заблестели? – он ехидно кивал головой, обводя взглядом своих соратников. – Хочется домой? Ничего, раз я обещал – обязательно попадете. Но!
Без определенных жертв с нашей стороны, и без вынужденной жестокости ничего у меня не получится. Вы думаете, почему я сутками заставляю ее учиться фехтованию?
Думаете, блажь у меня в башке завелась? Делать мне нечего и от скуки совсем соображать перестал? Или мне нравится живому существу руки и ноги ломать постоянно? Думаете, наследник трона в палачи готовится? И мечтает, чтобы его правление назвали "кровавым"?!
Опять тема коснулась престолонаследия, и даже соратники, открывшие рты для возражений, так и не сказали ни слова. Герцог сделал паузу, подпрыгивая на месте от возбуждения, но, так и не дождавшись возражений, продолжил:
– А ведь вы не оцените моей доброты! Неужели не понимаете, что всю эту грязную и неблагодарную работу другой бы принц, или кандидат на престол свалил на вас? Зря в этом сомневаетесь! Ради реального шанса вырваться на поверхность вы эту девчонку живьем бы сожрали, и вместе с ней тех пленников, которых я бы еще натаскал.
– И зачем нам дополнительные пленники? – осторожно поинтересовался один из сорфитов. На что Растел обрадовано закивал:
– Вот! Хороший и уместный вопрос, на который я с радостью отвечу. Но с самого начала раскрытия своих секретов, предупрежу сразу: можете жалеть пленников и потакать их капризам, можете у душе меня ненавидеть и проклинать за жестокость, но ни в коем случае, под страхом собственной смерти вы не должны раскрыть людям всей сути ведущегося мной эксперимента. Иначе рискуете жизнью и шансами очередных невинных жертв для последующих попыток вырваться из Сопла. Всем понятно?
Против такого варианта откровений никто не возражал. Поэтому просто кивнули в полном молчании. Даже такой поворот, с раскрытием очередных планов местного диктатора мог заинтересовать попавших в западню таги и сорфитов.
– Так вот, как это не прозвучит куртуазно или фривольно, но без определенных детородных мотиваций выхода на поверхность для вас всех не получится. Поясняю конкретнее: только женская особь, получившая беременность, может прорваться сквозь окружающую нас породу и воспользоваться магическим подъемником вознестись на более верхние подземные уровни. Следом за ней, точно так же, через определенный интервал наверх поднимется та мужская особь, которая имеет отношение к зачатию. Подобную теорию мне подсказали некоторые наблюдения за Соплом и сортировка собранных мною данных От подобной, и в самом деле весьма пикантного свойства теории, большинство соратников пришли в крайнее недовольство. Если не сказать негодование. Чуть ли не сразу недовольный гул превратился в лавину обвинительных восклицаний и ехидных вопросов:
– А что же ты раньше молчал?
– И как это будет выглядеть?
– Нам что теперь только блудом и заниматься?
– Извращенец! Вообще стыд потерял!
– За кого ты нам принимаешь?!
– Вот сам этим со своими стенами и занимайся!
– Да и возраст не всем позволяет! Про желания – вообще говорить не стоит!
– Хотя раньше такие возможности были, но почему же ни у кого не получалось?
– Действительно! Ведь пары имелись, даже в нашем сегодняшнем коллективе.
– И вообще: подобные заявления могут быть совершенно ошибочными!
– Сможешь доказать?
Герцог Ботиче, на удивление спокойно и равнодушно выдержал этот всплеск негодования, недоверия и даже оскорблений. Дождался тишины и начал отвечать, начав с последнего вопроса:
– Для доказательств всего того, чем я могу пользоваться в окружающем пространстве мне ничего не надо. Я просто пользуюсь – и все! Поэтому и данную теорию и не могу вам вложить в ваши понимания пространства, природы и многомерности пространства. Она существует в моей голове и этого мне достаточно.
Другой вопрос, как этот сугубо теоретические размышления реализовать на практике.
Тем более что к окончательным выводам я пришел лишь год назад. Как раз к тому времени, когда Сопло окончательно и бесповоротно превратило вас всех в импотентных и фригидных особей. До того у вас был шанс на спасение в течении первого года здесь пребывания, но я об этом не знал и не успел его использовать.
С поблескивающими от гнева и злости глазами, лидера практически перебила Мони Лу, одна из его самых ярых и преданных сторонниц в недавнем прошлом. Но уже пол года прошло с тех пор, как эта прекрасная представительница своей расы ненавидела Растела всей душой и телом. И ни для кого не было секретом, что началось это с того дня, как лидер стал заставлять бедную кухарку доставлять ему удовольствия сомнительного плана.
– Зачем ты нам лжешь?! Ведь сразу было известно, что иметь потомство здесь не получится ни у кого.
– Верно, на то время мне действительно в это верилось. Но мне не хватало информации, и я продолжил исследования.
При этом ответе он старался даже не смотреть в сторону Мони Лу, лишь случайно не встретиться с ней взглядом. В прошлые годы, и это тоже не было большим секретом, Растел слишком симпатизировал этой таги. Но будучи импотентом от самого рождения даже не делал попыток к более интимному сближению. По совокупности всех событий именно Мони Лу и считалась в данное время самым злейшим врагом герцога.
– На ком?! – истерически воскликнула красавица таги. – На несчастной кухарке?
– И на ней тоже, – стоически продолжил Ботиче, проигнорировав тон и испепеляющий взгляд своей бывшей соратницы. – Потому что пробовать на более близких людях я не решился. На мое предложение кухарка добровольно согласилась и не наша общая вина, что никаких результатов это не дало. Так как в плен к нам попала вполне здоровая самка людей, то следовало выждать год, дабы проверить основные постулаты моей теории. Год прошел, теперь она замужем за здоровым и крепким мужчиной и уже через несколько дней нам будут известны результаты.
Естественно, что такие объяснения совершенно не удовлетворили сторонников принца.
Его опять стали засыпать вопросами, но первой воскликнула Мони Лу:
– Кто это у тебя тут близким оказался?! Или ты и на поверхности для своих экспериментов публичный дом открыл?
На этот раз Растел полностью проигнорировал женскую особь своего вида, а вполне деловито и последовательно принялся отвечать на вопросы остальных обитателей Подошвы. Основные из них прозвучали в русле уточнения деталей и желания всеобщей гласности:
– Зачем все это скрывать от Мальвики?
– Ха! Разве такая персона согласится становиться подопытной мышкой в поддоном исследовании? Да никогда в жизни! Это не только я, но и вы все можете смело утверждать. Тогда как именно насильственное, пусть даже невероятно брутальное решение этого вопроса, в любом случае толкнет ее в объятия этого мужчины. Если не за несколько дней, от уж за неделю, эта парочка от вынужденного времяпрепровождения на одной кровати сольется в нужном для нас единении.
– Странно, но все равно не вижу в этом смысла! – возмущалась одна из самых молодых сорфит. – Ведь мы потеряли способность к деторождению?
– Теперь я могу вернуть вам всем прежние способности. Даже тем, кто сомневается в себе из‑за не совсем юношеского возраста.
– Ну а с нас какой толк? – сердито щурился таги‑оружейник.
– Здесь несколько сложней, – признался герцог. – Хотя с другой стороны и проще.
Если все аспекты моей теории подтвердятся в случае с людьми, то есть возможность восстановить у нас не саму потенцию, а чисто репродуктивные способности. То есть лабораторным вмешательством проводим оплодотворение яйцеклетки и вся проблема решена. При этом никто и никого ни к чему не принуждает и при желании даже не знает от кого у него возможно потомство. Мало того, уже не поверхности у каждой дамы будет возможность при помощи магии легко избавиться от нежелательного потомства и сохранить все в тайне.
Такие громоздкие объяснения требовали длительной усвояемости и привыкания, поэтому заставили замолчать подавляющее большинство соратников герцога. Но конца "послесвадебной" церемонии, пока не предвиделось. "Гости" продолжили дебаты:
– Но среди нас большинство особей мужского рода!
– Не страшно! Вы ведь знаете, что для наших видов возможно оплодотворение или сразу двух яйцеклеток, или одной – сразу двумя сперматозоидами. И не поднимайте крик! Этичность пока отбрасываем в сторону и не забываем о возможности прекращения беременности на поверхности.
– Но тогда любой из нас может стать отцом?
– Несомненно! – и тут же, скосив глаза в сторону красной от переживаний Мони Лу, поспешно добавил: – Кроме меня. В моем случае все намного печальней и более запущено. Другой вопрос, что потенция к вам и на поверхности, даже по истечении многих лет, может не вернуться. Как видите, сложностей хватает…
– Тогда почему нельзя подтолкнуть девушку к беременности лабораторным способом?
К чему эта видимость свадьбы?
– О! Этот вопрос как раз из той серии: почему болар или дракон летает? Или: почему ночью над миром висит Тройная Радуга? Тоже самое могу сказать и о найденном мною шансе. Такие правила определило Сопло: зачатие ребенка у маркизы Баризо должно состояться только традиционным способом. Иного не дано! Иначе я бы уже как‑нибудь доставил с поверхности необходимый для этого ингредиент.
– Тогда получается, что Мальвика на данном этапе самое слабое звено?
– К сожалению… Если она сломается, время вашего выхода под открытое небо опять задержится на неопределенное время. Придется повторно ловить пленников…
– Но зачем девушку так мучить? Для чего она с такими жестокими травмами учится бою с мечом?
– После подъема магическим лифтом, Мальвике предстоит в одиночку преодолеть межпространственный карман и добраться до природного створа, который можно разблокировать лишь изнутри. А в том кармане обитают вполне физические и огромные крысы мутанты.
– Те самые, которых она порой так лихо рубает? – за тренировками маркизы наблюдал не раз почти каждый обитатель Подошвы.
– Они самые…
– Тогда помоги ей с ними сразиться! Или сам крыс уничтожь! Можешь?
– Никак не могу. И власть Сопла там оканчивается. Мы с ним только и можем, что до немыслимого предела повысить нашей ученице способности регенерации тканей, да сделать из нее уникального убийцу всего что шевелится, или открывает с угрозой пасть.
Маленькая оговорка герцога заставила многих между собой многозначительно переглянуться между собой. Но если такие темы раньше не затрагивались во всеуслышание, то сегодня, на волне таких больших откровений, виконт Деморт попытался уточнить:
– Так значит Сопло, все‑таки – некий живой организм?
Уроженец этих мест долго молчал, видимо и сам обдумывая предстоящий ответ. Потом вздохнул и пожал плечами:
– Пока еще не уверен… Порой мне кажется одно, порой совершенно противоположное…, если бы я сам окончательно определился, действовать мне было бы гораздо проще. А так, не постесняюсь признаться: частенько тычусь в проблемы как слепой котенок в стены своей корзины.
День и в самом деле получился знаменательный. Перед невольными пленниками даной планетарной аномалии, забрезжила вполне реальная возможность вырваться отсюда. А ради этого у большинства из них некоторые моральные принципы могли уступить место приоритету собственного спасения.
Но в любом случае несчастную пленницу, которая еще только вчера вновь объединила всех разумных в единый, спаянный общей целью организм, жалели все без исключения.
И вполне естественно попытались хоть как‑то успокоить терзания собственной совести, сводя разными фразами свои сомнения в одном вопросе:
– Как нам облегчить участь и судьбу Мальвики?
Герцог в этом не сомневался:
– Только подыграв мне! Чуть ли не с этого момента попытайтесь создать вокруг пару атмосферу определенности и полного благополучия. Заставьте их окончательно поверить, что они муж и жена и вправе, вернее даже обязаны заниматься на брачном ложе интимными делами. Поздравьте их от всей души, подарите какие‑то мелкие подарки или угощения, Да, в конце концов, по праву истинного престолонаследника, мое брачное благословление является легитимным и обязательным для исполнения любыми разумными существами на территории Сорфитских Долин! – последнее восклицание опять затронуло больную тему, и Растел Ботиче повысил голос: – Или кто‑то сомневается в моих правомочиях?
Вполне понятно, что и такая нашлась. Мони Лу, не стала молчать, но и не сказала что сомневается. Но всем своим поведением ясно показала, как она относится к некоторым буйным на голову отпрыскам королевского рода: шагнула вперед, сделала кникенс, и ехидно спросила:
– Ваше высочество! Вы уже нам все рассказали? А то дано пора и завтракать, и к молодоженам заглянуть.
– Да, да! – Растел старался не смотреть в сторону своей бывшей соратницы. – Можете все расходиться и заниматься своими делами. Если будут отдельные вопросы или соображения, обращайтесь ко мне в любое время. А ты Деморт, проводи меня к Порогу, посоветуемся там по поводу одной моей задумки…
Его последние слова несколько смазались на фоне громкого возмущения, с которым Мони Лу, выходя из зала обратилась к софите Мизр:
– Дения! У тебя отыщется несколько сладостей, чтобы угостить эту несчастную Мальвику и ее мужа? Ты себе только представь, чего она натерпелась от этого бессердечного герцога! А теперь еще и парень этот будет мучиться из‑за насильственного брака! И он еще все это прикрывает высокими словами о научной необходимости…
Виконт приближался в Растелу с неохотой, думая, что тот сейчас будет топать ногами и пениться от ярости. Но тот на удивление спокойно отнесся к услышанному.
Глядя на удаляющихся из зала, и оживленно переговаривающихся остальных соратников, он скорбно закивал головой:
– М‑да! Вот так и теряется харизма великих лидеров. Вначале обзовут сумасшедшим, затем бессердечным насильником, а потом только останется, что уйти в изгнание и помирать в гордом одиночестве.
Виконт с подозрением прищурился, а потом хмыкнул:
– Но ведь признайся, все‑таки ты ее до сих пор любишь?
Герцог испуганно оглянулся по сторонам и шикнул на виконта:
– Ну и чего кричать всякие глупости? Сам ведь знаешь, что любовь для сумасшедшего импотента – изначально находится под запретом. Это – раз!
– А второе проистекает из первого, поэтому мы сейчас отправимся к самому опасному месту нашей обители?
– Ты как всегда угадал. Потому что надо обязательно установить вокруг Порога постоянный магический щит отчуждения. Никто не должен больше там погибнуть, даже случайно. А уж тем более преднамеренно. Теперь у нас есть шанс, и мы постараемся его использовать. Понимаешь? Пошли!
Виконт кивал головой, идя рядом, и кажется, понимал. Другой вопрос: верил ли он в наличие шансов? А он очень сомневался в этом.

Глава двадцать вторая
НОВЫЕ ЗЕМЛИ

По сути, наблюдать за струей черного фонтана, бьющего в море, можно было часами. Как и за волнением единой субстанции в месте ее утечки из замкнутого Барьером пространства. Воронка пока не появилась, да и Хлеби Избавляющий сразу заявил, что воронка при такой глубине – дело слишком уж преждевременное. Вот к завтрашнему утру, когда общий уровень станет значительно ниже, тогда будет весьма интересно полюбоваться зрелищем огромной круговерти.
Несколько странно вели себя выброшенные за Барьер то‑пианские монстры. Внушительная часть их, видимо, погибла, так как оставалась недвижимой в течение всего времени наблюдения, ну а выжившие и вновь начавшие двигаться вели себя так, словно потеряли ориентировку. Слепо натыкались друг на друга и ползли в разных направлениях. За ними, конечно, стоило бы присмотреть, но всей связке, а в первую очередь Кремону Невменяемому, следовало торопиться. Вначале они хотели податься на форпост, а уже потом, судя по тамошней обстановке, молодой Герой намеревался как можно быстрей возвратиться в Царство Огов.
Поэтому и полетели, с самого начала предупреждая попытки отлета в сторону одиночных боларов. Ко всеобщему облегчению, явная дезориентация уменьшалась прямо на глазах и для определения юга уже не приходилось так напрягаться даже далеко отлетавшим от связки боларам.
Вот с этого момента усталость сломила Кремона окончательно. Предупредив друзей, он расслабленно сомкнул глаза и провалился в сон, благо в его практике подобный отдых уже вошел в привычку. Заснул легко, и какое‑то время ему снилось даже нечто радостно‑восторженное, настолько свежи были воспоминания и настолько яркими оставались впечатления от удачного взрыва и прочистки древнего стока. Но потом навалилось удушье, захотелось плакать, сердце затрепетало от ужаса, жалости к себе и одиночества. Одновременно с этим кожу словно стянуло от непереносимого жара, и в разум ворвалось искрящееся красными искрами облако, заволокло сознание, заслонило зрение. Чуть позже послышались рыдания и мольбы женским голосом. Но как‑то невнятно, словно слова текли единым ручьем и там перемешивались.
На этой фазе своего сна Невменяемый осознал вполне отчетливо: обстановка вокруг него нереальна, скорей всего, ему такое жаркое марево снится. Но вместо естественного желания раскрыть глаза, проснуться и освежиться под напором встречного ветра ему захотелось более внимательно прислушаться к словам плачущей. Потому что голос показался на диво знакомым. Правда, для этого пришлось напрячься и как следует сконцентрироваться, но для таких действий и обычной силы воли хватало, умения колдуна не требовались.
И слова стали понятны! Хоть повторялись они с мрачным фатализмом, жуткой горечью и явной обреченностью: «Кремон! Спаси меня!.. Сопло нас не отпускает, а сумасшедший герцог подвергает меня насилию, унижениям и подлым издевательствам. Где же ты, Кремон?! Только ты меня можешь спасти!.»
Воззвания повторялись с заунывной сосредоточенностью, словно женщина забыла все иные слова, а в эти вкладывала всю свою внутреннюю духовную силу. При третьем повторе Невменяемый четко опознал, кому именно принадлежит знакомый голос: молодой маркизе Мальвике Баризо!
Это имя блеснуло словно молния в сознании спящего, заставляя его проснуться с резким содроганием всего тела. От этого рывка даже несущие его болары забеспокоились.
– Ты чего? – заскрипел Караг, видя, что Хлеби тоже вынырнул из настороженной дремы.
– Испугался? Да вроде все нормально, – стал успокаивать Спин, – Уже темнеет, но часа через полтора будем на месте.
Кремон опять прикрыл глаза, хоть и осознавал, что вернуть утерянный сон уже не получится. После нескольких бесполезных попыток проснулся окончательно и спешно пересказал Хлеби и боларам все перипетии своего сна, не забыв ни единого слова. А потом поинтересовался:
– Что бы это все значило?
Он вспомнил о своей первой подобной связи с Мальвикой много месяцев назад, так что к рассказу все отнеслись без шуток и в результате обсуждения пришли к единому мнению: связь существует! А только что увиденный сон есть не что иное, как воззвание‑просьба о помощи. Воззвание к самому близкому и почти родному человеку.
– Она ведь к тебе словно к родному брату относится, – напомнил Хлеби при подведении итогов. – И это как минимум. Ты для нее неоспоримый авторитет во всем и беспримерный спаситель. Так что в определенном состоянии она могла достичь твоего сонного, расслабленного сознания. Мало того, ты обратил внимание на ее слово «нас»? По всем последним данным, ни один из сторонников мятежного герцога не появился на поверхности. Разве что изредка с наружной стороны Порога находят неопознанные останки то сорфита, то таги. Считают, что либо Растел Ботиче таким образом казнитсвоих бунтующих сторонников, либо те сами пытаются сбежать из плена. Но, по всем подсчетам, их там еще много.
– То есть раз девушка подтверждает, что не одна, – значит, она точно жива?
– Можно предполагать с очень большой долей вероятности, – расплывчато согласился опытный Эль‑Митолан. – Подобных выживших после падения в Сопло нет и не было за всю обозримую историю, но раз в течение года с тобой повторно устанавливается такая связь, значит, это неспроста. Может, и раньше малышкой предпринимались такие попытки, но у вас просто не совпадали настройки суточной цикличности.
– Ей нужна помощь! – окончательно поверил в свой сон Невменяемый. – Только вот как туда опуститься? Может, у боларов получится вертикально перемещаться во внутренностях Сопла?
– Насколько я слышал, два месяца назад настойчивые попытки подобного спуска закончились трагически для четырех разумных растений, – не стал скрывать правду протектор Агвана. – Мне об этом совсем недавно рассказывал Рафа Зе‑лай.
Этого сорфита все помнили, но Караг проскрипел весьма раздраженно:
– А что это были за болары? И чем их таким особенным соблазнили для участия в столь опасных экспериментах?
– Чем соблазняли – не знаю, вроде как вызвались добровольно. Но вот скандал по этому поводу поднялся большой. Больше всего возмутились и возмущаются остальные ваши собратья. После этой трагедии сорфиты и таги испытывают большие трудности как с привлечением боларов к любым проектам вообще, так и с общением в частности.
– Нет, ты глянь, что в Долинах творится! – возмутился Спин. – Наши курьеры там летают словно ласточки в разные стороны, а о событиях в тамошних стаях никто не поинтересуется. Как это вышло, что наши зеленючки стали рисковать собственными жизнями ради каких‑то сомнительных опытов?!
Кремон рассмеялся:
– Как случилось? Очень просто: берут пример со своих лидеров, которые вот только сегодня ныряли в грязный тоннель и там сражались с ужасными борнусами. Могу и другие примеры привести. Или не надо?
– Ну мы совсем другое дело! – с непередаваемой строгостью проскрипел Караг, – Тем более что наш боевой опыт несоизмерим с попытками иных собратьев показаться в свои полтора года проснувшегося сознания матерыми ветеранами.
– Ой‑ой! Даты вспомни, что вы с моим ученичком вытворяли еще в первый год вашего «проснувшегося сознания»! – ехидничал Избавляющий. – Одна операция по похищению в Ледонии трактата «Установки» чего стоит.
Если когда‑то, в том самом упомянутом времени, Спин и побаивался протектора Агвана и относился к нему с уважением безмерным, то сейчас он держался со знаменитым Эль‑Митоланом на равных:
– О‑о! Когда это было! Вспомнил мужик времена, когда сам босиком под стол бегал! – с сарказмом проскрипел Спин и демонстративно обратился к Великому Герою: – Ничего, Кремон, как только получишь очередной отпуск у Галирем, сразу в Сорфитовые Долины заглянем. Ну а там и Сопло от нас никуда не спрячется.
Спасибо, дружище, – обрадовался Невменяемый, похлопывая боларов по корням. – Я знал, что вы не только мне, но и Мальвике помочь не откажетесь. Хотя… Может, лучше сразу наведаться к Соплу?
Но против такого предложения резко возразил Хлеби, хорошо помнивший о предстоящих Кремону играх с коварными Галиремами:
– Ни в коем случае! Помимо большого крюка в пути и незапланированной потери времени, показываться посторонним в ближайшие несколько дней в столице Сорфитовых Долин нежелательно. Вы только представьте, что там будет твориться, когда таги и сорфиты узнают о присоединении к Энормии огромного куска Гиблых Топей? Да они какое‑то время будут обижены на весь белый свет и на любого энорми‑анца станут смотреть как на недруга.
– Даже на такого?
– На Такого в первую очередь!
– Но как же Мальвика?
– Во‑первых, в ее спасении мы до сих пор не уверены. Ну и во‑вторых, если эта отчаянная егоза осталась в живых при падении, а потом еще и целый год продержалась во вражеском окружении недоброжелателей, то с ней в любом случае еще десяток дней ничего плохого не случится. Ну и по нашим дипломатическим каналам мы подымем на ноги службы безопасности сорфитских союзников. Пусть опять начнут тщательные наблюдения за Соплом и Порогом к нему.
– Ты ведь сам только что говорил о возможной грызне за Топи.
– За Новые земли в основном будут грызться политики, простой народ и спекулянты артефактами. А вот спецслужбы будут работать в прежнем, пусть и в удвоенном по напряжению, режиме.
– Подлетаем! – послышалось предупреждение от верхнего в связке болара.
Форпост бросался в глаза слишком уж расточительным освещением – как на своих стенах, так и на прикрывающей его скале. Можно сказать, выделялся праздничной иллюминацией. Что однозначно говорило только об одном: эвакуация не понадобилась, сражение с монстрами давно закончено, и сейчас там нет осложнений. Это подтвердилось сразу после приземления. Вначале Хлеби Избавляющий доложил о действиях по очистке вселенского стока, потом защитники форпоста поделились перипетиями состоявшейся здесь баталии.
Предваряемые волнами топианских муравьев, на штурм форпоста пошли не крупные монстры, как это было раньше, а мелкие хищники. Те, которые могли легко карабкаться по отвесным стенам. Оставалось только удивляться, откуда на Большом острове вдруг взялось так много зубастых обезьян. И если бы только они! Отвесные, фактически неприступные стены штурмовали полчища планирующих ящериц и целые стаи кусачих шмелей и бабочек‑пиявок. Но больше всего хлопот защитникам доставили пикирующие в любую щель зубастые пятнистые бакланы. Именно после их укусов имелось много раненых, в том числе несколько человек – тяжело. Правда, к возвращению отряда Кремона и Хлеби их уже подлатали магическими силами и жизни пострадавших ничто не угрожало. Но во время массовой атаки в какой‑то момент обороняющим форпост людям и боларам показалось, что долго они не продержатся. Еще одна, ну максимум три стаи взбесившихся от ярости бакланов – и придется отступать по тоннелю в замкнутую пещеру и уже там держаться до последнего. Потому что при массированной атаке с воздуха ни о какой эвакуации и речи быть не могло.
Вот в этот наиболее напряженный момент и заметили бо‑лары сигналы от группы минеров и оповестили о них остальных защитников форпоста. Понятно, что чего‑то особенного никто не ждал, просто в сознании не совмещались прочистка стока с приостановкой атаки топианской нечисти. Но случилось нечто большее! Атака не просто уменьшилась или приостановилась: еще в течение каких‑то пяти минут хищники атаковали с прежней настойчивостью, а потом враз, все одновременно, словно потеряли над собой власть невидимого кукловода. И каждая тварь подалась в свою произвольно выбранную сторону. То есть повели себя вполне естественно для дикого и неразумного животного. Летающая нечисть еще долго кружилась вокруг скалы взволнованными, гудящими и орущими стаями, а потом и они улетели с острова прочь. К тому времени и от муравьев осталось только месиво израненных или растоптанных тушек. Крупные монстры вообще повели себя так, словно не помнили, как они забрались в долину. До сих пор по ней сновало две трети от начавшей наступление армии, покусывая друг друга и доедая останки павших при штурме форпоста.
А минут через сорок до острова дошла гигантская волна цунами. С севера горы надежно прикрыли форпост от непосредственной угрозы, да и высота его расположения была вполне безопасная. Так что оставалось только радоваться вынужденной эвакуации людей с третьего форпоста и с замиранием сердца издалека наблюдать за черной стеной. Болотная ядовитая жижа прошла гигантской волной, высота которой колебалась на уровне сорока метров и для наблюдателей, выбравшихся к тому времени на верхушку скалы, явилась незабываемым зрелищем. Они, правда, видели только ту часть Топей, которая простиралась к западу от береговой линии Большого острова, но и это представление оказалось грандиозным. Волна практически смыла мелкие острова, снесла участки густого леса и, по общему мнению, наверняка могла повредить своим ударом любую встретившуюся на пути То‑пианскую корову. Особенно фронтальным ударом. Но тут уже следовало подождать рассвета и провести первую разведку с бреющего полета. Тем более что и остававшиеся в форпосте болары обратили внимание на вернувшееся к ним чувство ориентации.
Таким образом, удар взрыва сразу дестабилизировал состояние единой жидкой субстанции, выбил у нее некий агрессивный настрой, если так можно сказать о неразумном гигантском существе, и заставил думать только о собственном спасении. Вряд ли у жидкой, пусть даже единой в своей структуре, среды получится скоординировать в момент гибели все свои ресурсы для собственного спасения. Слишком уж большим, с громадной пропускной способностью оказался общий сток. По утверждениям Хлеби, даже попавшая в тоннель Топианская корова не закупорит своим телом оттока болотной жижи в холодное море. Ее просто разорвет на части невероятным давлением. Не закупорят слив и тысячи тонн более мелких монстров, даже диплодоки этому не помеха. А вот когда давление спадет, то возможность закупорки вырастет однозначно.
Именно на это и обратил внимание Хлеби, когда прения вторично стали разгораться вокруг самых крупных животных планеты:
– Вполне может случиться, что погибнет сразу несколько коров и тела их одновременно снесет к стоку течением или обратной отдачей цунами. Проблема? Еще какая! Так что, чувствую, придется туда срочно возвращаться чуть ли не нам всем и уже на месте каким‑то способом разгребать образующиеся завалы.
На что самый авторитетный и опытный ученый заявил от имени всех своих коллег:
– Засорение стока может случиться только при падении уровня в три раза. А это означает, что к тому времени в Снежное море стечет более четырех пятых общего объема всей то‑пианской жидкости. Что дает возможность с уверенностью утверждать: единая сущность Топей погибнет все равно! Вот так! А потом можно будет для профилактики устроить еще разок чистку стока взрывом.
Избавляющий стоял на своем:
– Все равно мы должны вылететь туда немедленно. Опять поднялся спор, который приостановил своим вопросом Невменяемый:
– Слушайте, а про опасность со стороны диплодоков и ящеров вы почему забыли? Они ведь пострашней любого ва‑леля будут.
– Не будут они страшней! – со смехом возразил ему Давид Сонный. – Ты, видимо, ни разу не спрашивал раньше, а мы уже давно считаем это вполне естественным. Диплодоки вообще никого из живых существ не трогают, с ними никогда никаких проблем не возникает. Только следи, чтобы под ноги им случайно не попасть. А ящеры просто удивительно слушаются тривиальной магической команды: «Пошел отсюда!»
– Невероятно! – Кремон недоверчиво посмотрел на согласно кивающих ученых и ухватился за недоговоренность в утверждении Давида: – Магической! А что делать обычным воинам?
– К сожалению, пока только находиться поблизости от Эль‑Митолана. Но мы полным ходом и довольно успешно разрабатываем амулет, при ношении которого любое разумное создание, даже ребенок, сможет легко отогнать от себя гигантского ящера, словно маленького котенка.
Кремон тут же заинтересовался как самой сутью амулета для укрощения ящеров, так и его магическим устройством. Уж теорию‑то он понимал прекрасно. И даже получил от ученых первый, не совсем еще хорошо работающий экземпляр. После чего Сонный затащил его в свою маленькую каморку и стал инструктировать по поводу двух связок амулетов, которыми наградили Героя Галиремы:
– Мы тут над ними успели сообща поработать, до штурма…
– А со стороны это будет заметно?
– Нисколько! Твои великие колдуньи не должны заметить постороннего вмешательства. Другой вопрос, заставят ли они тебя носить эти ленты непосредственно в Яне. Рекомендую и там их не снимать. Но если они попытаются тебя опять зомбировать или воздействовать внушением, то нами создан вот этот амулет. Гарантируем его полную невидимость для любого наблюдателя и советуем закрепить на лодыжке ноги.
– О! За это отдельное спасибо! – обрадовался Невменяемый, закрепляя устройство, как посоветовал друг. – Но чем и как он мне поможет?
– Как только на тебя начнут воздействовать гипнозом, амулет даст тебе знать частым покалыванием кожи. Чем сильней гипноз, тем резче по силе уколы. Почувствуешь даже под воздействием наркотиков. Мало того, – Давид многозначительно поднял указательный палец, – амулет тебе поможет легко бороться с внушением и гипнотическим влиянием, вбирая направленную на твое сознание энергию в свои резервуары.
– Что бы я без вас делал…
– Да тоже бы вылечился и стал здоровым… Но! Уже с необратимыми изменениями в психике. Недаром эти Галиремы считаются самыми великими колдуньями. У них в арсенале приемов воздействия на мужчин чего только нет, и большинство наших коллег просто уверены: возжелай властные оги‑анки, и любого разумного так окрутят и превратят в марионетку, что он сам будет свято верить в свои действия и утверждать, что изменился только благодаря собственному сознанию.
– Да, наслышан, – скривился Кремон. – Но никогда не думал, что сам попаду под такое воздействие. Неприятно… зато теперь я им покажу!
– Ты не слишком‑то геройствуй, – осадил друга Сонный. – С Галиремами бороться или просто сопротивляться их воле – вообще опасно для жизни. Догадываемся, зачем они тебя хотят заполучить в свои ручки, и настоятельно советуем: как можно чаще вырывайся из Яны по каким‑то неотложным делам и проходи перепроверку у других Эль‑Митоланов, Мало ли какие штучки еще имеются у этих коварных колдуний.
– Ничего, мне главное – свои способности восстановить да в хранилище огов с артефактами повозиться. Наверняка ведь ценные вещи отыщутся.
– Тоже сильно не увлекайся. Теперь две трети Топей принадлежат Энормии, трудностей в поиске нет, так что артефакты вскоре начнут накапливаться тоннами, рядами и штабелями.
– Да, – завистливо вздохнул Невменяемый, – как мы мечтали о чем‑то подобном все эти годы…
– Ха! Да об этом в своей молодости даже твой предшественник, господин Огюст, мечтал, а ты говоришь о годах. Столетия! Тысячелетия!
– Все! Если я тебя послушаю пять минут – не удержусь и останусь! – Молодой Герой начал поспешно надевать на себя амуницию и укладывать оружие. – Пора улетать! Немедленно!
Когда они вышли костальным, там царило новое оживление. По сигналам Маяков стало понятно, что пограничные войска достигли первых намеченных рубежей и продолжают успешно продвигаться в сторону острова Большого. Ко всему прочему, на форпост уже летит большой отряд армейских боларов, прихватив более пятидесяти Эль‑Митоланов и больших чинов, которые успели стянуться к границе не только из соседних городков, но даже из самой столицы.
Как только Невменяемый услышал новости о столичных функционерах, так сразу же еще больше заторопился с отлетом. И оба его бывших наставника согласились с такой поспешностью.
– Мало ли какой приказ может поступить от его величества, – многозначительно вздыхал Хлеби. – Геройские дела – одно, необходимость лечения – тоже, а вот интересы государства порой стоят превыше всего.
– Ко всему прочему, – добавил Сонный, – в окружении короля уже давно муссируется стойкое недовольство всей моей группой. Нам прямо вменяют в вину, что мы топчемся на месте в исследовании Малой Арки Мальвики и толку от нас никакого. Тогда как денежных средств уходит непозволительно много. Тем не менее на исследования, проводящиеся в Спегото вокруг Большой Арки, уходит десятикратно больше, и это с учетом того, что все расходы между собой делят поровну все страны – участницы Онтарского Пятикратного банка. Кстати, в этот банк и вьюдораши сделали первый, удивительно большой, просто огромный взнос.
– Ну с этими понятно, у них в Подземном царстве сокровищ _ на зависть любому иному королевству. Но в исследованиях‑то есть успехи?
– К тому и веду, – с досадой ответствовал Давид. – Успехов возле Большой Арки и того меньше. Ну и какой‑то ушлый советник подкинул Рихарду Огромному идею, что с этими трудностями легко, играючи и небрежно может справиться только один всем известный человек. Так сказать, палочка‑выручалочка. То есть ты, Кремон! При всем понимании твоей ситуации с временным отсутствием способностей Эль‑Митолана король сразу же начал консультации со своими венценосными собратьями, поставив перед всеми определенную цель: одним махом и вылечить тебя, и дать отдохнуть, и припрятать в безопасном месте, и – самое главное – помочь решению проблемы с Большой Аркой. Не знаю, чем там закончатся эти переговоры, я сбежал сюда, но почему‑то подозреваю, что тебя может ждать новое назначение. Ты знаешь, насколько дружески к тебе относятся все правители, и они наверняка согласятся удвоить расходы, лишь бы подключить именно тебя к раскрытию главной тайны сегодняшнего мира.
– Ну да, – согласился Хлеби – Перед такой тайной тускнеет даже присоединение Новых земель с горами артефактов.
– Так что в самом деле поторопись с вылетом, – посоветовал Давид. – А мы, если что, будем утверждать: мол, пытались тебя задержать разными посулами и обещаниями… да не вышло.
Вскоре, не дожидаясь рассвета, двадцать два болара с одним человеком в корнях улетели в западном направлении. С собой они прихватили достаточно много литанр и пластин с зарядами. Защитникам форпоста они больше не нужны, – значит, отряду Невменяемого могут понадобиться. Да и для отчетности перед Галиремами, если вдруг потребуется, лишние запасы вполне пригодятся.
Лучи Занваля их догнали приблизительно через час, местами пробивая зеленый туман над поверхностью Топей и открывая взгляду последствия прокатившегося здесь цунами. Как это ни удивительно, но ни одна Топианская корова не пострадала. Даже ранений на них не наблюдалось. Все они продолжали двигаться с прежней размеренностью по обмелевшим озерцам, заводям, таранить наносные скопления завалов из растительности и тел погибших монстров, а их гигантские пасти подгребали все безостановочно.
Вот полчища хищников вокруг них пострадали значительно. Можно сказать, уменьшились в количестве на три четверти. Но и оставшаяся четверть изображала некое подобие боевого ромба, стараясь сдерживать не только самок с маленькими монстриками, но и раненых, искалеченных взрослых особей. Видимо, молоко кормилицы обладало еще и некими восстанавливающими свойствами, раз пострадавшие после цунами бросились к спасительной туше своей коровы. А может, и не своей, но сверху хорошо было видно, как бывшие в ограждении «охранники» жестоко расправляются с любыми попытками взрослых созданий прорваться к самодвижущейся живой молочной фабрике.
– Ты смотри! – удивлялся Караг. – Дисциплина у них все‑таки осталась на прежнем уровне! А что это значит? Неужели единая сущность опять начинает брать всю живность Топей под своей контроль?
– Скорей, наоборот, – рассуждал Спин. – Теперь только коровы и смогут контролировать выкормленную ею фауну. И количества охранников ей должно хватить с излишком. Все‑таки корма отныне наверняка станет меньше, на такую ораву живых организмов никакой зелени не хватит.
– Согласен, – подтверждал и Невменяемый, внимательно присматривающийся к Топям. – Хорошо, если пятая часть монстров выживет. Вон сколько трупов в грязи валяется!
Связка летела с максимальной скоростью, но довольно низко. Так что примечательные картинки сменялись одна другой, выскакивая в прорубях чистого воздуха между густыми облаками и низко стелющимся ядовитым туманом. Последствия гибельного для местной фауны катаклизма замечались все чаще и больше. Местами происходили настоящие сражения между выжившими монстрами, чего за прежние века не случалось наблюдать ни разу. По всему получалось, что на Новые земли приходят новые времена.
Да и общий уровень болот упал настолько сильно, что это вызывало даже некоторое удивление. Целые реки черной жижи маслянисто текли водном направлении – к прочищенному стоку. Оголялись обширные участки суши, показывались на поверхности ранее скрытые скалы, холмы и возвышенности. Все эти пространства оставались покрыты толстенным слоем красно‑бурых, зеленых и желтых водорослей. Тех самых, которыми в основном и питались Топианские коровы. В крепких стеблях этих водорослей застревали не только тела погибших монстров, но и огромные деревья, не говоря уже о кустарнике и мелком тростнике, так что вполне естественно было предположить: еще несколько дней – и по этим местам будет трудно пробраться даже Эль‑Митоланам.
– Они просто задохнутся от вони разложения, – пояснил свои рассуждения Невменяемый. – Или все магические силы придется тратить на очистку воздуха. На крупных островах, тем более на Большом, пережить ближайшие месяцы окажется намного проще.
Но болары нашли и положительную сторону в создавшемся хаосе:
– Зато скоро здесь вознесутся настоящие леса. Вот будет красота!
– Точно! А если еще наши догадаются пролететь и засеять плошади семенами быстрорастущих деревьев, через год здесь будет настоящий рай.
Ну и Кремону пришла в голову вполне здравая, как ему показалось, мысль:
– Слушайте, а почему бы боларам не создать собственное государство? Хотя бы на месте бывших Топей? Сами посудите, пусть прилегающие государства выгребут все найденные артефакты, перекопают здесь всю землю и спокойно убираются восвояси. Мне кажется, если все разумные растения потребуют именно эти земли под свой протекторат, мировое сообщество просто вынуждено будет удовлетворить это требование.
Это предложение вызвало в связке настоящий диспут, и почти целый час зеленючки на все лады обсуждали появившуюся перед ними неожиданную перспективу. Но, в конце концов, все прения свелись к единому мнению, которое высказал в заключительной речи лидер боларов Спин:
– Кремон, мы лишний раз убедились, что ты в самом деле ратуешь за интересы всех разумных созданий, и очень гордимся нашей с тобой дружбой. Ну и попутно говорим огромное спасибо за выдвинутое тобой предложение.
– Да не за что…
– Но в данный момент сама идея создания государства нам претит полностью. Опекать только какую‑то одну территорию – это не наше призвание, не наша цель существования. Так что Гиблые Топи пусть делят между собой люди, таги с сорфитами и оги. Наверняка и колабы попытаются через союзников огов вырвать себе какой‑то кусочек, может, и драконы потребуют несколько гор для создания своих гнезд или небесных обителей.
– Ну, кстати, гор для драконов Энормия не пожалеет. Там все равно людям на них не обустроиться, разве что с помощью боларов создать несколько наблюдательных постов или лабораторий.
– И этого нам не надо! – возразил Караг. – Сначала помоги построить, потом помоги доставлять припасы, а потом вся жизнь пройдет, словно у небесного похаса: таскать своих работодателей вниз‑вверх по горам.
– Так что ни с государством, ни с долгосрочными договорами мы связываться не хотим, – не замедлил Спин поддержать своего товарища и коллегу. – Свобода выбора – для нас не пустой звук, а основа всего нашего существования.
– Ладно‑ладно, я ведь просто предложил, никто вам ничего не навязывает…
– А вот за возможность отыскать наш вожделенный летающий остров мы согласимся на многие уступки.
Кремон удивленно фыркнул:
– Вы о чем? Ведь в «Установках» ясно написано: ваш остров упал в Альтурские Горы и там его развалившиеся части полностью выгорели. Да и драконы это по своим хроникам подтвердили. Даже некоторые странные остатки остова у них сохранились.
– Да знаем мы, – проскрипел Караг с сомнением. – Но опять‑таки и память предков ко многим нашим зеленючкам возвращается. И уже не один Грюхун утверждает, что острова было два. Пользовались одним, а второй всегда оставался в полной готовности на земле. Вот бы его найти!
Некоторое время все помолчали, опять прогоняя перед глазами воспоминания о Детищах Древних. Раз такие огромные сооружения тысячи лет под слоем почвы хранились, то почему бы и летающий остров где‑то не откопать?
Вся проблема в отсутствии точной информации, о чем и заявил Спин:
– Знали бы где, уже бы раскапывали.
– А вдруг он на Западных Островах? – предположил Невменяемый. – Эх, жаль, что вы не сумели тогда пообщаться с сулнритами или с Моллюском. Вдруг он где‑то у них пылится и простаивает без дела? Зачем он обитателям морских просторов?
– В самом деле, жалко! – сокрушались болары. – Но сул‑нриты с нами даже общаться не стали, а почему – до сих пор непонятно. Пролететь к островам наши зеленючки тоже не смогли: невидимая преграда там покрепче здешней. А колабы всеми силами отказываются от той восьмерки своих диверсантов, которые разыскивали тебя для поимки в теплых морях у южного побережья Орды. Прямо замкнутый круг получается…
Невменяемый шутливо схватился за голову:
– Столько загадок, что и на четыреста лет жизни не хватит!
– Во‑во! И мы оченьнадеемся при их разгадке на твою помощь.
А Караг вслед за Спином еще добавил:
– Ну и не забывай, что наш остров может находиться на Южном полюсе, как раз там, куда сбежали, погибая, последние сентеги. Может, нам и туда придется вскоре путешествие устроить.
Кремон фыркнул:
– Ну если перечислять все места, где могли припрятать ваши ушлые предки второй летающий остров, то стоит не только пустыню Умерших Духов упомянуть. Не забывайте и о Зачарованной Пустыне. Там помимо хорошо видимой издалека высочайшей вершины нашего мира еще может быть что угодно. Начиная новыми видами разумных и кончая еще какой‑нибудь аномалией. Ведь недаром мы и туда не можем проникнуть сквозь невидимую преграду для всего живого. Только драконы и добились единственной пользы от той аномалии: облучают там семена гаспиков и делают потом из них превосходные плоты.
– М‑да, чудесная вещь эти гаспики, – согласился Спин. – Без них мы бы войну с Кремневой Ордой так легко не выиграли…
В воспоминаниях о жарких морских баталиях друзья и провели последние часы полета. А уже ближе к вечеру увидели на горизонте не только выступающий Барьер, но и огромную армию, состоящую из колабов и огов. Скорей всего, под единым командованием армия двигалась вперед, целеустремленно пытаясь достичь самого крупного на этой местности острова и там закрепиться на ночь. Продвигаясь, воины довольно бессмысленно пытались уничтожить все, что шевелилось перед ними. Силы и боеприпасы тратились непомерно, и после короткого совещания в связке Невменяемый решил проявить добрую волю или, говоря иными словами, выслужиться перед опекающими его Галиремами.
Выждав, пока их заметят, и обменявшись сигналами с помощью зеркал, болары с человеком снизились настолько, что легко рассмотрели наследного принца огов и запросто с ним переговорили:
– Надо прекратить бессмысленное уничтожение хищников! – кричал Кремон. – Отныне они безопасны, и Царство Огов теперь владеет огромной новой территорией до ближайшего крупного острова. Не тратьте даром силы, а расходитесь колоннами во все стороны.
– Но почему так падает уровень Топей? – вопил принц со счастливым лицом. – Где ты пропадал? Огирия в бешенстве и горе! И почему огам достанется так мало Топей? Они ведь всегда были нашими!
– Как же! Вашими! – Герой не стеснялся в выражениях, одновременно внимательно присматриваясь к активным перестроениям черных цилиндров внизу. – Это мне еще спасибо сказать надо, что Царству такой огромный кусище достался. Заставил хоть как‑то поделиться! А то бы ваша армия уже через пару километров уперлась в пограничные столбы, которые сейчас проворно расставляют по всем Топям другие государства.
– Но как же… – пытался еще что‑то выспрашивать принц, глядя вслед удаляющейся связке.
– Все остальные новости на берегу! Вначале я должен сделать доклад Огирии!
Клубок боларов улетел, а первого царского наследника тут же окружили несколько колабов:
– Так это и есть тот самый Великий Герой?
– Да, он самый…
– Что‑то его параметры ауры не совпадают с теми, которые мы ожидали увидеть.
Принц вопросительно посмотрел на Эль‑Митоланов из его сопровождения. И те сразу подтвердили:
– Аура Кремона Невменяемого такой была всегда, с самого первого дня его приезда в Яну.
Кажется, таким ответом черные цилиндры остались очень недовольны и очень разочарованы.

Глава двадцать третья
ДВОЙНАЯ ИГРА

С Нулевого уровня за ядовитыми болотами велось неустанное наблюдение. Мало того, там уже стояло несколько довольно внушительных вышек наблюдения. Так что, пока связка долетела и приземлилась, им навстречу уже шла довольная, хотя и сильно обеспокоенная Огирия:
– Кремон! Дорогой! Что случилось? Куда ты пропал?! Тут столько всего происходит!
Здесь уже простое хвастовство, замешенное на полуправде, не проходило. В отличие от царевича, Галиреме следовало рассказывать о приключениях более аккуратно и с некоторыми иными интонациями. Причем эти иные интонации Невменяемому представлялись очень хорошо, и начал он довольно складно:
– Что происходит – я в курсе полностью. Потому что успел лично поучаствовать в самой окончательной фазе покорения Гиблых Топей.
– Что значит – покорения? – Огирия замерла на месте, ухватила Героя за локоток, а другой рукой сделала знак окружающим, которые сразу подались в стороны, образуя вокруг парочки огромный круг пустого пространства. – И что значит – поучаствовать?
– О! Это длинная история, да и хвастаться нескромно…
– Ничего, мы никуда не спешим, а само понятие хвастовства к такому воину вообще неприменимо. Сколько ни скромничай, все равно останешься самым лучшим! – Одновременно с этим утверждением Кремон почувствовал ощутимые покалывания на лодыжке: амулет заработал! Началось гипнотическое внушение! – Так что поведай мне все детали своего продолжительного отсутствия.
Покалывание усилилось – значит, негативное воздействие гипноза выросло. Однако возвратившийся «блудный» Герой уже прекрасно контролировал свое состояние и мог расставить нужные акценты в нужных местах:
– Хорошо, что мы тогда перелетели Нулевой уровень всем отрядом. Поодиночке каждого болара занесло бы в сторону – и все пропали бы в Топях. А так зеленючки связались корнями, наша полетная скорость возросла – и после десятичасового блуждания мы наткнулись на остров Большой. И решили не просто отдохнуть, а и осмотреться, раз уж мы попали в такое место. Как оказалось, не зря осматривались. Первый и третий форпосты энормиан оказались уничтоженными топианскими монстрами, но мы успели помочь большому отряду, прорывающемуся ко второму форпосту. В общем, очередная слава, приветствия и даже банкет в нашу честь как спасителей. И уже на нем слово за слово я выясняю, что готовится уникальная акция: слив всей болотной жидкости из Топей в Снежное море. С последующим присоединением Гиблых Топей к королевству Энормия.
– Ух! – выдохнула с досадой Галирема, но тут же поторопила: – Рассказывай, все рассказывай!
Покалывания на лодыжке стали интенсивнее.
– Вот я и подумал: где же справедливость? – искренне возмущался Невменяемый. – А как же остальные союзники? Спросил, а мне ответили: кто первый ставит границу – того и земли. Понятно, что я такого допустить не мог и улетел бы в тот же миг сюда с сообщением, если бы был уверен, что не заблудимся в ядовитом тумане. Поэтому стал усиленно торговаться, предлагая свою помощь и свои условия. И нам повезло! – При слове «нам» он по‑братски коснулся ладони Огирии, лежащей у него на локте: мол, я уже только и представляю себя как коренного ога. – Они согласились с моими требованиями! Теперь огам принадлежат все Новые земли до первого крупного острова! Правда, здорово?
Галирема криво улыбнулась, продолжая с напряжением пользоваться своими колдовскими возможностями:
– Конечно, конечно! А почему они согласились?
– Должен признаться, что причиной соглашения стала пропажа двух последних караванов из Энормии, движущихся на Большой остров. Должны были доставить еще две партии так необходимых для взрыва Флоров, но те либо вообще не сумели выйти в Топи, либо погибли в пути. Виной всему стала резко усилившаяся активность топианских муравьев и прочих монстров. Да ты и сама знаешь, что здесь творилось…
– Знаю, не отвлекайся!..
– Вот я и выторговал нашу долю земель взамен на имеющиеся у нас заряды к литанрам. Выхода у них не было, и они согласились. Без нас они бы там годами еще сидели… хотя и мы бы вряд ли вырвались…
– Кто там, на Большом, оказался с такими большими полномочиями? – ехидно скаламбурила Огирия.
– Генерал всех пограничников Липон Бравый. А также два самых известных протектора Энормии с кучей ученых. Солидная группа деятелей, да и просто как люди они оказались с пониманием. У них уже стоял на приготовленном для стока тоннеле маяк, видимый только Эль‑Митоланами, и мы вскоре прямо на него и отправились.
– Они пробили тоннель в Барьере? – не выдержала великая колдунья короткой паузы. На что рассказчик пожал плечами:
– Зачем? Удалось разыскать тот, который построили Древние для слива в море своих неудачных экспериментов. Другой вопрос – до сих пор неизвестно, что там за пробка доныне стояла, но это уже и неважно. Гигантский взрыв, спровоцированный восемью тысячами Флоров и нашими зарядами к литанрам, вытолкнул пробку наружу, прочистил тоннель до первозданной чистоты – и теперь ядовитое болото погибает.
– Значит, они решили, что Топь – это живое существо?
– Что‑то на эту тему энормиане пытались втолковать, но мне было неинтересно, и я продолжил торговаться за территорию для огов. При возвращении на Большой мы опять пользовались таинственными маяками, но уже приближаясь к острову, болары предупредили меня, что начинают вновь обретать свою врожденную ориентацию.
– А разве тот пояс, что мы для тебя зарядили, не помог?
– Увы! Я попытался зеленючкам показать, как он прекрасно действует, на том и попался… Но, с другой стороны, так даже лучше получилось: все проблемы решены, чудовища нестрашны, царевича я предупредил, и теперь армия вместе с колабами двинется уже непосредственно к новой границе.
– Ладно, ты молодец и воистину герой! Не хочешь отдохнуть?
Хотя по ее измученному виду и мелкой испарине на лбу становилось понятно: отдых необходим скорей ей самой. Слишком уж она выложилась при гипнотическом воздействии. Так что не стоило ее разочаровывать.
– Какой смысл мне здесь задерживаться? Просьбу вашу я выполнил, Царство Огов не только спас, но и увеличил. Так что следует как можно быстрей вернуться к моей… хм!., вернее, к нашему хранилищу артефактов и там как следует поработать. Заслужил?
– Даже более того! Но остальные награды получишь в Яне.
– Так мы вместе вылетаем немедленно?
– Нет, я останусь и доберусь в столицу чуть позже. Надо тут тоже кому‑то присмотреть. Сам понимаешь, оставь вас, мужчин, одних, вы такого натворите. Так что лети без меня, но вначале ответь на пару вопросов.
– С удовольствием.
– Почему твои болары сидят на внутренней кромке Нулевого уровня?
– Так невидимая преграда осталась, и зеленючки почему‑то решили, что если они сейчас вылетят наружу, то обратно уже не залетят.
– Странно…
– Все логично, мы туда залетали во время массированного прорыва муравьев и монстров из Топей. Тогда защита Древних ослабела и можно было прорваться в обе стороны. Да мы сейчас эти соображения проверим…
– Только осторожно! Не стоит уже в такой простой обстановке рисковать. – Продолжая держать Героя под локоть, Га‑лирема двинулась с ним к отдыхающим разумным растениям: – И второй вопрос, вернее, просьба…
Опять покалывания на лодыжке усилились.
– Проси что угодно! – торжественно разрешил Кремон.
– Ты должен предоставить для меня две пары боларов. Обязательно уговори их остаться в моем распоряжении.
– Конечно, уговорю, – обещал Невменяемый, в то же самое время составляя пальцы левой руки в оговоренную с лидерами боларов фигуру. Этот знак обозначал, что просьбу или даже приказ выполнять надо категорически наоборот. Или сразу отказываться от его выполнения всеми способами.
Хотя в любое другое время подобную просьбу‑приказ, исходящую от их лучшего друга, дети природы выполнили бы беспрекословно.
– Спин, Караг, выделите боевую четверку в полное распоряжение ее величества Огирии. Они пока останутся с ней на неопределенное время.
– Еще чего? – с наглым скрипом отозвался Спин. – Ты и так потерял все наше доверие! Обманул с этим поясом, заставил рисковать жизнями над Топями, отобрал у нас подаренные заряды к литанрам, а теперь еще хочешь оставить нас в качестве рабов?
– Но мы же договаривались… – растерянно начал было Герой, но его бесцеремонно перебил Караг:
– Мы договаривались сопровождать только тебя, а потом доставить обратно в Яну. Но если ты сейчас не улетаешь, то мы имеем право расторгнуть договор. У нас и так дел невпроворот: за всем миром приходится присматривать.
– Однако! – не стала сдерживать своего возмущения Га‑лирема. – Вместо того чтобы наставить на путь истинный местных боларов, вы сами у них нахватались каких‑то философских бредней и теперь вместо помощи людям собираетесь заниматься бездумным существованием! А еще лидерами себя называют!
– Это не мы называем, – поскромничал Спин, – Это сами люди назвали, которым мы уже успели помочь. Так что… – Он приподнялся над ровной поверхностью Нулевого уровня и обратился к жутко расстроенному Кремону:‑ Так что, доставить тебя в столицу Царства?
– Но как же так? Может, все‑таки поможете нашей благодетельнице?
В ответ болары шумно заскрипели и, последовав примеру своего лидера, стали подниматься в воздух. И Галирема начала отпускать локоть Невменяемого:
– Ничего страшного, я не нуждаюсь в помощи зеленю‑чек, а вот им когда‑нибудь она с моей стороны обязательно понадобится. Так что спокойно лети и ни о чем не волнуйся. И помни, тебя там очень ждут. Поспеши!
При последних словах амулет на ноге кольнул так, что Кремон чуть не подпрыгнул. Случись такое внушение пару дней назад, мчался бы он в Яну с очумелыми от счастья и желания глазами, а сейчас чуть не рассмеялся. Но глаза все‑таки приоткрыл и улыбку нацепил соответствующую:
– Очень, очень буду спешить!
Затем перешел на наружный край Нулевого уровня, подождал, пока за ним медленно не перелетят все болары. Причем некоторые попытались вернуться обратно, да не получилось: невидимая преграда стояла как и прежде и работала для боларов по принципу «выпускать, но не впускать».
Но когда уже взлетели высоко и удалились от Барьера на безопасное для магического подслушивания расстояние, Караг успокоил друга:
– Не переживай! Мы уверены, любой отряд более двадцати зеленючек преодолеет эту преграду без проблем.
– Когда же вы это опробовали?
– Забыл, как мы тебя отсюда обманом уносили? Вот тогда и попробовали чуть в стороне. Не рисковать же в самом деле твоей шкурой и нашими корешками!
– Ай да молодцы! Ай да хитрецы! – рассмеялся Кремон, – Ну а теперь вперед, в столицу огов! И уже там отдохнем как следует… А потом я начну работать. И кое‑кто очень пожалеет, что решил играть мною словно марионеткой.

Глава двадцать четвертая
«МЕДОВЫЕ» ДНИ

От пережитого стресса Мальвика словно заболела: у нее начался жар и странный сухой кашель. Так что вместо свадебного ложа в келье получилась лечебная лежанка. Да и не желала насильно повенчанная пара никакой интимной близости. Гудас Вилт подождал в коридоре, пока девушка оденется и уляжется, потом и сам воспользовался запасной простыней для прикрытия своих чресел. Только после этого приблизился к дожу, улегся на пол и простодушно признался:
– Как я устал! Чувствую, что нам надо срочно обо всем договориться, согласовать, как себя вести, выяснить, что здесь творится, но… сил нет совсем. Он меня сковал чем‑то таким, что я не мог вырваться, хотя пытался…
– Да, он такой… – прошептала девушка, а ее зубы выбили мелкий перестук.
– У тебя жар?! – всполошился пленник. – Может, подать тебе воды?
– Не надо, мой организм – это нечто страшное и мне неподвластное. На мне смертельные раны и жуткие переломы заживают невероятно быстро, и этот жар пройдет через несколько часов. Надо только поспать… Давай и ты отдохни… Только как тебе на полу? Даже постелить нечего…
– Ерунда. Глаза все равно слипаются…
– Тогда спим…
И «молодожены» сразу провалились в сон. Да так сильно, что не могли заметить заглянувших к ним в келью огромную сорфиту Дению и миниатюрную таги Мони Лу. Те с жалостью посмотрели на спящих людей и вполголоса перекинулись несколькими фразами:
– Устали, бедняжки…
– Еще бы, терпеть такие надругательства! – возмущалась Мони. – Это ведь живые, разумные существа, и я представляю, как им больно.
– А чем мы им можем помочь, кроме этого сладкого угощения? – скорбно вопрошала сорфита, держа в одной руке мешочек с печеньем.
– Да чем угодно! Хотя бы тем, что раскроем глаза на эту подлую задумку ополоумевшего Растела!
– Но ведь он запретил?! Разве ты не боишься?
– Мне уже ничего не страшно!
– Но тогда подумай о нас. Может, с помощью этой девочки мы и в самом деле получим шанс на спасение.
– Глубоко сомневаюсь в этом. Скорей за всем этим экспериментом кроется оголтелое издевательство и садизм. – Мони Лу раскраснелась от гнева, но голос после шиканья сорфиты все‑таки понизила: – И если ты опасаешься за всех, то чуть позже я сюда зайду сама и как следует их подготовлю. Всей правды открывать не стану, но хоть в общих чертах объяснить всю пошлость здешнего бытия я просто обязана. Мне кажется, эти «молодожены» быстрей пойдут на контакт, если будут ясно представлять себе истинные цели и ясно видеть общую проблему.
– И все‑таки, может, не стоит?
– Не переживай, мы сейчас с тобой посоветуемся и продумаем каждую фразу, которую позволительно сказать пленникам. Пошли к тебе.
И таги с сорфитой незамеченными скрылись в коридоре.
Да и как их могли заметить, если мужчина, окончательно обессилевший, спал, полностью отключившись от жуткой действительности, а маркиза провалилась в сущий кошмар, где она рыдала и просила судьбу о помощи. Долго просила, пока судьба не приобрела в ее сознании четкий облик Кремона. Тогда Мальвика стала взывать к нему, монотонно, словно сойдя с ума, повторяя одни и те же фразы: «Кремон! Спаси меня!.. Сопло нас не отпускает, а сумасшедший герцог подвергает меня насилию, унижениям и подлым издевательствам. Где же ты, Кремон?! Только ты меня можешь спасти!..»
И в какой‑то момент ей даже показалось, что некое иное сознание коснулось ее разума. В лицо ударил резкий порыв прохладного воздуха с какими‑то совершенно отличными, чем в Подошве, запахами и ароматами, а руки ощутили шершавые и многосуставчатые корни. Не успела мятущаяся в кошмаре девушка вдуматься в происходящее, как в голове полыхнула молния, окончательно разрушающая и сам кошмар, и странные ощущения. Вновь вокруг стояла опротивевшая жара, а под телом привычно ощущался жесткий матрас, на котором пленница спала весь этот кошмарный год.
Как ни был удивителен последний отрезок кошмара, Ма‑львика не стала продумывать, анализировать и вспоминать каждую деталь. К тому времени обретенное телом свойство регенерации почти изгнало навалившуюся после многочисленных обливаний хворь, стало легко, приятно и сонливо. Поэтому она провалилась в уже более глубокий и здоровый сон. А когда проснулась, воспоминания о чужом сознании как‑то померкли, смешавшись со сновидениями и убеждая, что это просто фантазии утомленного мозга.
Долго маркиза лежала не шевелясь, пытаясь определить, что явь, а что мираж.
А потом вынырнула подсказка: наверняка вспомнилось во сне, как она летала с боларами над лесами вокруг Агвана, как Лирна, жена Бабу, подружила ее со Спином и Карагом и как они отлично проводили время, пожалуй самое счастливое в ее жизни. Но тут же пришли и другие воспоминания, не менее счастливые: как она оказалась в Пладе, как стала почти полноправной хозяйкой в доме Невменяемого, экзотическом строении под названием Каменная Радуга. Пожалуй, и там она была невероятно счастлива, особенно когда звучала со стороны надвратного центрального комплекса при усадьбе чарующая мелодия «Зовущей скрипки». Именно эти звуки означали, что прибыл хозяин дома, и Мальвика бросала все на свете, летя словно на крыльях, чтобы увидеть того, кого считала не просто братом, другом и поверенным во всех делах товарищем.
Увы! Где то время? Где Кремон? Жив ли вообще? Или смог сжиться с чужим телом ненавидимого им дракона?
На эти вопросы пленница уже год как не могла получить ни единого вразумительного ответа. Герцог либо не знал об истинном положении дел на поверхности, либо сознательно игнорировал подобные вопросы.
И вдруг словно еще одна молния пронеслась в сознании Мальвики: «Так ведь этот пленник наверняка должен знать последние новости! А я тут разлеглась как полоумная и теряю время!»
Она рывком подскочила на своей лежанке, одновременно восклицая:
– Вставай! Хватит спать! Немедленно рассказывай, кто ты такой и что знаешь о Кремоне Невменяемом!
Мужчина резко уселся с широко раскрытыми глазами, пытаясь сообразить, вспомнить спросонья, где он находится. На его спине сильно отпечаталась неровная каменная поверхность пусть теплого, но весьма неудобного для сна пола. И именно эти полоски и выемки на мускулистом теле позволили неожиданно ворвавшемуся в келью герцогу понять суть всего здесь происходящего.
– Так вы спите?! – заорал он, багровея на глазах от гнева. – Вместо того чтобы упиваться доставленным вам счастьем, вы проводите время в бездарном сне?! Уничтожу!
Для пленников оставалось непонятным, почему их поработитель так разозлился, но ответить на его вопросы они не сумели: опять их рты оказались скованы магическими структурами молчания. Затем грубая сила сорвала с мужчины частичную видимость одежды, а Растел продолжал бесноваться, перемежая свои обвинения и вопросы оскорблениями:
– Да ты самец или нет? Я тебя выбирал по рекомендациям твоих друзей и собутыльников. Они в один голос утверждали, что ты самый ушлый в этом деле и не пропускаешь ни одной юбки. Почему же ты здесь ведешь себя как престарелый импотент? Она тебе не нравится? Вижу, что нравится! Может, эта воительница тебя к себе не подпускает? О! И в самом деле оделась! К чему бы это? Приказываю: раздеться немедленно!
Спорить с подобным насилием было себе дороже: и больней будет, и унизительней. Мальвика уже давно это поняла и теперь постаралась растянуть по возможности процедуру раздевания. При этом она часто складывала ладони лодочкой и просительно указывала на свой рот. Мол, хочу что‑то сказать.
– Еще не наговорилась?! А ведь было у тебя время для любовных признаний, было! Что же ты своему мужу все не объяснила? Мое слово здесь – закон! Любая просьба – приказ, невыполнение которого влечет болезненные и длительные наказания. И дети! Это святое! Их вам надо делать немедленно, прямо сегодня!
Девушка уже полностью разделась, когда Растел, накричавшись и спустив пар, фыркнул:
– Ну и что ты хочешь сказать?
Ощутив возможность говорить, маркиза поспешно забормотала:
– Меня свалила с ног горячка после холодных обливаний.
Я просто падала, теряя сознание, пока сюда шла. И мы решили хоть чуть‑чуть набраться сил перед этим ритуалом. Честное слово, я не вру!
– Хм! Заметно, что не врешь, – подтвердил диктатор. – Да ты и раньше никогда не врала, говорила, что думаешь.
– Тогда я еще добавлю… – начала Мальвика, но опять внутренне застонала от бессилия: вновь она не могла сказать и слова. А ее мучитель продолжал с издевкой:
– Так дело не пойдет. Вначале тебе надо отдохнуть, потом ты захочешь свадебного пира, после чего тебе возжелается потанцевать на балу и в заключение – ароматических свечей в спальню, кровать под балдахином… что еще?!
Так как руки слушались Мальвику, она ими показала, что ничего этого не хочет и согласна на то, что есть. Присматриваясь к ее отчаянным жестам, герцог скривился:
– По большому счету, я бы тебе и бал со свечами устроил, но у меня нет на это времени. Ты понимаешь? Совершенно нет времени! Поэтому предупреждаю в последний раз: если в течение часа вы не выполните свой супружеский долг, я сюда вернусь и начну ломать руки и ноги. Наверняка с такими травмами о близости не может быть и речи, но это уже ваши проблемы. Так что час! По его истечении я приду и все проверю. Говорить вам тоже не обязательно…
Но после этих слов уже мужчина сложил ладони лодочкой, рухнул на колени и состроил самую просительную мину, которую только мог. Потом и по ушам себя погладил, и по губам, словно напоминая, что в таком деле слова и губы нужны неимоверно.
Видно было, насколько герцог сомневается в своих действиях, но, с минуту потоптавшись на месте и шумно фыркнув, он все‑таки согласился:
– Ладно! Последний раз пойду на уступки.
Махнул рукой и вышел, а пленники получили возможность разговаривать.

Глава двадцать пятая
АРТЕФАКТЫ И СКАНДАЛЫ

По пути в Яну пришлось сделать остановку для сна на четыре часа. Слишком уж устали разумные растения от дальних и многих весьма утомительных перелетов. Для стоянки использовали кроны гигантских деревьев хаузпичи, где даже для Кремона отыскалось вполне удобное гнездо для короткого сна. Атак как пищевых запасов не оставалось, то спали голодными, проснулись с еще большим желанием что‑то съесть и на голом энтузиазме преодолели остаток пути на максимальной скорости. Потому как здраво надеялись на обильные запасы в царских кладовых.
По всей видимости, Огирия сумела каким‑то образом дать весточку в столицу раньше, чем туда добрался отряд. Потому что молодого Героя уже ждали, ранний обед должны были подавать на стол, а флигель в дворцовом парке уже подготовили к проживанию зеленючек, заставив бортики вдоль стен корзинами с фруктами и овощами. Хотя, справедливости ради, стоило упомянуть о жесте вежливости, который сделала старшая принцесса Файналия лидерам боларов:
– Приглашаем вас на обед в банкетный зал дворца.
– Огромное спасибо! – изобразил Спин в шевелении корней некое подобие поклона. – Но мы в помещении чувствуем себя жутко скованными. Нам лучше на природе. Да и устали мы очень, надо отоспаться в покое. Потом еще раз насытимся и отправимся по нашим делам.
– Да‑да, конечно, дела прежде всего! – В словах Галире‑мы слышалась некая ирония, но больше внимания на боларов она не обращала, все свои магические силы сразу сосредоточив на Кремоне, – Ну и как твое самочувствие?
– Отлично! Лицо как новенькое, на теле следы ожогов тоже почти исчезли.
– Соскучился по нас?
– Очень! – А что еще следовало отвечать, если после «нежного» прикосновения женской ручки к плечу амулет на лодыжке стал невыносимо покалывать.
– И мы по тебе соскучились настолько, что готовы прямо сейчас сесть за праздничный стол.
– А что за праздник? – прикинулся непонимающим Кремон.
– Вот за столом ты нам о нем и расскажешь. Правда?
– С удовольствием! – Но, когда рассаживались, удивился: – А где Молли?
– Пока ты отсутствовал, она с дочкой отправилась на горячие источники чуть отдохнуть и расслабиться. Но они должны вернуться с минуты на минуту. Как раз ты успеешь и поесть, и все последние новости поведать.
Пришлось в самом деле, после того как ему дали подкрепить силенки местными деликатесами, во всех подробностях пересказать перипетии событий в Гиблых Топях. А напоследок дать еще и собственную оценку всех прошедших изменений, делая особый акцент на своих якобы огромных заслугах перед Царством Огов.
Понятно, что Галиремы всегда мечтали о большем. И будь у них возможность застолбить пограничными вехами все Топи, они бы это сделали без раздумий и колебаний. Несмотря даже на последствия военной конфронтации со всем миром. Но, увы, дележ территорий уже состоялся, они оказались перед свершившимся фактом, и ничего больше не оставалось делать, как имитировать счастливый вид и искреннюю радость. Да не просто радоваться, а еще проявить добрую волю и вполне заслуженно наградить Героя.
Хотя, если рассуждать здраво, награждать пока было не за что: юридически земли еще не были оформлены, договора о новых границах с союзниками не подписаны. Да и смелое заявление, что это именно Невменяемый спас огов от нашествия топианских монстров, принималось с большой натяжкой. Скорей всего, и без него энормиане совершили бы свой подрыв, избавляя от хищной напасти в первую очередь самих себя. Просто ему однозначно повезло вовремя оказаться в нужном месте и внести свою мизерную долю в увеличение силы взрыва. Да и торговля особая за территории для огов им не велась. Правительницы и так догадывались, что полученный кусок земель есть не что иное, как щедрая подачка от самого короля Рихарда Огромного, о чем кого надо поставили в известность заранее.
Но ведь догадками обвинять не станешь. Да и сам Невменяемый свято верил в совершенные им подвиги и с должным нетерпением ожидал заслуженных наград. К большому сожалению, его любимая Молли, которой уже давно отправили сообщение о срочном возвращении, явно задерживалась, так что спустить пар подновившему силы Кремону было не с кем. Пускать его в иные хранилища постановили как можно позже, а для затяжки времени решили ввести его в сон и со всем тщанием содеять очередные сеансы не только лечения, но и должного внушения.
Вот именно во время этого сеанса и понял Невменяемый окончательно, как грубо и насколько жестоко его подвергали тотальному гипнозу. Благо амулет на лодыжке своими покалываниями позволял скрытно бодрствовать под ладонями Галирем и отчетливо слышать каждое слово льющегося на него речитатива. И небольшая часть готового к раскрытию предательства сознания запоминала каждое звучащее слово.
– Оги твои братья и сестры, а все Царство для тебя – истинная родина. Галиремы – больше чем родные матери, которых ты должен слушаться с почтением и смирением, выполняя с радостью любую их просьбу или пожелание. Молли – твоя самая любимая и желанная женщина, при воспоминании о которой ты уже счастлив.
Ну и так далее, и тому подобное. Обычный набор колдовских штампов и заготовок, которые применяют на простых людях не только великие Эль‑ Митоланы, но и самые низменные личности, владеющие магическими тайнами мироздания, но не имеющие совести.
Мало того, напряженное сознание даже уловило за четыре часа «лечебного» сеанса и несколько фраз, сказанных возле выхода приглушенным шепотом. Пары Галирем менялись и слишком в тот момент были уверены в крепком сне своего пациента.
– Ну и где эта блудница?
– До сих пор не вернулась!
– Не будем же мы его держать во сне до самой ночи?
– Не придется. Доложили, что она уже в пути.
– Мое терпение лопнуло! Надо будет ее поставить на место: совсем избаловали эту красавицу.
– Да‑а… придется с ней построже…
Подслушанный разговор немного интриговал недосказанностью, хотя в нем не проскальзывало ни одного конкретного имени. Но определенные выводы на основе логичных рассуждений можно было сделать. Говорили явно о Молли. Оставалось только выяснить, почему вкупе со словом «блудница»? Неужели во время отсутствия «любимого отца ее дочери» избалованная ласками Галирема решила наведаться к Топям и там увидеться с царевичем? Не по той ли причине там осталась Огирия? Правда, сам старший принц находится вроде как на Новых землях и ему не до постельных утех со своей законной супругой, но мало ли что там и как повернулось.
По крайней мере, Кремон себе сделал зарубку на память, что, как только появится возможность, следует тщательней разобраться в этом вопросе. Вдруг да пригодится в качестве веского аргумента в последующих спорах и обвинениях. Ведь время расставаний подойдет скоро, и всегда желательно иметь несколько поводов в запасе. А ревность – это чуть ли не самый лучший повод, против которого и самое сильное внушение не сразу сработает.
Как бы там ни было, но четыре часа лечебных сеансов Невменяемый выдержал с огромным трудом. Мог бы – обязательно заснул. Но нельзя было, внушение могло оказать на спящее сознание свое воздействие, и поди потом разберись, где свои мысли, а где чужие.
К концу этого времени Молли таки вернулась и, хоть наверняка получила за опоздание хорошую взбучку от своих старших соправительниц, разбудила притворяющегося спящим Кремона потоком поцелуев, ласковых слов и даже слезинками радости на щеках. Ну и несколько мимолетных оправданий проскочило:
– Меня так поздно сегодня предупредили о твоем приезде! А обратная дорога вообще сущее наказание. Не хотелось быстро гнать коней из‑за малышки Паулы.
– Что с ней?
– Ничего страшного, просто она совершенно не переносит быструю езду.
С этими словами красавица уже волокла своего любовника за руку в их уютную спаленку, раздевая по дороге и его и себя, а добравшись до цели, набросилась на него со всей присущей ей страстью и необузданным темпераментом. Темперамента хватило далеко за полночь, с небольшим перерывом на ужин при свечах, и уже после этого парочка уснула в полном изнеможении. Хотя и во время любовных игрищ Невменяемый пытался деликатными, казалось бы, совершенно не относящимися к нужной ему теме вопросами выведать у Молли, где, как и с кем она расслаблялась на горячих источниках. Выясняя самое главное: конкретное место отдыха.
А ближе к рассвету, тихонечко поднявшись, он отправился как бы в душевые, прихватил из своих вещей Маяк и дал определенный сигнал своим друзьям. Вскоре уже Караг неслышно подлетел к решетке с наружной стороны дворца и без единого скрипа выслушал данные ему инструкции. Весьма простенькое задание: слетать парочке боларов к тем самым горячим источникам и раздобыть информацию о пребывании на отдыхе красавицы Галиремы со своей дочерью и возможной свитой.
В подтверждение полного понимания полученных инструкций Караг протянул корень сквозь прутья кованых решеток и потрепал друга по плечу. Так что, возвращаясь в уютную спальню, Кремон переживал только об одном: не заметила ли его отсутствия капризная Галирема. Обошлось. Молли, видимо, только что проснулась и громко восклицала:
– Кремон! Ты куда подевался?
– Я и сам по тебе соскучился, хотя отошел только на минутку, – С этими словами мужчина кувыркнулся в кровать. – Ух! Какая ты тепленькая!.. Продолжим?
– Обожди, я тоже постараюсь управиться за одну минутку…
Пришлось ждать, но при этом почему‑то разрослась в сознании жуткая досада, что он до сих пор не побывал в Сонном Мире. Огромное количество волшебных плодов так и занимало бесполезно место в багаже. А если учитывать, что они вскоре подешевеют раз в сто, то подобное разгильдяйство вряд ли окупится. Выгоднее продать сейчас царедворцам и местным дворянам, а потом себе купить в десять раз больше и все равно остаться в десятикратной выгоде.
Понятно, что решение этого вопроса пришлось отложить на дневное время суток.
С утра все выглядели умиротворенными и довольными, словно жизнь вошла в давно устоявшееся и привычное русло. Разве что сразу после подъема Невменяемый огласил нужным секретарям царской свиты и нескольким представителям дворянстватЛто желает распродать волшебные плоды из Поднебесного сада Менсалонии. И, судя по заинтересованности тех же секретарей, назначенный на послеобеденное время аукцион обещал пройти очень бойко.
Два часа процедур до завтрака и два после, а потом состоялось и долгожданное посещение элитного хранилища, напичканного наиболее боевыми и уникальными артефактами. Воттут, правда, Великому Герою полную волю и свободу действий не дали. Все три часа возле него неустанно находились старшая принцесса Файналия и ее родная бабушка, носившая в близком кругу титул графини. Да оно и понятно – некоторые артефакты до сих пор не поддались укрощению умениями Галирем, чего уж там было говорить о человеке, который потерял и колдовские силы, и магическое зрение. Мно‑ гие действия поделок Древних он не то что почувствовать или понять – рассмотреть не мог. Хотя экспериментировали и проводили специальный показ его покровительницы очень тщательно и дотошно.
Чудес в хранилище хватало, но если разбираться в них здраво, то никакого практического, а уж тем более боевого смысла большинство из них с первого взгляда не имело. Ну зачем, к примеру, устройство в виде толстенной литанры, которое с расстояния в триста метров может сменить цвет почти любого конкретно обусловленного вещества с желтого на зеленый? Или с красного – на синий. Да еще при этой операции выпивая из Эль‑Митолана или заготовленных амулетов чуть ли не треть его магического ресурса! Или к чему, например, огромный, громоздкий предмет в виде барабана, который может уничтожать всех комаров в радиусе пятидесяти метров? Опять‑таки со страшной силой берущий из пользователя магическую энергию.
И таких ненужных предметов бесполезного назначения в элитном хранилище скопилось много и еще куча. Оставалось только поражаться: с какой такой стати Галиремы прятали эту рухлядь от Невменяемого?
Несколько более нужными для любого колдуна могли считаться толстенные и громоздкие наручи, которые при полном предварительном заряде в своих накопителях могли обернуть своего носителя толстенным слоем льда. Такое охлаждающее действо весьма приветствовалось при перегреве тела, когда отделенное сознание Эль‑Митолана возвращалось с максимально возможного для подсматривания расстояния. Но, с другой стороны, и любой находящийся рядом коллега мог обернуть разгоряченного товарища ледяной корочкой, не тратя для этого много магических сил. В наручи следовало закачать энергии многократно больше, да и места они занимали слишком много, не говоря о весе почти десять килограммов.
Единственной наиболее интригующей вещью, которая попалась Кремону в руки за первые три часа, оказалась Малая Лопата. Именно так оригинально назывался артефакт в виде среднего размера стола на четырех толстенных ножках, основное достоинство которого заключалось в подбрасывании предмета до ста килограммов весом на высоту более пятидесяти метров. Объект устанавливался на столешницу, и при подаче команды верхняя пластина столешницы резким рывком устремлялась вверх, побрасывая что надо и куда надо.
– А если человека так подбросить? – поинтересовался Кремон.
– Не получится, – хмурилась графиня Эзокан. – Кости ног при ударе снизу разнесет вдребезги и позвоночник сломает. Нашедший Малую Лопату Эль‑Митолан помер при испытаниях, сам разместившись на столешнице. Поймать его при падении сумели, а вот спасти наивного испытателя – нет.
– М‑да… это он явно погорячился…
– А что, ты думал, все эти артефакты здесь делают? Почти с каждым связана трагическая история, а то и две.
– С каждым? – резонно не поверил Невменяемый. – Не смешите меня!
– Ну‑ну, тогда ты сейчас посмеешься, – с сарказмом пригрозила Файналия и стала пересказывать самые страшные моменты из истории осмотренных недавно экспонатов: – Та самая труба, которую ты сравнил с литанрой, тоже послужила причиной смерти не только для ее обладателя, но и для его супруги. А все случилось потому, что их малолетняя дочь взяла трубу, навела ее на родителей и решила им поменять цвет крови с красной на синюю. Наслушалась где‑то сказок о «голубой» крови знати, вот и…
– Неужели получилось?
– Более чем! Кровь и в самом деле стала синей до безобразия, а оба родителя, кстати, мать – Эль‑Митоланка, померли в страшных мучениях в течение одной минуты.
– А тот безобидный барабан, над которым ты хихикал, – продолжила глава тайного сыска, – убил в последний раз сразу двух боевых Эль‑Митоланов.
– На голову им упал, что ли?! – поразился Кремон.
– Если бы! – Галиремы и сами не сдержались от короткого смешка, – Они поволокли его с собой на северные болота, где водятся дикие собаки с рогами, дризы называются. Слышал о таких?
– Доводилось даже самому притворяться охотником на дризов.
– Тогда знаешь, насколько ценны их рога. Так вот два колдуна‑охотника решили заночевать в одном гиблом месте, где комаров живет тьма‑тьмущая. Включили барабан и, пре‑довольные, уснули. Да так и не проснулись: барабан из них вытянул не только магическую, но и физическую силу, потому что комаров оказалось непредсказуемое количество. Утром: их отыскали – непокусанных, но скукожившихся при смерти вдвое за двухметровым валом из убитых комаров.
– М‑да! И в самом деле почти не смешно… – покивал Кремон. Они уже собрались выходить, осмотрев только четверть хранилища, и он подозревал, что остальной показ растянется на долгое время. А хотелось хоть что‑то взять для изучения. – Ладно, тогда я сегодня возьму с собой наручи…
– Зачем они тебе?
– Сам поиграю, боларам покажу, если они еще не улетели. Вдобавок на них и попробую.
– Как это?
– Легко: артефакт человека льдом покрывает, а зеленю‑чек? Интересно ведь!
– Действительно, на разумных растениях эта штука не опробовалась… – Видно было, что Галиремы раздумывают и вообще не очень‑то желают что‑либо давать навынос. Но, с другой стороны, интерес истинного воина к подобным редкостям даже гипнозом не задавишь, следовало хоть чем‑то его задобрить, поэтому разрешение дали: – Ты будешь обязан держать наручи постоянно при себе.
– Да нет проблем! Днем на себе, а ночью вместо подушки буду использовать.
Невменяемый легко подхватил тяжеленные железяки и водрузил их себе на руки. Сделал несколько разминочных упражнений и озадаченно покачал головой:
– Однозначно, играть на арфе с такой защитой обременительно. Да и мечом долго на поработаешь – руки отвалятся.
– Может, тогда оставишь?
– А какая альтернатива? Труба мне неприятна, с барабаном таскаться – вообще не жизнь, ну а с подкидным столом чуть позже работать буду.
– Что подкидывать собираешься?
– Да хоть тех же боларов. Если согласятся…
– И не жалко? – вкрадчиво спросила графиня Эзокан. – Вдруг они от удара в щепки превратятся?
Дело в том, что пару раз при внушении повторялась фраза: «Нельзя жалеть летающие растения! Ты должен в любом случае использовать их во благо Царства Огов и Галирем!» То есть и вести себя следовало соответственно:
– А чего их жалеть? Дерево оно и есть дерево, пусть даже с мозгами.
Кажется, такой ответ великих колдуний очень порадовал. Пока графиня Эзокан возилась с запорами и наложением магической охраны на хранилище, старшая принцесса нахваливала молодого Героя, держа за локоток и всеми силами внушая правильность такого отношения к зеленючкам.
Во время обеда наручи тоже пришлось снять, орудовать в них вилкой и ножом получалось слишком уж несуразно. Когда несколько блюд опустело, одна из Галирем поинтересовалась:
– Слышала, ты решил устроить распродажу плодов Поднебесного сада? Не пожалеешь потом о такой поспешности?
Великие колдуньи наверняка получили все самые последние новости из Менсалонии, да и Огирия им могла много чего рассказать. Тем более что великая путешественница сама привезла две сумы с плодами. Так что волшебные плоды природы во дворце не переводились. Средств хватало. Но вряд ли правительницы знали, что вскоре плодами из Поднебесного сада будут торговать на каждом углу. Так что следовало и самому притвориться наивным простаком, дабы потом не заподозрили в злокозненной и беспринципной наживе.
– Я уже почти месяц здесь, а так ни разу воспользоваться плодами не смог. Хотя намеревался изначально это делать еженощно. Да еще и не сам…
Молли ревниво блеснула глазками:
– И чего тебя туда так тянет? Здесь тоже неплохо.
Из чего стало понятно, что любимица всех остальных соправительниц неоднократно бывала, а может, и продолжает бывать в Сонном Мире. Об этом можно было поспорить, но начинать конфронтацию пока рано. Поэтому Кремон ответил со всей возможной искренностью:
– Чисто научный интерес. Потому что я уже два раза вселялся в каких‑то совсем необычных дунитов. Летать и веселиться не приходилось, а вот прокладывать просеки к новой поляне пришлось. Так что я скорей там работал, чем развлекался.
Улыбающаяся Файналия не скрывала материнского сарказма:
– Иначе и быть не может! Герои, где бы они ни появлялись, только то и делают, что совершают подвиги или работают не покладая рук.
– Клешней! – поправил ее Невменяемый. – В те разы у меня были клешни, которыми я с коллегой перекусывал толстенные ветки деревьев‑великанов.
Галиремы с явным сомнением переглядывались между собой. Да и вслух не постеснялись показать свое отношение к непосильному труду в Сонном Мире:
– Стоит так дорого платить за плод, чтобы еще больше напрягаться?
– Не лучше ли просто расслабиться?
– Насладиться музыкой, запахами, полетом и воздушным хороводом?
– Да и всем остальным каждый смертный наслаждается с преогромным удовольствием, – подвела итог графиня Эзо‑кан.™ Это ведь всего лишь сон. Или ты смотришь на интимные приключения иначе?
– Да нет, я не ханжа, – пожал плечами Кремон, – Мне и самому такое нравится незатейливое времяпрепровождение. Но, с другой стороны, древние легенды тоже невероятно интригуют. А в них конкретно говорится: что Сонный Мир находится на одной из наших лун. Скорей всего на Марге. И съевшее плод существо – кроме боларов – перемещается душой в истинное тело истинного дунита. Как вам такая гипотеза?
– Ну‑у‑у… – затянула Файналия. – Я тебе таких сказок несколько тысяч могу рассказать. Кто только и в кого только не переселяется душами. Кажется, и про дунитов нечто подобное в детстве слышала.
– А если вдруг и в самом деле?
– Сам логично посуди: любое действо может свершиться, если в этом есть смысл. Теперь подумай: какой смысл реальности твоей легенды? Что это может дать?
– Не знаю…
– Вот именно! Никакого смысла нет. Пусть даже и в самом деле Сонный Мир находится на Марге и мы туда переселяемся во время сна в какую‑то несуразную, но легкомысленно проживающую особь. Что от этого меняется? Ничего! В любом случае плоды из Поднебесного сада просто дают возможность обеспеченному человеку расслабиться, отдохнуть и повеселиться. Вот и весь смысл, невзирая на суть: происходит это лишь в сновидении или наяву.
– Нет, я с этим не согласен! – Невменяемый замотал головой. – Раз дуниты существуют, значит, с ними можно установить прямую или визуальную связь. А если мы еще и язык их запахов поймем, возможен прямой контакт с этими разумными существами.
– Для чего контакт?
– Как – для чего? Они ведь явно хотят нам что‑то объяснить! Они ведь явно просят от нас помощи. Это точно, я это понял после общения с их Эль‑Митоланами.
– У них нет колдунов, – фыркнула Молли. – Это общеизвестно.
– Но я же с ними общался! – стал сердиться Кремон. – И каждая из вас это может легко сделать, если не будет бездумно стремиться в хоровод или спешить опуститься на огромные цветы. Да и в конце светового дня не следует спешить в домик из закрывающихся листьев. Как раз тогда можно над опустевшей поляной заметить тамошних Эль‑Мито‑ланов.
Одна из Галирем фривольно улыбнулась:
– Не получится! Как только начинало темнеть, несколько дунитов хватали меня со всех сторон, несли к дереву, насильно кормили медом, а потом прятали от гигантских капель дождя в домике.
– Естественно! – фыркнул Кремон, забыв про еду. – Все, кто поддается радости и веселью, заканчивают день только гак. А кто из вас пробовал с самого начала ко всему присмотреться и остаться на ветке? Потом поесть и только чуть спустя выбрать конкретное направление движения? Кто из вас видел новые тоннели в лесу и новые поляны? Кто из вас видел хоть одного дунита с клешнями?
Графиня Эзокан прервала недоуменные переглядывания соправительниц строгим предупреждением:
– У нас иных забот хватает! Так что отвлекаться на суть дорогостоящих снов все равно нет смысла. Ты лучше растолкуй нам причины твоих предстоящих торгов. Почему фрукты продать решил? Может, дело в средствах?
– Да нет. Здесь все просто. Еще улетая из Менсалонии, я договорился о поставке мне через два месяца второй большой партии этого лакомства. Ну и что я буду с ними делать? Оставлю себе сейчас пару десятков, и мне хватит с лихвой. А остальными пусть другие желающие попользуются.
– Может, несколько фруктов подаришь самым близким людям? – Перед тем как задать этот вопрос Файналия притронулась к руке парня, и у того опять крепко кольнуло в лодыжке.
То есть ему опять пытались внушить щедрость к своим спасительницам. К сожалению для них, эти самые врачевате‑льницы уже потеряли доверие у Героя, а, к счастью для него, Кремон соображал отлично. И постарался перекрутить ведущееся на него влияние в выгодном для себя ключе:
– Точно! Так я и сделаю! Только вот… – брови нахмурились, лоб прорезали морщинки тяжелых сомнений, – вряд ли получится… Она слишком маленькая для таких путешествий.
– Ты о ком? – изумилась Галирема.
– О Пауле, дочке… э‑э… Молли! Она такая прелесть!
То есть он сделал акцент на том, что все понятия о близости для него замкнулись именно на ребенке. При определенных знаниях и имевших под собой почву догадках легко было заметить, как заволновались Галиремы. Потому что однозначно вину за случившийся перекос во внушении приняли на свой счет. Глава тайного сыска даже скривилась от недовольства, двусмысленно восклицая:
– Да, подобное воспитание недопустимо! – И добавила вроде бы ничего не значащие для соправительниц слова: – Девочка еще слишком мала…
– Но, с другой стороны, почему бы малышку и не побаловать, – неожиданно для всех предложил сердобольный папаша – Может, как раз Паула и смогла бы заметить нечто эдакое, чего мы все не видим? Мне для нее парочки плодов не жалко…
Такого предложения еще ни разу, наверное, не было за всю историю, но Галиремы слишком рьяно ругаться не стали, пытаясь разубедить своего пациента как можно мягче. Даже Молли сидела молча и только хлопала от растерянности ресницами. Зато Файналия со своей коллегой, одновременно приложив ладони и к плечу, и к локтю Невменяемого, весьма настойчиво стали внушать, что ребенку слишком рано переживать такие сны, да и вообще, волшебные фрукты в самом деле следует продать членам царской свиты. Пусть и подданные немного расслабятся, испытают очередные неземные радости. При этом от частого и довольно сильного покалывания амулета Кремону еле удалось усидеть на месте. Хотелось как минимум протянуть руку вниз, почесать, а то и сорвать магический подарок Давида Сонного.
Но поставленной цели удалось добиться легко: готовящиеся торги не только одобрены, но и горячо поддержаны правительницами. Следовательно, отныне удастся выйти из полного затворничества и более широко познакомиться с многочисленными придворными лидерами. Хотя те и пикнуть побоятся что‑либо против Галирем, но появится дополнительная возможность для общения и выхода «в люди». Предаваться ночным забавам с Молли почему‑то вдруг резко расхотелось. Да и подозрения в голове крутились вполне обоснованные, что красавица и в постели не прекращает ведущегося тотального гипноза. Следовало и от этой напасти избавляться. Отныне лучшим лекарством станет либо совместное путешествие в Сонный Мир, либо ночные посиделки с новыми друзьями и собутыльниками. А таковые среди придворных сразу отыщутся, если Кремон начнет тратить заработанные на продаже денежки направо и налево и угощать любого улыбнувшегося ему ога.
Для того чтобы в нужный момент опереться на инерцию царских подданных, следовало вначале этих подданных сгруппировать одной мыслью, а потом разогнать до приличной скорости в нужном направлении. Немного сложно, но мри должном умении и после нескольких пирушек – вполне возможный процесс. Конечно, лучше бы не «опираться», но мало ли что.
Так что сразу после обеда весьма довольный собой Невменяемый поспешил на аукцион. А Галиремы совершили вторую ошибку, отпустив его на торги в гордом одиночестве.

Глава двадцать шестая
ДАЛЬШЕ ПАДАТЬ НЕКУДА

После ухода герцога Ботиче пленники остались одни, но это не значило, что они вздохнули с облегчением. Наоборот, почувствовали себя еще хуже. Ведь одно дело, когда чего‑то делать не хочешь и тебя насильно заставили. И совсем другое – когда дают некое подобие выбора, а делать все равно приходится.
Как бы там ни было, но Мальвика вышла из транса первой и потребовала от Гудаса последних новостей:
– Вначале в двух словах о себе, а потом расскажи, что творится в мире! Особенно что слышно о драконах?
Пленник тоже понимал, что время относительного покоя может прерваться в любой момент, и быстро, глотая слова от волнения и переживаний, начал рассказывать. Сам он оказался воином из Баронства Радуги, а в столицу Сорфитовых Долин прибыл для охраны своего посольства. В последнее время таги и сорфиты не просто открыли у себя представительства и посольства чуть ли не всех государств мира, но полным ходом развивали торговлю, научное сотрудничество и даже туризм. Людское население увеличивалось прямо на глазах, и дошло до того, что недалеко от посольства один состоятельный купец открыл «дом увеселений», и истосковавшиеся по женской ласке воины потянулись туда как мотыльки на свет. Именно в этом доме и выкрали Гудаса Вилта глухой ночью неведомые силы. Прямо из постели жрицы любви.
При пересказе ночных событий Гудас и не подумал стесняться или комплексовать, слишком ужасным казался ему на фоне таких невинных шалостей местный колорит Сопла и Подошвы.
Гораздо больше Мальвику поразили новости о драконах. С Алыурскими Горами отныне не просто мир, но и довольно прочный союз. Крылатые тоже имеют посольство в Прангар‑де, ведут торговлю, нанимаются на работу в срочную доставку и вполне легально летают не только над Сорфитовыми Долинами, но и над большинством государств мира.
И само собой разумеется, пленницу больше всего потрясли многочисленные сведения о Кремоне Невменяемом. Она ожила, воспарила духом, стала розовой и счастливой, а глаза так прямо и сияли от восторга. Понятно, что элитный воин вращался в кругу много знающих, а то и чрезмерно знающих людей, поэтому и сам мог сыпать подробностями без остановки. И про войну с Кремневой Ордой он знал очень много, и про сражения с Детищами Древних, и про открытие новых видов разумных на Западных Островах. С особыми интонациями он поведал о дне похорон Кремона в Пладе, дне, который уже стал самой несуразной легендой, и о якобы посмертном награждении прославленного Героя.
Мало того, в последние дни все только и говорили о подробностях коренных преобразований в Менсалонии. Там устранили рабство, казнили главных торговцев живым товаром, штурмом взяли оплот рабовладельцев Долину Гладиаторов. Ходили слухи, что и во всех тамошних событиях знаменитый Невменяемый принимал самое деятельное непосредственное участие. Не ушли от внимания дипломатов и людей, около них подвизающихся, слухи о том, что Невменяемый серьезно болен и отправился на лечение в Яну, где великие колдуньи пообещали поставить его на ноги в течение нескольких месяцев.
После таких подробностей Мальвика зарыдала, сквозь всхлипы только и успев воскликнуть:
– Что с ним?!
– Да вроде какие‑то проблемы с обладанием и управлением собственными магическими способностями.
Девушка сразу стихла, тщательно перерабатывая полученную информацию и пытаясь оценить появляющиеся на горизонте выгоды для нее лично. Додумать она не успела, потому что в келью вошла миниатюрная Мони Лу. И сразу же предупредила:
У нас и так нет времени для долгого разговора, и я все слышала. Но не могла удержаться от подслушивания: Растел почти ничего не рассказывает о событиях на поверхности.
Зато теперь мне понятно, почему он бесится, драконов вместе с колабами он ненавидит еще больше, чем конкурентов – узурпаторов королевского трона.
– Да, времени у нас нет… – уловила Мальвика самое главное. – Зачем ты пришла?
– Понимаю, насколько ты обижена, что мы тебя предали и не поддержали, как договаривались вчера, – затараторила таги. – Но зато мы теперь знаем обо всех планах Ботиче, и я тебе о них расскажу.
– А если он тебя накажет?
– Ну и пусть! – Малышка беззаботно махнула ладошкой, – Все равно мне уже жить не хочется. А вот у вас в самом деле есть шанс вырваться отсюда живыми.
– Каким образом? – резко оживился Гудас Вилт.
– Как это ни банально прозвучит, но именно тем самым способом, на который вас толкает безумный герцог. Только он это делает, не раскрывая своих секретов, а я уверена, что вы должны знать правду.
Затем довольно сжато рассказала о сути предстоящего эксперимента и о главной роли в нем пленников. Когда наступила тишина, таги так и не смогла понять по отрешенным лицам людей, лучше она сделала, раскрыв им глаза на истину, или только хуже. Поэтому немного подумала и завершила свой визит словами:
– Если вы меня выдадите герцогу, он меня казнит как предательницу. Хотя и в случае вашего молчания он обо всем может догадаться. Если вы откажетесь выполнить его волю, он казнит мужчину и приведет нового пленника. Да и все остальные обитатели отныне еще больше мечтают вырваться на поверхность. Боюсь, Мальвика, твоя идея подействовать на Растела общественным влиянием провалилась. Теперь тебя никто не поддержит.
Девушка вытерла льющиеся слезы и жалобно спросила:
– И что же нам делать?
– Не знаю. Хотя совет напрашивается только один: завершите свою свадьбу как и полагается. Отныне вы муж и жена и от ваших отношений зависит судьба очень многих таги и сор‑фитов. Так что… Примите мои поздравления с законным браком! Убегаю! Постараемся с Денией к ужину принести вам что‑то особенно вкусное.
Оставшиеся пленники с фатальной безысходностью посмотрели друг на друга. Мальвика не собиралась сдаваться и выдохнула:
– Неужели мы согласимся с ролью рабов?
Тогда как красавец‑мужчина уже почти смирился с еще худшим, со своей гибелью:
– Это уже не имеет никакого значения. Раб или не раб…
– Но я не сдамся!
– Тебе легче. Ты основной козырь этого эксперимента. Тебя вон даже научили гигантских крыс уничтожать, регенерацию тела повысили до немыслимых высот. А я даже при всем своем желании и счастливом спасении все равно уже никогда больше не смогу получить удовольствия от какой‑либо женщины.
– С чего ты взял?
– По себе чувствую… Интимная близость отныне не для меня. Так что этот сумасшедший Ботиче меня уже сегодня казнит за полную импотенцию.
Как это ни казалось странным, но девушка вдруг почувствовала к товарищу по плену жгучую жалость. Слишком хорошо она за год изучила герцога, чтобы сомневаться в его жестокости или невыполнении собственного слова. Воистину сумасшедший, или только временами сумасшедший, но свои обещания, а особенно угрозы он выполнял всегда. И Мальви‑ке захотелось подбодрить мужчину. А для этого в маленькой келье достаточно было протянуть руку, чтобы коснуться чужого плеча.
– Не расстраивайся так, Гудас. Это у тебя от волнения и пережитого стресса. Когда окажешься на поверхности, забудешь все как плохой сон и уже через неделю будешь вновь посматривать на женщин.
– Ты так думаешь? – попытался улыбнуться мужчина.
– Конечно! Ты ведь и молодой, и здоровый, и симпатичный…
Совсем недалеко от кельи пленников, через несколько метров сплошной породы, герцог Ботиче убрал ухо от вентиляционного отверстия и с энтузиазмом потер руки:
– Ну вот, кажется, процесс интимного сближения пошел полным ходом!
Сидящий невдалеке на выступе виконт Деморт искренне удивился:
– Тоты злишься, то спокоен как лед. Вчемдело? Яведьне все слышал.
– Все идет по задуманному плану.
– Значит, ты не будешь наказывать Мони Лу?
– За что? Я бы ее уважать перестал, поступи она иначе. В нашем эксперименте очень важно именно такое варьирование кнута и пряника, и с подношением пряника лучше нашей красотки никто бы не справился.
– Не лучше ли и перед ней раскрыть все карты?
– Ни в коем случае! – воскликнул герцог. – Она «о своим максимализмом только все испортит.
– Так, значит, теперь, – нахмурился виконт, – появишься ты? С кнутом?
– Не угадал! Появишься ты! Со вторым пряником. И посоветуешь им вести себя спокойно в связи с моим внезапным вынужденным отбытием на поверхность. Скажешь, что меня застал сигнал тревоги от старого соратника и друга, который проживает в дальнем пригороде Прангарда. То естья влюбом случае до утра не вернусь. А ты им, в знак дружбы и в честь бракосочетания, разрешишь принять совместную купель в моей каменной ванне. Мол, сам для себя выпросил такую привилегию, но сразу думал о них. Если они еще и в ванне вместе посидят, то это их еще больше сблизит.
Внимательно присматриваясь к своему лидеру, мечтающему о троне, Деморт не смог сдержать скепсиса:
– Послушай, Растел, я иногда не пойму, когда твое высочество притворяется больным, а когда – здоровым?
– А это зависит от поставленных передо мной вопросов! – хитро усмехнулся герцог. – Хотя ты наверняка знаешь, что меня сразу выведет из благодушного равновесия. Рискнешь проверить?
– А чего мне бояться? – Виконт на всякий случай, словно невзначай, встал, прохаживаясь, отступил на несколько шагов, а потом предложил: – Давай лучше ты аннулируешь структуру магической связи твоей смерти с запорами воды на торце Большого Пути.
Улыбка Ботиче превратилась в жуткую гримасу, а голос стал ледяным и угрожающим. По слогам он стал из себя выдавливать слова, словно кидался замороженными до хруста льдинками:
– Ни‑ког‑да! Никогда я не прощу свалившейся на мой род подлости. И если справедливость не восторжествует, значит, и весь остальной мир достоин только одного: смерти!
Вдобавок вся стойка и положение рук Растела свидетельствовали о том, что он готов к немедленной, непроизвольной от разума атаки. Прикрывшись структурами зашиты и постоянно посматривая на свод над своей головой, Деморт тем не менее продолжил бороться за здравый рассудок своего старого друга:
– Но ведь и без короны можно жить вполне нормально. Не забывай о Мони Лу, она готова для тебя на все и даже простит недоразумение с кухаркой. Тем более в свете последних событий она прекрасно поняла все твои сомнения и даже признала их наполовину верными. Мони Лу прекрасна, лучшей пары тебе не найти во всем мире! И вы бы могли прожить вместе долго и счастливо.
Слова достигли определенной цели. Герцог опять чуть расслабился, задумался, а потом с грустью закивал:
– Увы! Жить рядом с ней просто так я не хочу, не могу и не имею права. А большего нам не дано. Наследников у меня не будет… Значит… Мир Тройной Радуги спасет только моя прижизненная коронация на троне Сорфитовых Долин.

Глава двадцать седьмая
ТОРГИ, ИСПЫТАНИЯ, ПУТЕШЕСТВИЯ…

Аукцион по продаже волшебных фруктов из Поднебесного сада получился более чем бурный и выгодный для хозяина заморских деликатесов. И главным виновником шумихи и ажиотажа оказался Спин. Он остался во флигеле всего лишь с одной пятеркой своих собратьев, отлично отдохнул, под завязку наелся и поэтому кипел неуемной энергией и жаждой деятельности. А когда Невменяемый предложил и ему поприсутствовать на торгах, зеленый друг заскрипел:
– Почему поприсутствовать? Я сейчас устрою такое мероприятие, что лучшие аукционы Плацы позавидуют! Помещение тебе выделили?
– Да, вон в том летнем павильоне…
– Сказка, а не место! Друзья, мчитесь за сумками Кремона в его комнаты, – обратился он к паре зеленючек.
– Только прихватите вот этого камердинера, – успел напомнить молодой Герой, выталкивая вперед приставленного к нему слугу. – Иначе вас во дворец не пустят. Все воров опа‑ ч саются…
– Ладно, забудем пока оскорбления в наш адрес, – ворчал Спин, когда они остались одни. – Ты мне лучше расскажи, какое количество ты выставляешь и за сколько ты желаешь продать?
– Да все! Кроме двадцати плодов. Ну и по цене чуть меньше рыночной, все‑таки много их у меня, а по одному продавать слишком хлопотно…
– Вот для этого и нужны друзья! – восклицал болар, одним корнем подталкивая человека в спину в сторону павильона, а вторым покровительственно похлопывая по плечу. – Мы сейчас такое развлечение устроим!
– Только слишком не наглей, – обеспокоился Кремон. – Мне со всем двором заесться не хватало.
– Не переживай! Все будет пучком! Ты только сиди в сторонке да денежки посчитывай.
И действительно, не прошло и получаса, как сходящиеся к павильону люди уже попадали в атмосферу настоящего рынка. Болары своим мельтешением, частыми восклицаниями и попытками распределить присутствующих создали воистину полный ералаш и в этой суматохе умело подняли покупательскую истерию. Поэтому, когда стали продаваться лоты по три, а потом и по пять плодов, уходили они в суммарной стоимости всего лишь на пять – максимум десять процентов ниже рыночной, о чем владелец и не мечтал. Невменяемый находился в стороне, прохаживался среди покупателей, заводил с ними знакомства, на торги вообще не отвлекался и особо не высовывался. Поэтому у большинства создалось впечатление, что доля его в общей продаже самая минимальная. Все остальное продают болары из своих стратегических запасов.
Вдобавок почти вся придворная аристократия совершенно не отличала одного зеленючку от другого, так что конкретно отличить даже Спина от местных летающих растений не могла. Из чего получалось, что впоследствии, когда цены на плоды резко обвалились, претензии к кому‑либо предъявить возможности не было: болары продали, болары улетели! А вы кто? А мы тут при чем? Никого не видели, никого не знаем…
Вот если бы Галиремы присутствовали, они бы сразу насторожились. А так все прошло на ура. И больше всего Невменяемый остался доволен тем, что ему удалось собрать в кружок вокруг себя восемь молодых мужчин своего возраста, которые только и мечтали о развлечениях, выпивке и потасовках. Вот их Великий Герой и пригласил вначале за отдельный стол с гремвином, где они все здорово разогрелись спиртным, а потом как следует разговорил. Да и цель преследовалась вначале только одна: в пьяной болтовне выяснить, как сам царь относится к гостящему у него во дворце Герою и что поговаривают об этом придворные сплетники. Может быть, за такое короткое знакомство и не удалось бы выяснить нечто важное, но неожиданно вернулся Караг со своими соратниками, и Кремон, отойдя на пять минут в сторону, получил весьма сжатый, но важный доклад:
– Молли в самом деле отдыхала с дочкой на горячих источниках. Но там сильно увлеклась одним молодым Эль‑Ми‑толаном и, не особо скрываясь, сделала его своим любовником. Мало того, сейчас этот любовник находится в столичном дворце, потому что Молли продолжает гореть к нему страстью и прячет мужчину в одной из многочисленных спален. Кстати, маленькая Паула со своим даром то ли что‑то заметила, то ли почувствовала, но закатила своей маменьке несколько истерик и сильно подпортила кожу и настроение у нянечек. Воспитательницы с дитем сладить практически не могут, и оно сейчас под домашним арестом и персональным наблюдением двух Эль‑Митоланов.
Нельзя сказать, чтобы в душе у Невменяемого вскипела ревность. Но подобных ощущений он еще никогда не испытывал. Ему хотелось все сразу: и убить Молли, и оторвать голову ее любовнику, и немедленно вырвать дочку из‑под домашнего ареста, выпустив гулять, как ей вздумается. Без всякого присмотра и надоедливого опекунства, хоть прямо в парке.
Хорошо, что Караг своими корнями растормошил нахмуренного Героя как следует и уже через минуту скрипел с укором:
– Ха! Разве это трудности?! Таких, как Молли, кругом полно! Да и не по любви ты за ней приударял. Легко забудется.
Кремон прислушался к себе и с удивлением понял, что ревности как не бывало. А вот за ребенка душа продолжала ныть.
– Паулу до слез жалко.
– Ничего, и на эту тему что‑нибудь придумаем! – Бол – р развернул друга лицом к летнему павильону: – Ты вон лучше к новым знакомым поспеши. А то они уже заскучали, разбегутся сейчас без тебя…
Вот тогда Невменяемый и решил прогуляться по столице и посетить с образовавшейся компашкой несколько злачных мест. Благо времени до ночного сна и путешествия в Сонный Мир оставалось предостаточно. Ауже во время этой прогулки можно и душу успокоить, и сплетни о себе выведать. И Великий Герой отправился в загул, угощать за свой счет новых приятелей.
Пьянка более чем удалась. Словно у Кремона сломался какой‑то внутренний ограничитель, который раньше не только удерживал от приема лишней дозы алкоголя, но и не давал влезать в бессмысленные потасовки или флиртовать с любыми попавшимися на глаза женщинами. В этот вечер он оторвался по максимуму. И так увлекся, что про выяснение каких‑то слухов и не вспомнил. Просто пил, танцевал, ругался, мирился и опять пил, ел и снова пил. О собственной безопасности забыл полностью. Здравой рассудительности словно никогда и не было. Выработанной осторожности и должного недоверия к незнакомым людям в его действиях и словах даже не проскальзывало. Так что финал вечера получился более чем закономерный: Кремон захмелел настолько, что потерял своих приятелей, сбился куда‑то в сторону, и его стали окружать какие‑то подозрительные типы с явно нехорошими намерениями если не ограбить, то уж крепко поколотить – точно.
Опять‑таки хорошо, что существуют друзья. Да еще и полные трезвенники. В самый опасный момент на задворки какого‑то злачного места, где готовилась неприятная разборка, с неба рухнули два болара, подхватили корнями покачивающегося между сходящимися к нему противниками Кремона и взмыли к разгорающимся ночным Радугам. Спасенный друг, правда, не особо горел признательностью, что‑то мычал угрожающе и неосознанно пытался вырваться из цепкой хватки. Но, несмотря на всю свою силенку и буйный нрав, оказался бессилен против парочки разумных растений, да еще и третий к ним сразу же присоединился на помощь в удержании буяна.
После чего свежий ветерок немного освежил пьяницу, он успокоился, и во дворец его доставили совсем тепленького, готового лечь в люлю без всяких возражений. Постель оказалась пуста, но это прибывшего с помощью слуг Невменяемого совершенно не обеспокоило. Наоборот, он даже обрадовался, быстренько прожевал фрукт из Поднебесного сада и, не раздеваясь, рухнул на кровать.
И пережил очередные приключения в Сонном Мире. Ощущения и эмоции оказались совершенно непредсказуемые. Нет, он и раньше туда попадал, приняв перед тем в себя некоторое количество алкоголя, но в таком, мягко говоря, чрезмерно нетрезвом виде побывать в теле дунита еще не приходилось.
Изначально он понял, что его домик из свернувшегося листика уже давно раскрыт и местное утро осталось позади. Потом осознал, что при попытках выйти его здорово покачивает: наличествовали все признаки значительного опьянения!
«Это я хорошо загулял! – пронеслась шальная мысль. – Захотят ли с таким самцом, как я, знакомиться любвеобильные дунитки? Кстати, а как я выгляжу?»
Прежде чем взлетать, он тщательно присмотрелся к себе. Клешней не было, лишь шесть раздвоенных лапок обычного дунита. Так что сегодня работать не надо. Можно просто развлечься, сделать попытку отыскать центр Матери‑поляны, полетать в общем хороводе и… все остальное тоже. Игривое настроение и кураж не оставили даже намека от стены моральных сомнений. А значит – вперед!
Издав хоботком лихой звук кавалерийской атаки, Невменяемый полетел в сторону гигантской поляны. И его тут же закружило, завертело в многоцветье крыльев, океане ароматных запахов и вулканах вскипающей страсти. Похоже, алкоголь в человеческом теле лишил сознание, перенесенное в тельце дунита, минимального стеснения, отбросил в сторону местные правила приличия, заставил игнорировать даже некоторые физические законы и свойства.
Кремон нарушал строй, с серебристым смехом смешивал и сбивал хороводы, трубными звуками довольно удачно расстраивал общий ритм и слишком часто присаживался на самые высокие цветы. После коротких, но частых соитий с ду‑нитками его тело кипело выплескиваемой через край энергией, и он вновь свечой взвивался в небо. Один раз ему взбрело в голову затеять свою мелодию, и он начал весьма рьяно трубить звуки одного из самых любимых вальсов. Как это ни удивительно, но у него получилось. Вначале десяток, потом сотня дунитов стали кружиться вокруг него, довольно слаженно поддерживая и мотив и ритм. Потом уже несколько тысяч летающих созданий собрались в хороводе вокруг веселящегося музыканта. И все бы хорошо, да странный всплеск похоти прямо на лету все испортил.
Опьяненный дунит вдруг заметил возле себя ну совсем уж обворожительную самочку и так воспылал желанием ее обнять, что сделал это, не задумавшись и на мгновение. И впервые осознал, что добрейшие, милейшие и нежнейшие существа могут быть и озлобленными и агрессивными. Дунитка вырвалась из его объятий резкими ударами крыльев по глазам и хоботку насильника, а еще несколько особей добавили своими телами в спину, с боков и сверху. Плюс ко всему все они хлестнули по ноздрям каким‑то едким, одурманивающим и почти лишающим сознания запахом. В результате Невменяемый камнем рухнул вниз, успев уловить, что слаженный ритм вальса сменился возмущенным гудением. Мелькнула, правда, утешительная мысль, что возмущаются поведением строптивой дунитки и толчками невоспитанных летунов, но дальше пришлось думать только о спасении. Поверхность цветка, хоть и мягкая, упругая внутри, приближалась с опасной стремительностью, а никто из разлетающихся с пути падения существ не пытался спасти погибающего собрата.
Пришлось на пределе сил и ломающихся крыльев спасаться самому. Хорошо еще, что за прошлые посещения Сонного Мира Кремон довольно лихо научился пользоваться летательными навыками дунита. И все равно удар оказался слишком сильным и жестким. Боль пронзила сознание и на короткое время его погасила. Но, скорей всего, последующие болезненные ощущения и помогли сразу же очнуться.
С печальными стонами осмотрел он свое тельце и посчитал полученные при падении травмы. Обе правые ноги оказались сломаны в нескольких местах каждая. Как и три правых, бессильно повисших крыла не реагировали на команды развернуться для полета. То есть в худшем случае тело дунита останется ночевать на этом цветке. Что весьма печально и нежелательно. Ведь ночью всем, кто оставался на поляне, грозило нечто смертельное. Недаром местные обитатели старались на ночь спрятаться в своих домиках‑листьях.
Шевеление на поверхности цветка тоже ни к чему не привело: ни одна дунитка вниз не порхнула. Хотя догадаться о причинах такого действа было несложно, сверху все еше раздавалось хоровое возмущение, а сама поза пострадавшего Кремона издалека выглядела непривлекательно. Поэтому он попытался рассуждать здраво, первым делом пожалев о своей нетрезвости. Затем выждал немного и заметил, что осудительное гудение рассосалось в общей какофонии вечного праздника и бьющей со всех сторон радости. В этом вечном танце, непрекращающемся движении вряд ли кто станет задерживаться на одном месте слишком долго. Так и получилось: вскоре над ним летели те особи, которые и не догадывались о нехорошем поведении своего сородича, а заинтересованные самки стали опускаться все ниже и ниже.
Пришлось напрячься и, превозмогая боль, кое‑как приять нормальное для любого стоящего дунита положение. Правда, крылья пришлось просто расправить лапками вдоль тела и немного откинуть назад. Слишком уж они нелепо смотрелись.
Это принесло желаемый результат. Вначале одна дунитка с некоторым опасением и подозрительностью присела на цветок. Короткое соитие с ней принесло свежесть и бодрость, улучшило настроение. Второй контакт вообще разогнал остатки пессимизма. Так как самец продолжал сидеть на цветке и дальше, то к нему самочки чуть ли не в очередь выстроились, и уже после шестого или седьмого соития Кремон буквально эманировал вокруг себя бурными эмоциями и кипящей страстью. Вот только на регенерации тела эмоциональное состояние никак не сказывалось: ходить он не мог, летать тем более. А чтобы спасти тело «своего» дунита, следовало хотя бы добраться до любого домика, там подкрепиться медом, устроиться на ночлег и только потом возвращаться в собственный Мир Тройной Радуги.
Припомнилось, насколько легко переносили его другие особи при первом знакомстве с Сонным Миром. Значит, следует привлечь к себе сразу двух любвеобильных дуниток. Что и удалось сделать, придержав одну самочку только обильными ласками. В окончательный контакт с ней не вступал, чем весьма удивил и озадачил, но первого результата достиг: она не улетала. Затем, издавая трубные звуки и хаотично выбрасывая из себя «слова запахов», попытался объяснить ситуацию со сломанными крыльями и одновременно делал призывные жесты другой особи, которая зависла совсем рядом с лепестками цветка. Второй этап тоже прошел успешно. Теперь уже на него изумленно взирали сразу четыре больших глаза.
А вот объяснить свою беду оказалось гораздо сложней. Вернее, понять инвалида было нетрудно, сломанные ноги сразу бросались в глаза, а вот желания тащить его к лесу у временных подружек совсем не возникало. Видимо, далековато было, да и веселье, царящее вокруг, расхолаживало так, что было не до добрых дел.
Тогда Невменяемый вспомнил свои самые первые часы, проведенные в этом мире, когда его буквально насильно вводили в бессознательный транс неимоверными ласками тогдашние подружки. И решил сам попробовать. Его язык метнулся к хоботкам вначале одной, а потом и второй дунитки, облизывая им губы. Заметив, как те замерли от удовольствия, вновь повторил ласку, стараясь всеми эмоциями разбудить в себе тот восторг от дурманящих запахов, которыми и его атаковали когда‑то. Получилось. Одновременно с поцелуями его тело самопроизвольно выделило нужные запахи, и обе дунитки затрепетали от страсти и желания. Дошло до того, что они буквально затолкали своими задками вожделенного самца на край цветка. Хорошо хоть листья помогли, не дали вниз свалиться.
Опять пришлось напрягаться с жестами и воспоминаниями. И отработанными действиями сознания эманировать вокруг себя запахи меда и надежность укрытия в родном домике‑листке. В этот раз сработало. Обе дунитки, с какой‑то досадой и раздражением потрубив своими хоботками, подхватили покалеченного собрата под локотки лапок и довольно бодро понесли в одном направлении.
Другой вопрос, тго вымотались они довольно быстро. Если судить по ударам сердца и отработанного для каждого колдуна чувству времени, прошло всего четверть часа, когда трио тяжело приземлилось на очередной цветок. Обе самочки сразу сделали попытку улететь прочь. Пришлось усиленно продолжить ласки, а потом, поскольку силы к подругам не возвращались, провести соитие с каждой. Казалось бы, они после этого отблагодарят с еще большим усердием, но где там! Так и ушли обе свечками в общие хороводы.
И что оставалось? Да ничего, кроме как повторить уже отработанные процедуры с соблазнением.
А потом и в третий раз.
Но только после четвертого раза его донесли до леса. Помогли удержаться возле стручка и даже «собственнолапно» покормили. Потом поставили на ветку возле домиков и упорхнули. Но зато путешественник остался сыт, жутко доволен и невероятно опустошен морально. Так много и настолько обильного сексуального и чувственного удовольствия он не получал еще ни разу в своей жизни.
А так как до наступления ночи оставалось еще около часа, то покалеченный дунит провел его в пристальных наблюдениях за этой частью леса и краем поляны. Особенного или странного ничего не заметил, зато четко увидел ауру вначале одного, а потом и другого пролетающего невдалеке местного Эль‑Митолана.
«Здорово! Разя их тут вижу, следовательно, мои навыки во мне остались?! Детища Древних не выжгли их окончательно?! – ликовал молодой Кремон, – Ура, ура! Прекрасно! Значит, я обязательно восстановлю прежнюю форму!»
В самом деле, еще ни разу после тяжелейших ранений в Кремневой Орде его глазам не попадалось что‑либо подтверждающее собственный статус Эль‑Митолана. Зато теперь замеченные ауры подтверждали врожденные умения владеющего тайнами мироздания.
И когда начало темнеть, уже заползая в облюбованный домик, Кремон подумал: «Конечно, бывать здесь в таком неЧ Выбор Невменяемого трезвом виде – явное излишество. Так и убить могут! Пусть не меня лично, но одного из своих несчастных собратьев. Но, с другой стороны, польза от сегодняшнего путешествия несомненная. Настроение улучшилось, горечь ушла, дополнительные правила и законы осознал и поверил, что моя магическая сущность окончательно не потеряна. Помимо всего – в голову пришла отличная идея… Надо будет заняться ею с самого утра…»
И это утро для него наступило через несколько мгновений.

Глава двадцать восьмая
ИНСТРУКЦИИ, ИСПЫТАНИЯ И…

Проснулся Кремон в теле, жутко страдающем после вчерашнего перепоя. Конечно, будь у него выбор, он бы проснулся в другом теле, а это бы пусть себе лежало и трезвело от голода и жажды, но, увы, запасного вместилища для сознания пока еще не придумали. Следовало пользоваться тем, которое имелось в наличии.
А это было трудно: глаза слипались, в горле першило, в желудке бушевала гроза. Тем не менее первое намеченное дело следовало совершить, не вставая с постели. Трясущимися руками Невменяемый дотянулся до прикроватной тумбочки, на которой лежали прижатые намордником‑артефактом несколько листов писчей бумаги и карандаш, и поспешно, с сокращениями, записал основные вехи будущего документа. Ну скорей всего и не документа даже, а нечто среднее между «Записками сонного путешественника» и «Советами для начинающих дунитов». Потому что идея заключалась в четком осознании выпустить как можно скорее в свет и довести до всех народов своеобразную инструкцию о поведении в Сонном Мире. Коль скоро сие удовольствие станет доступно по средствам чуть ли не каждому обывателю, то следовало научить людей, таги, сорфитов и даже колабов, как себя вести – что делать можно и что категорически нельзя.
Что‑то в душе прямо вопило о незамедлительности издания такого циркуляра, а интуиция подсказывала, что если автором будет именно самый прославленный, авторитетный и знаменитый герой современности, то к каждому слову отнесутся с уважением и сознательностью. Тем более что следовало так умно, интеллигентно и доходчиво описать некоторые слишком уж интимные вещи, чтобы любой взрослый понял недосказанности, а дети, схватившие вдруг по ошибке эти «Советы» в руки, не краснели от стыда или неуместного для них откровения.
Кстати, воспоминания о детях дали толчок новым мыслям. Если плоды из Поднебесного сада вдруг станут такими дешевыми и доступными, значит, никакие строгости или запреты не оградят Сонный Мир от детского любопытства. Значит, надо и на этот счет дать какие‑то инструкции или конкретные советы. А откуда их взять? В истории вообще нет ни одного факта посещения детьми мира дунитов. Не случится ли чего страшного, если дети вдруг проявят инициативу в этом вопросе и как‑то пострадают? Пусть даже морально?
«Эх! Жаль не догадался на эту тему с Садовниками посоветоваться! – сокрушался Кремон, продолжая писать с максимальной скоростью основные положения будущего опуса. – Уверен, у них имеются сведения по этому поводу. Как‑никак там выращиваются фрукты испокон веков. И хоть пару случаев хищения плодов проказниками‑детьми наверняка зафиксировали. Но они далеко, а сигналами Маяков через боларов такие проблемы никак не обсудишь. Неужели придется на ком‑то из детей испытывать? А на ком? Кого бы отыскать такого ушлого, для начала лет четырнадцати?»
Вопрос повис безответно, рука перестала писать, а тело затекло от неудобного положения. Обстановку резко изменил приход Галиремы, еще пару дней назад горячо и беззаветно любимой Молли. Она влетела в спальню рассерженная, взвинченная и с явным намерением поругаться:
– Ну и где ты вчера целый вечер пропадал?! Мы тебя по всему городу обыскались!
– Чего меня искать? Тем более – где? Там, где весело и шумно, там и наша компания гуляла…
– Компания?! Да ты собрал вокруг себя самых оголтелых смутьянов, недоумков и раздолбаев! – кипела Молли, от негодования опустившись до жаргонных словечек. – Они все позор своих отцов и стыд своих матерей! Ни на что, кроме пьянок, не годные бузотеры, грубияны и скандалисты. Как ты себя ведешь?! С кем связался? До чего докатился?!
На такие обвинения следовало отвечать сразу и со всей возможной жесткостью. Даже не привстав на кровати и только сейчас заметив, что сапоги не сняты, Невменяемый по возможности как можно строже воскликнул:
– А ты где была? И почему не занимаешься нашей дочерью?! Почему ее заперли в помещении и не выпускают гулять в парк или сад?
Смутить красавицу удалось однозначно. Но не до конца.
– Она наказана за плохое поведение…
– Наказывают ребенка не таким способом! Может, ты ей еще и есть не дашь?
– Ну что ты…
– За что конкретно она наказана?
– Закатывает истерики и не слушается нянечек.
– Тогда почему ты здесь, а не с Паулой? Меня воспитывать уже поздно и бесполезно, а вот дитя нуждается в ежечасной и постоянной опеке своих близких. Особенно в таком возрасте.
– Ха! Тебе легко говорить! – Гал ирема не приближалась к кровати, нервно расхаживая по спальне. – Думаешь, легко растить наше сокровище? Ты бы с ней и часа не выдержал!
– Приведи, посмотрим.
– Сразу и сейчас? Тебе пора на процедуры! Неужели непонятно?
– Да, на процедуры я пойду – Невменяемый встал и быстро принялся переодеваться в свежую рубашку. – Но ты мне так и не ответила, где сама находилась этой ночью.
– Увы! Пришла за тобой почти следом, но тут уже стоял такой перегар, что чуть не задохнулась. Поэтому сразу сбежала к себе.
– Ага, ага… Пошел второй этап…
– Что ты там бормочешь?
– Ничего. Потом как‑нибудь все растолкую…
Молли попыталась изменить направление своего движения и заглянуть в исписанные листки. И явно обиделась, когда они были спрятаны в поясную сумку:
– У тебя появились от меня какие‑то секреты?
– А у тебя?
– Ты осмеливаешься мне дерзить? – опять она повысила голос.
– Может, мне вообще нельзя с тобой разговаривать без выпрошенной заранее аудиенции?
– Все остальные даже об аудиенции не мечтают!
– Каждому свое, – философски пожал Кремон плечами. – Да и я давно не «каждый».
– Ну‑ну! Посмотрим! – с угрозой воскликнула Галирема и почти бегом покинула спальню. Посмотрев ей вслед, молодой Герой печально вздохнул:
– Ну вот и первая ссора… Странно… что так рано.
В отведенную для процедур комнату уже входили Файналия и еще одна Галирема. И Невменяемый не постеснялся с ходу нажаловаться на Молли, пересказать все слова из ссоры и со страшными стенаниями перейти к обсуждению печальной участи маленькой Паулы. Он буквально требовал надлежащего ухода за ребенком и соответствующего нормальному развитию движения.
– Погода стоит преотменная, а малышка просиживает в закрытых помещениях. Так нельзя, надо заставить Молли буквально не отходить от ребенка.
Понятно, что умеющие быть в курсе всего и вся правительницы прекрасно знали о последнем интимном увлечении своей общей любимицы. Наверняка и ругали ее, наверняка и какие‑то наказания последовали. Но защитить свою коллегу и немного оправдать они все‑таки попытались.
– Она еще так молода, своенравна, а Паула и в самом деле очень трудный ребенок, – рассуждала Файналия, водя ладонями над телом Кремона. – Даже с нашим опытом мы бессильны хоть в чем‑то противоречить этой куколке. Поэтому немножко и разбаловали.
– Следует принимать во внимание, – вторила ей другая Галирема, – что Молли приходится в последнее время тратить массу времени на опекунство над твоей персоной. Ты должен это учитывать и быть благодарен…
– Да я благодарен, не сомневайтесь! – восклицал пациент, чуть не корчась от покалывания амулета на лодыжке, – Но ребенок! Как можно его оставлять без опеки и родительской ласки? Это же кощунство и неоправданное разгильдяйство!
– Не надо так волноваться. Паула сейчас под надзором самых лучших преподавателей, какие только у нас есть. Успокойся, поспи…
– Уснешь тут! Тем более что я ночью выспался, нахожусь в преотменном состоянии и после Сонного Мира чувствую в себе массу сил и энергии.
– Мы так и подумали… – Старшая принцесса подбородком указала на поясную сумку, из которой виднелись сложенные листы бумаги, – Решил заняться мемуарами? Или переквалифицироваться в писатели?
– Куда мне до писателей! Ни времени нет, ни таланта. Но вот заработать на издании определенной литературы я тоже не против.
– Ох! Ты талантлив во всем! – с еле уловимым сарказмом польстила Файналия. Но Невменяемый продолжил как ни в чем не бывало:
– Конечно! Попытаюсь и в литературе след оставить.
– Похвально, похвально… И как этот «след» будет выглядеть? – ерничала вторая Галирема. – Толстенным романом или в виде тяжеленного трактата?
– Да нет, я столько букв не знаю. Скорей это будет в виде маленькой книжицы и называться одним словом «Советы».
– По воспитанию детей?
– Нет, этим я лет через двести займусь, если выживу… Сейчас я хочу поделиться советами и дать рекомендации тем, кто впервые отправляется в Сонный Мир. Они просто обязаны беречь тельце используемого дунита, ни в коем случае не подвергать его опасности, голоду и агрессивным столкновениям.
– Странно. О какой агрессии речь?
– Да‑да! Там и такие бывают! Не смейтесь! И чтобы никто не пострадал, нужны хотя бы общие законы и правила пребывания в Сонном Мире.
– Ой, как интересно… – протянула Файналия, поглядывая на свою коллегу так, словно говорила: «Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало!»
Похоже, они приняли идею Невменяемого за откровенное чудачество, очередной каприз и ничего не имели против. Хотя до конца сеанса пытались поддеть и посмеяться на тему: много ли будет покупателей на эту книжицу?
– О! Да сколько угодно! – восклицал пациент, весьма довольный, что его не слишком пытаются гипнотизировать. – Ведь каждому будет интересно иметь в своем доме не столько сами «Советы», как нечто написанное и составленное именно Великим Героем, прославленным Кремоном Невменяемым!
– Нет, это уже переходит все пределы! – откровенно смеялась старшая принцесса. – Надо тебя начинать лечить от зазнайства и переоценки своих талантов.
– Зачем лечить? – искренне возмущался Кремон. – Наоборот, это так здорово – чувствовать уверенность в каждом совершенном поступке, в каждом сказанном слове, в каждом жесте.
Конечно, он утрировал. Зато отныне Галиремам еще головной боли прибавится. Ведь придется внушать, что зазнаваться нехорошо, чваниться подвигами – вредно, а самолюбование даже власть имущим опасно для здоровья.
Мало того, и во время завтрака Невменяемый усиленно муссировал и проталкивал свою идею написания книжицы. Потребовал доступа к историческим записям на эту тему, задергал весьма нескромными вопросами самих Галирем и восторженно пытался доказать, какое великое дело он творит. И, как казалось, совсем не обращал внимания на отсутствие за столом Молли.
Отношение остальных Галирем к неожиданному увлечению Героя оказалось согласным с отношением старшей принцессы. Наверняка Огирия, как лучше всех знающая своего подопечного и как лучше всех просчитывающая его задумки, могла бы обеспокоиться этой идеей, но она до сих пор оставалась возле Барьера, руководя интенсивным освоением Новых земель.
Даже глава тайного сыска ничего не заподозрила. Скорей, несколько преждевременно обрадовалась таким фиксированным и постоянным экспериментам Героя. Узнав, что отныне он каждую ночь намерен проводить в Сонном Мире, графиня вначале обеспокоилась:
– Но ведь категорически не рекомендуется слишком частое посещение этого раскованного, жутко притягательного по всем понятиям места,
– Экспериментатору подобное не грозит, – с апломбом отвечал Кремон. – Как утверждал в письмах ко мне султан Онтара, если заниматься определенными делами и исследованиями, то можно вообще и без соития прекрасно себя чувствовать и оставаться полным сил с помощью медовой подкормки. А как вы знаете, султан Таррелон Радужный – один из самых опытных и знаменитых исследователей Сонного Мира. Чуть ли не тридцать раз там бывал.
– Да, Таррелон такой… – покрутила головой Эзокан. И после этого успокоилась окончательно: – Попробуем совместить приятное с нудным, а полезное с необходимым. Пока ты будешь спать, мы постараемся на пару часиков приходить в твою спальню и вести процедуры восстановления твоей магической ауры.
– А это мне не повредит? Вдруг выдернет из сна?
– Нисколько не повредит. Мы ведь лечим только твое тело, а сознание нам без надобности.
Кремону оставалось теперь только жалеть о своей глупой затее. Ибо идти на попятную после таких слов было поздно. Хотя… Можно ведь и варьировать! Для этого вовсе не обязательно спать в выделенной ему спальне каждую ночь и надеяться только на спасительный амулет на лодыжке. А если внимательно наблюдающие за ним болары начнут замечать кардинальные изменения в психике, то запросто на день‑два можно отправиться в короткое путешествие в любую точку мира. Тем более что все равно собирался наведаться к этому загадочному Соплу и на месте присмотреться: тюрьма это или место гибели неосторожной Мальвики.
Так что ничего не оставалось, как с искренним чувством ответить на такое щедрое предложение:
– Я вам от всей души благодарен за хлопоты обо мне!
– Ладно, ладно… – погладила его по локтю Файналия, опять пуская в ход свои силы внушения, – Потом отблагодаришь, когда вновь обретешь силы Эль‑Митолана.
Из‑за какого‑то дипломатического приема или важного заседания второй этап процедур решили перенести на послеобеденное время, после чего графиня Эзокан провела Невменяемого к себе в кабинет и дала в руки тоненькую папочку:
– Здесь все самые важные выборки по Сонному Миру. Читай при мне!
А сама занялась какими‑то своими бумагами.
«Ох уж эти тайны!» – вздохнул Кремон и в течение часа дважды перечитал довольно сжатые и конкретизированные записи. Нового ничего не обнаружил, разве что встретил повторное упоминание о странных остовах какого‑то сооружения в центре Матери‑поляны и продублированные разными Галиремами утверждения о росте дунитов: чуть более половины роста взрослого мужчины. То есть некоторые рассуждения о величине деревьев получали косвенные подтверждения. Скорей всего, в Мире Тройной радуги такого леса существовать не могло. По поводу луны Марги тоже никаких доказательств. Подобные гиганты могли вырасти и выстоять только при помощи если не планетарной, то уж какой‑то вообще неизвестной магической силы.
Но эти технические детали иного мира планируемых к написанию «Советов» не касались, и следовало как можно быстрей ковать идею до конца. Но попутно и остальные вопросы решать. Поэтому, возвращая папочку графине, Невменяемый деловито потребовал:
– Сразу сейчас и прихвачу Малую Лопату.
– Так ты ведь книжицей занимаешься?
– Ну и что? Можно ведь совмещать сразу несколько дел. А если вдруг завтра строптивые болары разлетятся по лесам и весям, то на ком я буду артефакт испытывать?
– Логично…
И уже вскоре молодой Герой, сгибаясь под тяжестью железных наручей и громоздкого агрегата Древних, оказался возле флигеля, где обитали его друзья.
– Вот приволок вам игрушку… – Спросив условными жестами, не подсматривает ли кто за ними отделенным сознанием, и получив отрицательный ответ, продолжил: – Только осторожней с этой штукой! Может при ударе расколоть ваши корпуса в щепки. Потом только на растопку и сгодитесь.
– Ух ты, как интересно! Вот это артефакт! – радовались болары, утомленные вынужденным бездельем и нависая со всех сторон над Малой Лопатой. Разве что Караг подлетел к усевшемуся за дальним столом другу и ткнул корнем в раскладываемые бумаги:
– Донос будешь писать?
– Ага! На твое премерзкое поведение вчерашним вечером. Вы зачем меня уволокли из самого центра такой увлекательной драчки? Так хотел повеселиться…
– Будешь трезвым – веселись сколько влезет, – приструнил Кремона болар. – Вчера уже и на ногах стоять не мог. Кстати, твои новые приятели приходили, все опухшие, с синяками, но счастливые. О тебе спрашивали, но мы не знали, что у тебя график лечебных процедур поменялся, так что ребята придут часика через три, а то и после обеда.
– Отлично! За это время успею все переписать начисто, а потом получишь новое задание.
– Искать у тебя в доносе ошибки?
– Мне можно и с ошибками писать. Тем более что это не донос, где неправильная буковка в имени какого‑нибудь бо‑лара приведет к его преждевременной отставке.
– Уф! Хоть сегодня спокойно высплюсь…
– Это книжица, которую надо будет переписать в нужном количестве экземпляров и срочно доставить во все столицы. Там оформить право собственности на мое имя и распечатать самыми крупными тиражами. Мы не просто заработаем кучу денег, но и поможем в благородном деле.
Караг удивленно приблизил к столу свои глазки на щупальцах:
– Чудеса! Неужели и на таких мелочах можно заработать?
– Ха! Если располагать нужными сведениями да знать некоторые законы, то любой предприимчивый разумный может купаться в достатке. Другой вопрос, что не каждому хитрецу нужная информация доступна. Ну и не каждый готов рискнуть собственной жизнью ради этой информации. Кстати, пригласи‑ка ты сюда, пожалуйста, нескольких писарей из царской приемной. Чего бездельничать! Пусть сразу начинают копировать первые листы.
Вскоре жизнь в самом флигеле и вокруг него кипела. Писари усердно и старательно переписывали тексты, а два десятка раздухарившихся боларов полным ходом испытывали доставленные им на потеху артефакты. С наручами они только раз попробовали и с полным равнодушием бросили возле Кремона. Покрыть себя льдом у них не получалось, устройство их не слушалось. А вот Малая Лопата им однозначно понравилась. Конечно, сразу подбрасывать себя поодиночке они не рискнули, но подошли и к этому вопросу весьма творчески. Вначале они подбрасывали булыжники и подходящие по тяжести предметы, регулируя наклон и даже прикидывая расстояние поражающего удара «катапульты». Изучали, так сказать, ударную силу. Потом подумали и логично предположили, что удар окажется гораздо слабей, если на столешнице разместить сразу тройку собратьев. То есть утроенный вес заставит артефакт сработать гораздо медленней и не так резко. Получилось! Правда, пришлось увеличивать площадь стола дополнительной платформой, и троицу тяжеленных зеленю‑чек артефакт подкидывал всего лишь на десяток метров. Да еще с жутким надрывным скрипом.
– Отличное развлечение! – восхищался Спин. – Давно так не веселились.
Если бы Галиремы видели, что творят с их редким сокровищем из глубокой древности расшалившиеся дети природы, они бы рассердились. Как минимум… А так тяжеловесные детки развлекались со всем присущим для них энтузиазмом. Даже рискнуть решили, и теперь с довольным бульканьем на высоту двадцать пять метров, прямо к кронам деревьев взмывали пары боларов. Их корпуса и корни вполне выдерживали сильнейший удар с ускорением. А конкретному ответственному за агрегат, господину Невменяемому, было не до развлечений друзей, лишь бы ему не мешали завершить поставленную перед собой задачу. Так что в ту сторону он даже не посматривал.
Наверное, именно по причине полного пренебрежения к старинной вещи случайно отыскалось иное свойство Малой Лопаты. Оказалось, что взвести столешницу для повторного подброса возможно, не только опуская ее вниз специальными рычагами. Это позволял сделать удар сверху. Вернее, даже не удар, а простое воздействие внушительной массы. Ринувшаяся вниз ради шутки пара решила ударить своей массой по поднятой платформе. Но неведомая сила не дала им даже прикоснуться к столешнице. Тогда они разогнались сильней, крепко сцепившись корнями. Вязкая сила, смягчающая удар, пропустила слишком большую массу, болары почти коснулись платформы, та чуть сдвинулась вниз и снова застыла. Дальше разумные растения действовали с большей заинтересованностью, но уже не развлекаясь, а скрупулезно высчитывая точные параметры.
В общем, два дела завершились одновременно. Невменяемый как раз закончил инструктировать Карата и его десяток разведчиков по поводу своей наспех написанной книжицы, когда рядом завис донельзя довольный Спин:
– Мы тоже даром время не теряли.
– Заметно. Вон сколько щепок вокруг Лопаты валяется, – пошутил Кремон. – У вас опилки в голове не перемешались? А то опять ориентацию потеряете… Хе‑хе! – Он погладил идеально гладкие в выдвинутом состоянии ножки артефакта. – Удивительный металл, и как он только на такую высоту раздвигается?
– Сейчас и ты лично испытаешь.
– Шутишь? У меня точно при запуске голова в штаны провалится.
– Вот и не угадал! – веселился Спин. – Мы тебя не подбрасывать, а вниз сбрасывать будем. Чего уставился? Глаза побереги! Не то сейчас на наши щепки вывалятся и проколются…
Невменяемый недоверчиво обошел вокруг артефакта и хмыкнул:
– Нет, я не рискну…
– Никто и не сомневался, что знаменитый Герой испугается, – ехидничал лидер боларов. – Поэтому мы приготовили вот этот камешек. Он примерно твоего веса. Так что наблюдай.
Два разумных растения подхватили внушительный булыжник и устремились с ним в небо. Зависли где‑то на двухсотметровой высоте и стали прицеливаться. Понятно, что в целях самосохранения логично было отскочить как можно дальше от готовящегося к уничтожению артефакта, что Кремон и сделал. Но Спин от него не отставал и продолжал ехидно комментировать:
– Стыдно не доверять друзьям, тем более что они не прицеливаются камешком тебе в голову. Мало того, определенная сила над Лопатой расположена в виде воронки и легко устраняет некоторые ошибки прицеливания, смещая предмет точно в центр. Смотри!
Увлекаемый силой притяжения, камень ухнул вниз, набирая скорость. Ноги невольно потянули тело в более безопасное место, потому что показалось: сейчас артефакт вколотит в грунт страшным ударом. Но агрегат древних сработал на удивление мягко и уверенно. Падающий булыжник стал резко замедляться уже на высоте примерно полутора десятков метров. Одновременно с этим, дрогнув, пошла вниз и столешница. Вот так они вместе и замерли в самом нижнем положении. Что и подтвердил довольный болар:
– Малая Лопата готова к новому броску! Но подкинет камень лишь на пятьдесят метров вверх и обязательно в сторону. Показать?
– О‑о‑о‑ о… – Теперь уже Кремон прочувствовал силу доставшегося ему на потеху агрегата. – Отличная штуковина! Только вот как этот момент использовать на практике? Бросать камни в противника гораздо предпочтительнее, чем ловить от него.
– Ничего, – Спин довольно хмыкнул, – нашлась бы сила, а куда ее направить – придумать легче.
– Ну ладно, думайте, развлекайтесь. Только без присмотра артефакты не оставляйте. Мне на обед пора.
– А может, все‑таки рискнешь? Это быстро!
– За идиота меня принимаешь? Эта штуковина неизвестно сколько лет в ядовитых Топях валялась, так что вполне может как раз подо мной и крякнуть в последний раз. Или мечтаешь опять на моих похоронах побывать?
– И одного раза хватило… – со скрипом признался лидер боларов, глядя вслед быстро удаляющемуся другу. Затем осмотрелся и метнулся к готовящемуся к отлету Карагу: – Ты куда? Выполнять задание Кремона? Так, может, здесь, в Яне, я поработаю с издателями?
– Ты лучше за Кремоной бди. В Яне я и сам справлюсь.
– Тогда для остальных столиц из моего десятка кого‑нибудь возьми.
– Обойдусь. Да и мои разведчики самые быстроходные и более сообразительные.
На такое обидное заявление Спин тоже в долгу не остался:
– И все‑то вы самые‑самые! А как надо тайну артефакта раскрыть, так без меня и моего десятка ничего не можете.
– Обсудим после моего возвращения.
Во дворце навстречу Невменяемому бросился доверенный распорядитель Галирем:
– Господин Кремон! Их величества предупреждают, что обед задерживается как минимум на час, а то и полтора. Важное заседание Большого совета с присутствием царя и прибывших из союзной Ледонии представителей короны. Вы можете по выбору или сами пообедать, или дождаться общего стола.
Сразу пришли в голову мысли о вчерашних приятелях, которые вот‑вот подойдут к флигелю, и захотелось вновь пуститься в загул. Наверняка в Яне еще хватает приличных заведений, где развеселая компания отлично проведет время до наступления сумерек. А потом можно будет опять податься в Сонный Мир. Вряд ли Молли в эту ночь заявится, чтобы погреть ему кроватку. А заявится, так придется и ей поучаствовать в общем эксперименте.
Поэтому ответ вежливо ждущему распорядителю последовал весьма расплывчатый:
– Спасибо, я сам решу этот вопрос.
Но, оставшись один, опять задумался: сразу идти или все‑таки вначале освежиться и сменить полностью одежду? Как‑то не пристало Великому Герою ходить по столице в одном и том же. Еще подумают, что беден или слишком жадный. Конечно, новые приятели так не подумают, мысли о скаредности такого собутыльника им и в голову не придут, а вот народ должен видеть знаменитостей во всей красе, иначе никак. Поэтому и помчался Кремон в свои апартаменты.
Войдя к себе, разоблачился и надолго застрял в ванной комнате. Слишком уж понравились ему упругие, хлещущие струи воды, которые с удовольствием встречал каждый кусочек помолодевшего, почти излечившегося от жутких ожогов тела. Что ни говори, а при всей их вредности и коварстве Галиремы однозначно подтверждали заслуженные звания великих колдуний. Если лучшие врачи Менсало‑нии, в том числе из числа Садовников, бессильно разводили руками или в крайнем случае осторожно обещали первые положительные результаты только через полгода, то здесь и месяца не прошло, а тело практически восстановлено. Значит, и обещаниям про возвращение силы Эль‑Ми‑толана можно верить. Главное – не поддаться внушениям, избежать тотального гипноза, да плюс ко всему преждевременно не показать своей полной осведомленности о ведущейся за него нечестной борьбе. А как это сделать?
Подобные размышления тоже несколько затянули нахождение под душем. И только опасение, что новые приятели‑собутыльники разойдутся, не дождавшись его, заставило Кремона ускориться. Не вытираясь, а только завернувшись в огромное полотенце, он вышел из душевой, подошел к внушительному шкафу с зеркальными дверцами и стал высматривать, во что бы нарядиться.
Именно в этот момент Невменяемый и заметил в зеркале легкое шевеление оконной портьеры. Вначале даже не поверил своему боковому зрению. Да и чувство опасности помалкивало. Но вот шевеление повторилось, и портьера медленно, очень медленно стала отодвигаться. Наверняка большинство воинов не заметили бы опасности. Но только не тот, который прошел школу под руководством Хлеби Избавляющего и Давида Сонного. Тем более что даже без магических сил Кремон был уверен: в момент возвращения его в апартаменты тут никого не было, портьеры тогда были раздвинуты полностью, за ними не смог бы спрятаться неизвестный злоумышленник. Значит, кто‑то проник сюда в тот момент, когда постоялец находился в душевой. И разбираться, почему атака не состоялась именно тогда, было некогда.
Хуже всего, что оружия в платяном шкафу не было. Никакого! Комод с амуницией находился в другой стороне комнаты. В любом случае нападающий успеет совершить свои действия раньше. А если у него в руке готовый к выстрелу арбалет?
В голову не пришло ничего лучшего, чем воспользоваться самим шкафом и теми вещами, что в нем лежали. К портьере полетели на уровне груди плотно слежавшиеся и тщательно отглаженные простыни. А в следующий момент и обе тяжеленные дверцы оказались сорваны со своих петель. Одна осталась в левой руке вместо щита, а вторая с использованием замаха вприсядку тоже начала разгон в сторону неизвестного противника.
«Наших так просто не укусить! – еще успела мелькнуть отчаянная мысль в голове у Невменяемого. – Любому зубки обломаем!»

Глава двадцать девятая
ГДЕ АЛЬТЕРНАТИВЫ?

Предложение немедленно и как можно быстрей воспользоваться личной купелью герцога Ботиче вначале несколько смутило парочку «молодоженов». Но виконт Демортоказался весьма убедителен. К тому же чувствовалась его искренняя поддержка, дружеское участие и сердечное сожаление по поводу такой неизбежности происходящих событий. Ко всему прочему, таги удалось создать жуткий ажиотаж вокруг самого факта получения такой уникальной льготы:
– Вы бы слышали, чего мне стоило выпросить право на использование купели, так уже бы добежали и с ходу туда бултыхнулись. И сейчас не стойте с открытыми ртами, не теряйте драгоценного времени.
Гудас уже тянул Мальвику за руку к выходу, когда та догадалась спросить:
– Деморт, а на твою голову наказания не последует за самовольство в отношении нас?
– Разберусь, не впервой. Бегом, бегом!
Разум молодой маркизы еще как‑то пытался сопротивляться такому купанию с незнакомым мужчиной, но ноги сами несли ее к личным апартаментам герцога. Целый год ее тело мечтало о подобной купели, изнывая в здешней жаре, сухости и пыли. Поэтому сейчас инстинкты, привитые за последние годы, оказались сильней любых моральных рассуждений о воспитании и благонравном поведении. Тем более что пленник ничем как мужчина угрожать ей не мог. Только недавно он плакался о своей полной импотенции.
Сам Гудас Вилттоже мечтал как можно быстрей и надолго окунуться в воду. Еще вчера он был сильным, независимым и прославленным воином, хвастался своей непобедимостью и бешеным успехом у женщин. Ему в самом деле завидовало большинство товарищей, уважало командование и готова была одарить своей лаской почти любая встреченная на пути женщина. А тут вдруг он превратился в бесправного и униженного пленника, да еще и неспособного стать племенным самцом по требованию подлого рабовладельца. О подобном унижении кого‑либо даже слышать не приходилось, а тут такие напасти свалились непосредственно тебе на голову.
Конечно, некое чувство порядочности и стыдливости у него еще оставалось, и даже непомерное желание смыть с себя нечистоты неожиданного рабства их не заглушило. Уже стоя возле купели и разоблачившись до временной набедренной повязки, Гудас заметил колебания девушки и тяжело вздохнул:
– Мы в одной лодке, так что грести надо в одну сторону. Да и вообще, чего меня опасаться? Тем более что и жить мне осталось всего до утра или чуть больше…
– Ну зачем ты так! Может, герцог тебя пощадит, если удостоверится в твоей полной неспособности…
– Мне уже все равно! Разве это жизнь?!
С этими пессимистическими восклицаниями мужчина завалился в глубокую ванну, расслабился, вытянул ноги и застонал в печальном блаженстве. После чего и Мальвика не смогла сдержаться: она быстро разделась до нательной сорочки и вошла в воду. Слишком долго она мечтала об этом, чтобы теперь поддаваться бессмысленным моральным терзаниям.
Минут пять они просто лежали молча и блаженствовали. А потом Гудас неожиданно спросил:
– Так ты кто ему? Сестра или…
Переспрашивать, кого он имел в виду, не было смысла. И так невероятное внимание к каждому слову, относящемуся к Невменяемому, читалось на лице пленницы во время рассказа о последних новостях из большого мира. А уж куча дополнительных вопросов вообще могла натолкнуть на какие угодно мысли.
Поэтому расслабившаяся маркиза и не подумала скрывать свои отношения с прославленным Героем. Да и свои интимные планы приоткрыла:
– Вначале, когда мы жили у моего двоюродного дедушки, он был для меня как старший брат. Большой, сильный, уверенный в каждом жесте. Затем, когда мы отправились в Пла‑ду, в какой‑то момент он превратился для меня чуть ли не в отца родного. Настолько неоспоримым мне казалось каждое слово, настолько правильным и верным каждое движение, настолько авторитарным и окончательным слышалось каждое рассуждение. А потом, когда я стала почти хозяйкой Каменной Радуги, я поняла, что не хочу, чтобы он общался, знакомился и флиртовал с другими женщинами. Я их ненавидела и готова была разорвать голыми руками. Вот тогда и пришло ко мне понимание, что такое ревность. А вместе с ним и понимание самой любви. С той поры я мечтала только об одном: чтобы Кремон всегда, везде был только со мной!
– А он как к этому отнесся? – уточнил завороженно слушающий мужчина.
– Не знаю… Но я уверена, что как только он узнает о моих чувствах, то оценит их и ответит мне взаимностью. Потому что большего счастья и удовольствия, чем я, ему не доставят все женщины мира, вместе взятые! Он будет со мной трепетать, сходить от счастья с ума и вновь и вновь устремляться ко мне со своей лаской! Это будет так прекрасно и величественно!..
Мальвика при последних восклицаниях раскраснелась, часто задышала, глаза ее загорелись страстью и самопожертвованием, и она бы, наверное, еще продолжила разглагольствовать о своих вожделенных мечтах по поводу Великого Героя, как вдруг спохватившийся мужчина захлопнул отвисшую челюсть, странно зашевелился в воде и радостно воскликнул:
– Ох! Мамочка родная!
Его радость выглядела несколько неуместной, поэтому девушка переполошилась:
– Что случилось? Осенила идея, как отсюда выбраться?
Гудас как‑то неловко развернулся к ней спиной и некоторое время совершал какие‑то странные телодвижения. И только потом несколько сконфуженно признался:
– Да вот… И в самом деле выздоровел, кажется… Теперь я не импотент!
– Вот видишь! Я же говорила! – обрадовалась за компанию Мальвика. Но тут же спохватилась, сжалась в комок, и ее голос заледенел: – Но это ничего не значит!
Через пару мгновений мужчина повернул к ней свое ошарашенное лицо:
– Кошмар! Опять… больной!..
Маркиза облегченно вздохнула и пробормотала:
– Это у тебя от стресса такие перепады происходят. Или от воспоминаний…
– Каких воспоминаний? – решился на спор Гудас‑ Это ты только что своими словами меня до стресса довела. Ты так хотела своего Кремона, что у меня сразу все окаменело.
– Прости, я не хотела…
– А потом своим ледяным голосом все испортила!
– Что испортила? Ты на что намекаешь? – стала сердиться маркиза.
– Опять сделала меня больным.
– Не говори глупостей! Я тут ни при чем!
– Как же, как же! – обозлился и мужчина. Видимо, проблема своей интимной дееспособности его волновала чрезвычайно и занимала все мысли. Почему он и пришел спонтанно к гениальному открытию: – Ведьма! Наверное, прячешь от всех свои Признаки, потому что они любого мужчину могут заставить на тебя броситься с кулаками, а то и вообще сразу мечом пополам разрубить, пока ты еще не стала Эль‑Мито‑ланкой!
– Опомнись! Что ты мелешь?! – начала впадать в истерику Мальвика. – Да как ты смеешь?!
– Что, раскусил тебя?! – В порыве праведного гнева пленник даже встал и сделал шаг навстречу своей подруге по несчастью: – Думала, удастся скрыть?
В мгновение ока девушка оказалась на бортике купели и схватилась за свой меч:
– Ты ответишь за свои слова!
– Да? Хочешь убить меня, воительница?! Так убивай, но все равно о твоих Признаках когда‑нибудь узнают и любой нормальный мужчина тебя сразу уничтожит.
– Дурак ты, Гудас! – С мечом в руке маркиза чувствовала себя гораздо увереннее и немного успокоилась. – Таких Признаков не бывает. Я прочитала все книги по этим вопросам. В Каменной Радуге одна из лучших библиотек мира.
– Ха! А вот наш начальник охраны, ему уже сто тридцать четыре года, утверждал другое: каждые десять, а то и пять лет в мире рождается будущий Эль‑Митолан с совершенно уникальными новыми Признаками. Не слышала о таком?
– Слышала. И даже два толстенных тома об этих Признаках просмотрела…
– Вот видишь! А еще споришь со мной. Недаром меня считают самым сообразительным среди охраны. – Мужчина плескался, нервно двигаясь по всему пространству купели. – И мое убийство тебе не сыграет на руку.
– Да не собираюсь я тебя убивать. Это я от твоего сумасшествия пытаюсь защищаться. Еще раз повторю: нет у меня врожденных способностей Эль‑Митолана, нет! Меня самые великие колдуны Энормии проверяли, но так ничего и не заметили. Некоторые уже по триста лет прожили, а господин Огюст – и все четыреста.
– Это еще ничего не значит, – резонно возражал Гудас‑ А вдруг у тебя аура с затемнениями?
– Нуда… они все так говорили… – не стала скрывать девушка.
– Так как же они могли что‑то рассмотреть?! Как я знаю, и таких случаев предостаточно.
Для простого охранника Вилт оказался человеком даже слишком грамотным и отлично разбирающимся в тонкостях внутриклановых отношений между колдунами. Впрочем, в крупное посольство совсем уж простых и безграмотных воинов набирать не станут однозначно. Наверняка какой‑то дворянский отпрыск, а то и вообще из семьи Эль‑Митоланов.
Мальвика уже почему‑то жалела, что не разузнала хотя бы короткую биографию своего товарища по несчастью. И в то же время в ее душе вдруг забрезжила давно потухшая, погребенная под слоем пепла надежда. Поэтому она осторожно спросила:
– Откуда все это знаешь? Ты ведь простой воин.
– Ну не совсем простой. Мой дед – Эль‑Митолан, протектор над несколькими крупными поселками на юге Баронства Радуги. Отец служит в свите нашего барона советником в вопросах науки, так что образование я получил более чем приличное. Тоже книжек начитался столько, что ты и не представляешь… Ах да, забыл про библиотеку… Ну и понятно, что в себе тоже Признаки выискивал, как все дети, да, видно, не судьба…
Маркиза тем временем пыталась разобраться в своих внутренних, страшно хаотичных ощущениях. По некоторым воспоминаниям, по совокупности некоторых действий и если рассуждать вполне здраво, то в самом деле просматривались некие Признаки. Пусть действительно уникальные, противные изначальным желаниям и невероятные, но почему бы и нет? Ведь все когда‑то случается впервые. И чем больший беспорядок образовывался в голове, тем логичней на передний план выходили вопросы: почему же она раньше не обратила внимания на такие явные, ярко выраженные детали своего бытия? Куда смотрели ее глаза? Где была врожденная сообразительность?
Конечно, если и сейчас Признаки не пройдут проверку, то разочарование станет новым ударом по психике. Скорей всего, этот удар окончательно разрушит весь оптимизм и веру в будущее, на котором бедная сиротка держалась все последние голы.
«Да и как именно их проверить? – Мальвика вздрогнула, осознав, что мужчина уже давно замолк и теперь смотрит на нее из воды многозначительным взглядом. – Неужели придется в самом деле лечь в супружеское ложе? Нет! Никогда! Ни за что!.. Так нельзя… Я себе этого не прощу… И Кремон тоже не простит…»
И опять вздрогнула, когда Гудас спросил:
– Так что будем делать? Тяжело вздохнула и призналась:
– Мне вообще не верится, что у меня есть Признаки. Если окажется, что ты ошибся… я этого не переживу…
– Ха! Ты только о себе думаешь! Я‑то уж точно тогда и одного дня не проживу, – опять рассердился пленник. – Да и ты сама при желании уже через пару дней могла бы оказаться на поверхности. Или тебе здесь понравилось?
– Но не такой же ценой! – воскликнула девушка в отчаянии. Чем ввела мужчину в еще больший гнев и озлобленность.
– Да разве это цена?! Другие женщины сами шли на любые расходы, лишь бы со мной в кровати получить удовольствие! А ты здесь из‑за каких‑то глупых и надуманных для себя моральных предрассудков готова подставить под смерть другого человека?! Да еще и сама умереть из принципа? Ну знаешь ли!.. Такое в голове не укладывается!
Действительно, по всем канонам и правилам Мира Тройной Радуги мужчины никогда не ценили излишнюю добродетель даже в тех женщинах, которых потом брали в жены. Свобода выбора, особенно в период до брачных уз, всегда если и не приветствовалась во всеуслышание, то уж точно не осуждалась. Чаще идущая под венец женщина даже гордилась своей опытностью и умениями получать самой и доставлять удовольствие мужчине. Так что молодую маркизу возможная близость с нелюбимым мужчиной не слишком смущала.
Больше всего она боялась неадекватной реакции на подобную связь со стороны Невменяемого. Потому что хорошо помнила свои порывы еле контролируемой ярости, когда он просто посматривал на посторонних женщин. Ей казалось, что это он скорей впадет в ярость и прибьет загулявшую девушку в порыве ревности. Но, с другой стороны, есть ли выход из создавшейся ситуации? К тому же желание немедленно удостовериться в наличии у нее Признаков разгоралось все сильней и сильней.
Какое‑то время товарищи по плену еще спорили о законности состоявшегося между ними брака. Потом перешли к сомнениям, которые весьма дошлый в таких уговорах Гудас свел к элементарным испытаниям и пробам. Проводили они эти испытания на довольно большом расстоянии друг от друга: метров шесть, не меньше. Вначале Мальвика, прикрыв глаза, вообразила, с какой страстью, нежностью и благоговением Кремон ласкает ее тело, а мужчина в купели восклицал:
– У меня все в порядке! Даже слишком!..
После чего Мальвика входила в знакомый ей транс общения с судьбой, как бы упрашивая ее защитить и лишить конкретного мужчину его половой силы. Буквально через несколько мгновений из купели доносилось печальное стенание:
– Умер!.. Безвозвратно…
Но многочисленные повторы однозначно убедили «молодоженов», что Признаки у Мальвики есть! Следовательно, она обязательно станет Эль‑Митоланкой! На радостях она оживилась, щечки опять покрылись румянцем, дышать стало легко и приятно даже без охлаждаю щей тело купели. Девушка замерла как статуя чуть в стороне, не замечая, с каким вожделением на нее посматривает Гудас Вилт.
Наконец он не выдержал долгого молчания, прокашлялся и спросил:
– Ну так что, ты решилась?
– Нет… – Губы Мальвики тронула загадочная улыбка. – Но я, кажется, придумала гораздо лучший выход!

Глава тридцатая
ОТЧАЯННЫЙ ЛАЗУТЧИК

Зажатая в правой руке тяжеленная зеркальная дверка уже прошла в замахе полпути, когда несущийся вперед Невменяемый наткнулся взглядом на огромные невинные глаза. Причем глаза детские!
Из‑за портьеры выглядывала его дочь Паула!
Но хуже всего обстояло дело с дверкой шкафа, которая, набирая разгон, должна была вот‑вот сорваться с руки и отправиться в полет. Фактически тело само сработало, не успев задействовать мозг для соображения: ладонь просто вовремя не разжалась, выдранная для таранного удара плоскость прокрутилась еще на девяносто градусов по дуге и только потом сорвалась из вывернутой руки. Грохот удара о стену одной дверки совпал с грохотом упавшей на пол другой вместе с телом. Зеркальное покрытие разбилось вдребезги, и оставалось только удивляться, что острые осколки сыпанули в одну сторону, к стене. Но лодыжка «ловкого» воина так крепко впечаталась в деревянную основу, что он прерывисто застонал, катаясь по полу и расширенными от боли глазами пытаясь рассмотреть комнату сквозь красную пелену.
В противовес Великому Герою, малышка повела себя совсем неадекватно. Она практически не обратила внимания на пролетевшие у нее над головой простыни, даже не вздрогнула при грохоте ударов, звоне битого стекла и сдавленных, но довольно громких стенаниях, а когда рассмотрела, что ей ничто не мешает под ногами, бесстрашно двинулась вперед. Подойдя к замершему в нелепой позе Кремону, заглянула ему в глаза и чисто по‑детски посочувствовала:
– Тебе больно, да?
– У‑у‑у… е‑э‑а‑а‑а… – сквозь рвущийся стон попытался выдавить из себя пострадавший. И тут же получил утешение.
– Потерпи, скоро пройдет! – Затем малышка скосила глаза на груду осколков и удивилась: – А зачем ты шкаф поломал?
– Ну так… это… нечаянно! – просипел Великий Герой посиневшими губами.
Паула продолжила удивлять своей детской непосредственностью. Потому как произнесла с завистью:
– Тебе хорошо, тебя никто не накажет… – потом еще раз оценила пристально урон и засомневалась: – Или накажут?
Боль, конечно, никуда не делась, и наверняка придется просить содействия в заживлении раны у Галирем, но натренированными за годы методами удалось немного отстраниться от неприятных ощущений и задышать более свободно:
– Пусть только попробуют! Да и не узнает никто. Ты ведь меня не выдашь?
– Ни за что! – горячо заверила малышка и тут же перешла к жалобам: – Хотя мама тебя боится и запретила мне к тебе подходить. И в парк она меня больше не выпускает…
– Хорошо, я тоже про твой визит ко мне никому не расскажу, – пообещал Кремон, с явным опозданием и ужасом представляя, в каком он виде. К его счастью, полотенце с тела не свалилось, и можно было подниматься. Но и другие вещи следовало выяснить с ходу: – А как ты ко мне вошла?
– Через дверь. Толкнула – она и открылась.
– Но тебя ведь, наверно, ищут? – Сама мысль о том, что сейчас сюда ворвутся с паническими криками нянечки или опекающие дитя Эль‑Митоланы, ввела Невменяемого в шок.
– Никто меня не ищет, – похвасталась Паула. – Меня уложили спать и ушли, а я положила вместо себя Л арию и ушла через секретный ход.
Слово «секретный» она умильно выговаривала с огромным старанием – видимо, только недавно его разучила.
– И кто такая Л ария? – Следовало расспрашивать по порядку.
– Моя кукла. Вот такая! – Ручонки поднялись до уровня золотистых локонов.
– Хм, тоже большая… А откуда в твоей спальне взялся секретный ход?
– Я его давно нашла, как только меня закрыли. – Естественно, что понятие «давно» для ребенка легко укладывалось как в одну неделю, так и в несколько часов. – Но о нем никто, никто не знает. Только ты…
– Ну за меня не переживай, уж я точно никому не проболтаюсь. Но вдруг тебя уже хватились и ищут по всему дворцу? Ты себе только представь, как мама будет волноваться.
– Не будет. – Детские губки сразу выпятились от обиды. – Она днем никогда не приходит ко мне. Да и колдуны ко мне заходят, только как я шуметь и звонить начинаю. Противные! – И тут же без перехода задала вопрос: – А ты маму боишься?
– Чью маму? Свою? – попытался вывернуться Кремон.
– Нет, мою! Маму Молли!
– С чего мне ее бояться? Нисколько не боюсь.
– Я знала, что ты самый смелый, – заулыбалась девчушка. – А то все остальные с мамой даже при разговоре трясутся.
– Ну так она великая Галирема, ее все уважать должны. А что ты еще знаешь? – Разговор с дочкой затягивал Невменяемого все больше и больше.
Он даже о боли забыл и только настороженно прислушивался к звукам в коридоре. Но пока все было тихо, на жуткий грохот никто внимания не обратил. Другой вопрос, если бы шум повторился, а так, скорей всего, в это послеобеденное время большинство слуг тоже предавались чревоугодию, а то и короткому отдыху в какой‑нибудь каморке. Да и не жил больше никто в этом малопосещаемом, фактически запретном крыле здания. Лишь Галиремы здесь могли свободно передвигаться, да вот Великого Героя из огромной милости поселили.
Но все равно проникновение Паулы в это место, не говоря уже о побеге из собственной спальни, смогло шокировать даже такого любителя приключений, как ее отчаянный папочка. Если его дочь вытворяет такие дела в неполных три года, то что будет, когда ей исполнится десять? А то и все двадцать? Следовало и в самом деле неусыпно и неустанно заниматься ее воспитанием, пока девочка не натворила какой‑нибудь беды.
Тем более что на последний вопрос она гордо заявила:
– Знаю, кто ты такой!
«Ну вот, только этого мне не хватало! – испугался Кремон. – Вначале сын, теперь дочка меня опознает чуть ли не издалека. Да что за дети такие пошли?!»
А вслух спросил с нескрываемой отеческой теплотой: И кто я такой?
– Ты мой дядя! Родной брат мамы Молли! – с восторгом от своей сообразительности захлопала малышка в ладоши.
– О‑о‑о! Кхе‑кхе… – пришлось прокашляться, прежде чем расспрашивать дальше: – Вот ты какая сообразительная!.. А как ты догадалась?
– Это же просто! – пожала плечиками Паула. – Ведьу нас кровь одинаковая.
– А ты и кровь можешь рассмотреть?
– Может, это и не кровь, но она течет в каждом человеке, – с поразительной ясностью стала объяснять маленькая принцесса. – И у всех родственников она одинаковая. У моего папы совсем другая, но когда я спросила почему, мама вначале ругалась, а потом сказала, что так бывает со многими папами. И кровь получается разная у разных поколений. Понял?
– Стараюсь понять, – кивал Кремон, продолжая сидеть на полу, кутаясь в полотенце. – Но разве у нас с твоей мамой одинаковая кровь?
– Вот глупый! – фыркнула малышка. – Конечно, разная! Но очень похожая с моей. Просто тебе больше досталось от бабушки, а маме от дедушки, а у меня собралось от всех родственников.
– Ой, как здорово ты все рассудила! Ну молодец! – Ребенка следовало похвалить немедленно, как и выяснить, кто еще знает о подобных сходствах в крови. – А ты кому‑нибудь об этом говорила?
– Еще никому. Хотела к тебе ближе присмотреться…
– Ну и не говори. Даже маме не рассказывай. Хорошо? Пусть это будет нашим большим секретом, а если все остальные узнают, мама будет со мной сильно ругаться и запретит с тобой видеться.
– Она и так запрещает!
– А так вообще из дворца выгонят. Но как ты кровь рассматриваешь?
– Это так просто! – воскликнула малышка и чуть больше приоткрыла глаза. – Смотришь вот так… – Ее зрачки стали сжиматься в вертикальную полоску. – И сразу видны ручейки по всему телу. У нас они цветные, как радуга, поэтому мы и родственники. У других белые или серые. Когда они рядом, начинают светиться одним цветом.
«Вот это да! Вот это Признак! Да такого ни у кого в мире нех! _ крутилось в голове у растерянного Героя, – И это уже четвертый! А ведь она еще совсем крошка!»
С другой стороны, он понимал, что спокойного, а уж тем более счастливого детства у Паулы не будет. И чем больше у нее будут находить талантов, тем жестче станут воспитывать в интересах Галирем. Скорей всего, Пауле в самом деле суждено стать если уж не законной правительницей Царства Огов, то точно номинальной и единственной на пару веков. Обрадуется ли она такому подарку судьбы? Не проклянет ли своего отца за тяжкое и неблагодарное ярмо власти? Ведь даже у Галирем к более старшему возрасту ничего не остается от личной жизни и личных привязанностей. Они становятся прожженными правительницами, готовыми для блага своего клана на любые поступки. В том числе и самые неблаговидные.
Но эти длительные рассуждения приходилось сейчас отбрасывать в сторону. Следовало каждую минуту этого первого разговора использовать с толком и с дальней перспективой. Вдруг больше не удастся ни разу свидеться?
– Ты очень талантливая и очень умная девочка, – начал Кремон. – Но сейчас внимательно послушай и запомни, что я тебе скажу. Как самый близкий родственник, я тоже имею право на твое воспитание.
И он принялся, тщательно подбирая каждое слово, рассказывать о правильном отношении ко всему живому и ко всему разумному. Минут двадцать ушло на этот горячий, страстный монолог, и дочь, к немалому его удивлению, слушала очень внимательно, ни разу не переспросив и не сменив позы прилежной ученицы. Даже не верилось, что подвижный и растущий ребенок такого возраста способен на подобную выдержку.
В завершение Кремон несколькими разными фразами повторил одну и ту же мысль:
– Никогда и никому ни при каких обстоятельствах не раскрывай все свои возможности!
Малышка не могла этого до конца осознать:
– Даже маме?
Пришлось ей привести самый горячий пример:
– Вот ты сама разыскала секретный ход. Это очень для тебя хорошо и правильно: в случае опасности ты там сможешь спрятаться и спастись. А если ты расскажешь о находке маме Молли? Она сразу же замурует этот ход, а то и вообще переведет тебя в другую спальню. Колдуны из твоего окружения будут наказаны, а вместо них охранять тебя поставят злых и строгих. Так что получается? Хорошо делиться своими секретами?
– Плохо. – Паула нахмурилась. – Но тогда и тебе нельзя ничего рассказывать?
– Это ты уже сама решай, – улыбнулся «дядя».
– И я не смогу с тобой больше увидеться?
– Только не таким способом. Представь, какой скандал и переполох поднимется во дворце, если тебя сейчас не обнаружат в кроватке? Я тебе обещаю, что приложу все силы и влияние, чтобы ходить к тебе в гости по твоему желанию.
– Ой, как здорово! – Застоявшаяся малышка теперь подпрыгивала не переставая. Но вдруг замерла, словно что‑то припоминая: – Мне пора в кроватку…
Видимо, ей было не чуждо и общее чувство времени.
– Конечно. Постой, я тебя провожу!
Заскочив в ванную комнату. Невменяемый быстро натянул рубашку, брюки и отправился провожать маленькое сокровище. Хотя та и сама ориентировалась в хитросплетениях царства Галирем не хуже своей матери. Навстречу им не попалось ни одного человека. И даже страшно становилось, когда представлялось, как по этим глухим и мрачным коридорам беззаботно и тайно ходит вот такая крошка. Они прошли несколько таких ходов, поднялись по трем узким лестницам, и наконец Паула замерла перед какой‑то скульптурной композицией. Но сомневалась недолго.
– Сейчас тебе покажу! – прошептала она, решившись. Затем надавила амуру на глаз, а другой рукой потянула на себя пальчик соседнего амура.
Рядом в стене открыласыцель, за которой в полумраке малого магического освещения виднелся довольно узкий и низкий тоннель. Взрослому человеку даже на четвереньках здесь пробраться было бы весьма трудно, но не невозможно. Малышка думала иначе:
– Видишь, только для детей. Ведет прямо в мою спальню.
– Хорошо, я все запомнил. И если отыщу какой‑нибудь отличный подарок, обязательно положу тебе под кровать.
– Ой, правда?
В подтверждение он с умилением расцеловал пухлые щечки, еле сдерживая рвущиеся наружу слезы:
– Конечно, правда… Беги!
Паула спокойно вошла в тоннель, и едва ли не сразу стенная панель встала на место. Тогда как Кремон размышлял, внимательно всматриваясь в скульптурную композицию: «Наверняка дочка воспользовалась какой‑нибудь наследственной памятью прежних правительниц. Иначе откуда ей известно то, чего не знает даже графиня Эзокан? Она шла, словно ходить здесь училась. Даже увереннее! А мне как обратно выбраться? Ха! В этих хитросплетениях и взрослому трудно не заблудиться! Ну ладно, попробую…»
Все‑таки память не подвела, в свои апартаменты он вернулся, не заплутав. А вот вид сотворенного собственными руками погрома сразу навел на удручающие мысли. Быстро переодеваясь в более новые и приличные наряды, он придумывал, каким образом направить сюда служанку и какие отговорки сочинить. Но потом решил, что правда всегда лучше любой лжи. Особенно сказанная мимоходом и без ненужного акцента.
Поэтому, проходя мимо присматривающего за этим жилым крылом дворца распорядителя, он словно невзначай остановился и защелкал пальцами. Будто бы припоминал что‑то.
– Да, господин Невменяемый?
– Кто у меня в комнате убирает?
– Самая доверенная и опытная служанка.
– Пусть будет осторожна и не порежется осколками. Зеркала разбились.
– Не извольте беспокоиться! – заверил распорядитель с поклоном. Ему было не привыкать к причудам высших правительниц и их гостей. Такой профессионал научен лишних вопросов не задавать и в любом случае крепко держать язык за зубами.
Хотя наверняка донос о разбитых зеркалах и о жутком беспорядке в спальне элитного гостя пойдет по инстанции. Да и Молли о порче узнает. А вот как отреагирует? И что ей сказать в ответ?
Но, выходя в парк, Кремон уже знал, как себя вести предстоящим вечером. А заметив толпящихся возле флигеля вчерашних приятелей, больше ни минуты не сомневался в правильности принятого решения: надо опять как следует напиться и погулять!
Иначе огромные и доверчивые глаза дочери не дадут заснуть даже с помощью волшебного плода из Поднебесного сада.

Глава тридцать первая
ВТОРОЙ ПОВОРОТ ИСТОРИИ

И опять гулянка удалась на славу. Правда, сам Невменяемый на этот раз значительно сдерживал себя от чрезмерного возлияния, оставался вполне адекватен и даже сам в финале вечера помахал рукой дежурящим на коньке крыши боларам, показывая условным сигналом: «Дрова пора грузить!» Громогласно попрощался с завывшими от печали собутыльниками, щедро метнул одному из них отощавший кошелек с остатками монет и, улетая, выкрикнул с бравадой:
– Пейте за мое здоровье и за великое Царство Огов! А завтра я снова буду с вами!
В царском дворце ничего с первого взгляда не изменилось. Но наверняка доклады о прибытии Героя к Галиремам полетели немедленно. Потому что не успел Кремон войти в свою комнату и подивиться идеальной чистоте, целехонькому шкафу и равнодушно отражающим зеркалам, как следом за ним в комнату деловито вошла Молли. Но теперь ее поведение резко отличалось от утреннего. Видимо, такое поведение нового подданного переполошило соправительниц не на шутку, и они применили к своей любимице самые строгие меры воздействия. Мать крошки Паулы выглядела влюбленной, покладистой, ласковой и умиротворенной.
– Дорогой, я так по тебе соскучилась! Давай забудем нашу утреннюю размолвку как плохой сон? – Она нежно прижалась к его груди, буквально заставляя себя обнять и прижать покрепче. – Мы ведь любим друг друга, и отныне наши судьбы связаны воедино.
Если бы это говорилось от всей души или хотя бы простыми фразами, но она задействовала все свои колдовские силы, пользуясь внушением. Поэтому Невменяемый, стараясь не морщиться от частого покалывания амулета на лодыжке, только и сумел, что притвориться и максимально воспользоваться складывающейся обстановкой:
– Конечно, дорогая. Я тоже без тебя не мыслю своего существования, так что никакие размолвки нас не разлучат.
– О‑о… желанный! – Молли с наивысшим мастерством опытной искусительницы стала действовать своими ручками, вводя мужчину в состояние похоти.
Но он неожиданно перехватил эти ручки, нежно поцеловал и решительно приказал:
– Все ласки откладываем на утро! Сейчас немедленно съедаем волшебные плоды! – Метнулся к тумбочке, достал оттуда два завяленных фрукта и один протянул Галиреме: – Ешь!
А сам быстренько заглотил второй. Как это ни странно выглядело после такой горячей и пылкой страсти и попытки соблазнить, но Молли согласилась почти моментально. Что лишний раз подтвердило ее притворство и откровенное нежелание заниматься любовными игрищами этой ночью. То ли она и в самом деле слишком увлеклась своим новым любовником, то ли окончательно охладела к Великому Герою. И ей наверняка гораздо приятнее показалась перспектива побывать в Сонном Мире, чем без особого желания выкладываться в вынужденных постельных сценах. Она без раздумий съела плод, метнулась под душ, дисциплинированно и без соблазнительных выкрутасов улеглась в кровать. Но так как перед сном требовалось хоть какое‑то время для настроя, равнодушным голосом спросила:
– Когда зеркало разбилось, ты не порезался?
Голень болела нещадно, и рана беспокоила весь день, но жаловаться не имело никакого смысла:
– Как видишь, колотых ран на теле не наблюдается.
– А как это случилось?
– Да все цепочкой потянулось: вспомнил о тебе, потом о Пауле, взбесился от осознания, что не могу ее видеть и общаться, и в приступе бешенства вырвал дверцы шкафа.
– О‑о‑о! С нервами у тебя непорядок…
– Не люблю, когда от меня прячут близкого человека.
– Никто от тебя дочку не прячет, надо только придумать какой‑то приличный повод, а то она и так к тебе тянется, словно к близкому родственнику.
– Скажем ей, что я ее дядя, – предложил Кремон, – Но предупредим, что об этом никто знать не должен. Большая и страшная тайна.
– А что, вполне прекрасный выход из положения, – почти сразу согласилась Молли. – Но потом не обижайся, если ты от поведения нашего сокровища на стенки кидаться станешь.
– Не стану, справлюсь.
– Ну вот и отлично! – с некоторым злорадством в голосе заулыбалась Галирема. И даже вполне охотно выслушала инструкцию по поведению в Сонном Мире.
– Значит, так, в этот раз постараемся работать в паре. На Матери‑поляне нет никаких ориентиров, но я все равно постараюсь тебя отыскать. Ни в какие хороводы не рвись, только постарайся находиться на ветках дерева, которые нависают над поляной чуть выше верхнего уровня цветов. Я буду лететь по часовой стрелке, так что посматривай мне навстречу. Поняла?
– А если ты меня не найдешь?
– Массу удовольствия ты можешь получить, и не влетая на поляну, – с сарказмом напомнил Кремон. – Тем более что я очень постараюсь тебя разыскать. Чтобы мы узнали друг друга в любом случае, вначале обменяемся вот такими жестами. А потом…
– Ну что будет потом, я и сама догадываюсь, не маленькая, – хихикнула Молли.
– Вот и не угадала! А потом мы будем учиться разговаривать и понимать основные серии запахов. И для начала опробуем самые простейшие слова и выражения. Запоминай каждый жест, который будет соответствовать определенному словосочетанию.
Следующие полчаса у них ушло на согласование предстоящего изучения языка Сонного Мира. Видимо, Галиреме и самой стало интересно, потому что она отнеслась к предстоящему эксперименту с должным вниманием и уважением.
Но вот дальше все‑таки не сдержала свой норов и закапризничала совсем на иную тему:
– Нечем дышать! Я так не усну! Ты меня извини, но перегар от тебя ужасный! Что за мерзость ты сегодня пил?
– Да ничего ядовитого! – удивился Кремон, еще и глаза не успевший прикрыть. – Все люди это пьют…
– Но ведь надо знать какую‑то меру! – продолжала она возмущаться. – Я и сама понимаю, что ты пил гремвин и от него перегар не настолько мерзкий, как после вина, но мог бы и пожалеть мою чувствительность.
– Да я жалею… Вон даже рот закрываю при дыхании…
– Какая разница! – В темноте сварливый голос казался неожиданно неприятным, чуть ли не противным. – Все равно вонь через нос выходит. Хоть в другую сторону от меня отвернись.
– Мм! – сквозь плотно сжатые зубы замычал Кремон. – Рекомендуется спать на спине.
Но, с другой стороны, его любовница и в самом деле была права. Неприятно ощущать скверные запахи от другого человека. Тем более что о теории отсечения плохих запахов со стороны симпатичных людей Герой знал давно. Но то, что его не любят, казалось обидным и слишком досадным. Тем более убеждаться в таком отношении со стороны матери своего ребенка вдвойне неприятно.
Но делать было нечего, иначе процесс засыпания грозил перерасти в новую свару. Раздраженно перевернувшись на бок и уже помышляя о том, чтобы встать и прополоскать рот настойкой мятной травы, Невменяемый наткнулся взглядом на тот самый «наносник», который Галиремы зарядили для него еще перед отлетом в Топи, но который так и валялся на тумбочке без всякого дела. А почему бы не попробовать им прикрыть выходящий из легких воздух? Вдруг он и в другую сторону запахи останавливает? Хуже, по крайней мере, не будет.
Подхватил, прижал к носу, завел на затылок давно вставленную в проушины упругую полоску ткани. Попробовал дышать. Никаких затруднений с подводом воздуха во время вдоха‑выдоха. Ну еще бы! Те щели, которые имелись в артефакте, сразу подразумевали подобные условия. Все остальные очистки должна была совершать собранная магическая сила.
Помотал головой. Чуть приблизился к глумливо наблюда10 Выбор Невменяемого ющей за ним Молли и шумно выдохнул несколько раз через нос. И только потом спросил:
– Ну как теперь?
– Вот теперь замечательно! Спи уже.
Но, судя по ехидному тону, Галирема решила просто поиздеваться над своим любовником. И помучается тот всю ночь, и выглядит как не совсем полноценный разумом. Но подобное отношение Героя уже мало трогало, лишь бы заснуть не мешала. Улегся на спину и моментально расслабился.
В Сонный Мир он попал с некоторым опозданием. То есть встретить тамошний «рассвет» и застать последние капли дождя не удалось. Когда домик‑листик раскрылся, основные потоки дунитов уже промчались на поляну и вовсю трубили там в сияющих разноцветными красками хороводах. На ветках никого не было, разве что возле некоторых стручков с медом кое‑где виднелись одинокие дуниты, занятые ранним завтраком, да и те долго с кормежкой не задерживались.
Но в то же самое время, несмотря на довольно привычную, вроде как неизменную картину этого мира, что‑то здесь было не так. Кремон вначале не понял, присел на ветке и долго крутил своим хоботком в разные стороны. И только чуть позже сообразил: появился какой‑то странный, никогда ранее здесь не слышанный гул. Причем гул весьма непонятного толка: то ли неспокойного моря, то ли гомона базарной толпы, то ли шума ветра, то ли всего этого вместе взятого.
Но так как новый звук не вызывал особо тревожных чувств, а паники на Матери‑поляне тоже не наблюдалось, то и путешественник в этот мир поспешил заняться делом. Вначале основательно подзакусил медком, а затем на оговоренной с Молли высоте двинулся над крайними ветками по периметру поляны. И только потом вспомнил о громадных расстояниях местного царства восьмикрылых созданий.
Добрый час полета не позволил отыскать ему Молли, зато опять подкрались голод и усталость. Недолго думая, прильнул к очередному стручку и поспешно покрепился. Хотя и мелькнула мысль попросту спикировать на расположенный невдалеке цветок, дождаться любой готовой к соитию подружки и получить многократно больше энергии для передвижения. Наверняка бы и скорость увеличилась.
Но раз дал себе слово заниматься только экспериментами, значит, придется выполнять, несмотря на легкое опьянение. Правда, в этот раз алкоголь не мешал действовать, а, наоборот, создавал расслабленное, но вполне рабочее настроение.
Полетев дальше, внимательно присматривался к оговоренным веткам, но не смог встретить перевоплотившуюся Галирему. Если изредка и попадались дунитки, сидящие не на цветах, то они садились на огромные ветки только на очень короткое время и уже совсем не стремились подавать приближающемуся самцу какие‑то условные знаки. В лучшем случае сразу поворачивались задком, в остальных просто не замечали.
В таком бесполезном полете пролетел второй час. Потом третий. Пришло время плотного обеда, для которого Невменяемый выбрал довольно удобный стручок, расположенный на стволе возле самой ветки. И стоять удобно, и все лапки можно использовать почти одновременно. Мало того, он присматривался краем глаза к дальнему участку поляны, куда лежал его дальнейший маршрут. Могло и показаться, но, похоже, там просматривалось нечто вроде светлеющего тоннеля среди огромных деревьев. Уж не тот ли самый, который он, будучи в теле дунита с клешнями, прокладывал при прошлых посещениях Сонного Мира?
Эти размышления и немалый голод замкнули все ощущения на себе, и обед превратился в натуральное обжорство, поглотив все основное внимание.
Поэтому произошедшее в какой‑то момент событие буквально парализовало Кремона.
Он услышал человеческую речь! Переговаривались две женщины, и явно о нем:
– Смотри на этого новорожденного! Какой прожорливый! Хи‑хи!
– Новенький, кажется…
– Да нет, новенькие вообще медом в дневное время не питаются. Не знают, пока их не накормишь.
– Ну да, новенькие или вообще с ветки слететь боятся, или только с цветка на цветок перепархивают…
– Мм! Зато сколько в них страсти! О! Смотри! Замер, словно ночной гезель!
– Хи‑хи! Неужели все‑таки новенький?
– Похоже! Но почему его сразу никто не заметил возле его гезеля?
– Неважно! Давай его первыми используем. А потом уже и остальных сестер позовем.
– Давай! Только осторожно, не спеши… А то он еще медом ненароком подавится.
Два женских голоса сменились серебристым смехом, и Невменяемый сделал попытку пошевелить парализованной шеей. А мысли метались в ничего не соображающей голове: «Откуда здесь женщины?! Куда я попал! Почему я их не заметил?! Яти мне мерещиться стало с перепою? А может, с ума стал сходить? Вдруг в этот момент в комнате возле меня уже Галиремы расселись и свои внушения начали?! Вот мне женские голоса и померещились!»
Но когда его глаза усмотрели пространство сзади, никого, кроме двух дуниток, он не увидел. Мало того, они двигались к нему, и самая ближняя вдруг залопотала таким голосом, которым обычно разговаривают с несмышлеными, капризными и избалованными любовниками:
– Ух ты, мой хороший! Не бойся, сейчас тебе будет очень хорошо, очень приятно… Тебе обязательно понравится. Ну поворачивайся к нам, вот так… – Они легко развернули путешественника к себе передом. – О‑о! Какой ты молодец! Как ты быстро изготовился! Ты такой милый!.. Ты такой приятный!..
При этих словах Невменяемый окончательно потерял контроль над своим телом. От такого гипноза все тело напряглось, готовое к соитию, а когда изящный раздвоенный язычок лизнул его измазанный медом хоботок, лапки сами прижали первую партнершу к себе, и он получил скоротечный оргазм.
Не успел отойти от первого слияния, как те же самые слова произнесла вторая дунитка и тоже прижалась к нему своим соблазнительным задком. С ней он постарался не просто продлить удовольствие, а элементарно протянуть время. Ибо следовало немедленно разобраться в происходящем и сделать правильные выводы.
«Я их слышу, но этого не может быть! Но раз это есть, то, значит, я их слышу! Причем, если они не говорят, шевеля губками, следовательно, голос выходит откуда‑то из другого места. Но горла под хоботком у нас тоже нет, таким образом, остаются одни… запахи?! Но запахи не могут «звучать»! Это невозможно! Хотя… почему невозможно? Мамочки! Шейтар меня загрызи! Как я сразу не сообразил?! Я ведь совсем перестал чувствовать запахи! Нет, конечно, запах меда слышу, запах леса тоже, даже вон некий запах от тела партнерши слышу… Но куда подевались все те ароматы, которыми обычно самочки дунитов обволакивают своих избранников? Их нет! Значит… они просто трансформировались в звуки!!! Точно! – Теперь путешественник в иной мир смотрел вокруг себя совершенно иными глазами и мысленно орал что есть мочи: – Я понял, я догадался!!! Это все тот «наносник»! Я его надел в своем мире, а он оказался универсальным переводчиком запахов в этом. Чудо! Невероятно! Грандиозно!!!»
От восторга он и всем телом задергался, стал подпрыгивать и, как следствие, тут же задрожал от конечного этапа соития. Казалось бы, дальше обе дунитки улетят, как они и собирались за своими какими‑то сестрами, но теперь и они замерли на месте, с явным интересом посматривая на недавнего партнера и деловито переговариваясь.
– Странный он какой‑то, – моргала глазищами первая. – Не новенький – точно. Но ведет себя…
– Ага, как некоторые наши ветераны, – поддакнула вторая, все еще вздрагивая от приятной истомы.
– Да нет, ты бы прислушалась к его рычанию и воплям, вместо того чтобы сосредоточиваться на удовольствии. Мне показалось, что у него проскользнули вполне понятные слова о чуде и каком‑то величии. О! Посмотри, как он головой затряс. Так точно все новенькие делают, когда пытаются, чтобы их поняли.
– Ну да, нам бы еще выяснить, что эти тряски означают?
Кремон, прекрасно понимая суть разговора, и сам попытался ответить жестами и кивками, что, мол, понимает и все соображает. Но, видимо, жесты этого мира были то ли противоречивыми, то ли неприемлемыми в общении, потому что дунитки мило хихикнули и стали решать, кому лететь за сестрами. И когда одна из них уже расправила крылья, вторая ее остановила:
– Постой! Ты помнишь, что с соседней ветки никого звать не надо?
– Да! Я на них тоже до сих пор обижена.
Миры одинаковы. И тут какие‑то непонятные разборки между существами женского пола! И тут какие‑то обиды и разногласия из‑за самцов, меда или таинственных гезелей. Но Кремона больше всего испугала сама мысль, что сейчас вокруг него, как и в самый первый раз, соберется огромная куча озабоченных обладанием новичка дуниток – и его попытки начать хоть какой‑нибудь диалог пойдут прахом. Вернее, утонут в море наслаждений, но сути это не меняло: вдруг сегодняшний шанс единственный?! Вдруг уже завтра никакого разговора не получится? Вдруг это просто стечение каких‑то очень благоприятных обстоятельств и дело не в каком‑то жутко древнем и непонятном «наноснике»?
Следовало ковать железо, пока оно горячо. Да и с этими особями можно было считать начало контакта приятно состоявшимся. Поэтому путешественник собрал все свое терпение и как можно громче попытался воскликнуть:
– Постойте!
Наверное, он исторгнул из себя определенный комплект запахов. Но самое удивительное, что у него получилось! Его поняли и «услышали»!
Смешно было наблюдать, как может споткнуться на ровном месте создание, пытающееся взлететь прямо над собой. Но дунитка и в самом деле споткнулась, резко развернулась и в один прыжок оказалась вплотную к Невменяемому:
– Ты что, нас понимаешь?
– Да! – Это слово он запомнил прекрасно, и оно у него получилось.
– Ноты нас не разыгрываешь? – После этого вопроса повисла пауза, которую прервала другая дунитка:
– Ты точно новенький?
– Да! – Утверждать всегда легче. Но первая дунитка догадалась и о другом:
– Ты нас понимаешь, но знаешь мало слов? – Да!
– Если ты можешь сказать слово «да», то легко повторишь простое слово «нет». Попробуй!
– Нет.
– Получилось… – почему‑то прошептала дунитка, все еще продолжая сомневаться в услышанном. – А теперь попробуй вперемежку эти же слова, а потом попарно.
– Да, нет, да, нет! Да, да, нет, нет! Нет, нет, да, да! – с восторгом вещал Кремон.
– Ты из какого мира?! – с таким же восторгом уже почти кричало создание с восемью разноцветными крыльями.
– Из Мира Тройной Радуги! – попробовал выговорить более длинное словосочетание Невменяемый, но у него ничего путного не получилось.
– Непонятно… Стоп! Но там у себя, когда засыпаете, что‑то едите перед сном, чтобы сюда попасть?
– Да, да, да!
– А репликатор ты себе на хоботок надевал?
– Э‑э‑э?
– Ну не на хобот, а что там у вас такое есть на передней части лица? Ну! Репликатор?! Это такая штучка, которую когда‑то имели все Древние создатели и с помощью которой они могли понимать нашу речь.
– Да!.. Репликаторрр… – попытался отчетливо выговорить путешественник, – Да! Репликатор – да!
После чего он сподобился увидеть еще одно немыслимое ранее чудо Сонного Мира: как вторая дунитка, стоявшая чуть позади первой, вдруг, закатив глаза, падает в обморок. Первая, которая тоже была на грани потери сознания, этого не заметила. Пришлось вытянуть в том направлении лапку и отчетливо произнести:
– Постой. Нет, нет!
Дунитка оглянулась на свою подругу, и это помогло ей самой сконцентрироваться. Но помогать она не стала, лишь торопливо заговорила, обращаясь к путешественнику:
– Наш мир ждал этого события уже неисчислимо долгое время. Мы были на краю гибели. Мы и сейчас остаемся на грани нашего полного вымирания и никак не можем понять, почему это происходит. Вернее, понимаем только частично, а нот никаких объяснений со стороны новеньких получить не можем. Ты разобрал каждое мое слово?
– Да! – Хотелось с жадностью слушать еще и еще, но дунитка вдруг спохватилась, резко выдохнула и сама себя укорила:
– Ох! Чего это я?! Надо же звать Пиерлов! Жди меня здесь и присматривай за ней! Понял?
– Да! А‑а‑а… – Лапкой он указал на безвольное тельце: – Она?..
– Ничего с ней не случится. И ты лучше сам помалкивай, а то сейчас вокруг тебя все соберутся, тогда к тебе Пиерлы ни за что не протолкаются, а до ночи совсем мало времени осталось.
Больше не сказав ни слова, она сорвалась с места и полетела в сторону того самого, вроде как просматривающегося тоннеля. Ну и понятно, где еще находиться местным, наделенным какой‑то властью сущностям, как не на нужном и перспективном объекте? Еще бы догадаться, кто такие Пиерлы? Но, скорей всего, либо Эль‑Митоланы, либо бароны с губернаторами.
Может, следовало полететь за ней? Ведь так гораздо быстрее можно встретиться с нужными разумными особями.
Уже и в самом деле решившись, Кремон наткнулся взглядом на бессознательную подружку и поспешил к ней. Расправил неудобно подогнувшиеся крылья, легко приподнял пятью лапками над веткой, а шестой слегка потрепал по основанию хоботка. Кажется, эти нехитрые процедуры возымели какое‑то действие. Дунитка задышала чаще, а потом и глазищи свои открыла. Присмотрелась:
– О! Это ты! А где Сая?
– Сая? Сая – звать Пиерлов… – Слова подбирались, а уж тем более «произносились» с большим трудом: – Мы – жди здесь. Присматривать за… ты.
К облегчению, его поняли, дунитка ожила полностью и даже хихикнула:
– А меня словно градом по голове ударило, настолько обрадовалась. Ты точно ничего не путаешь?
– Точно!
– Хм! И говорить у тебя в самом деле получается… – Она уже не просто лежала у него на лапках, но и сама к нему крепко прижималась своими. – А как тебя зовут?
– Кремон.
– Как‑как? Гормон или Кермон?
– Нет! Кре‑мон, Кре‑мон! – по слогам принялся втолковывать путешественник свое имя. Но только после пятого или шестого повтора дунитка сумела произнести правильно:
– Кремон! Как замечательно! Ты меня хочешь?
Она уже висела на нем совершенно иначе, и путешественник после неожиданного вопроса и в самом деле осознал, что хочет. И настолько сильно, что только краем сознания оценил, что к нему никто не присматривается и в его сторону вообще никто не летит. Да и не могла Сая так быстро вернуться из поиска местных правителей. Поэтому они довольно быстро совершили очередное соитие, вызвавшее, между прочим, в голове у Кремона совершенно иные мысли: «Как странно! Пока я их не понимал, мне это казалось ни кчему не обязывающим развлечением. Удовольствием, совершенно не связанным с какими‑то чувствами, понятиями любви и просто уважительными отношениями между партнерами. А теперь у меня такое впечатление, словно за нами подсматривает полмира. Некомфортно… Или все дело в привычке?»
Как только между партнерами образовалось свободное расстояние, гость продолжил знакомство:
– Я Кремон. Ты?
– Ветуа, – тут же ответила дунитка. – Но у нас имена короткие почти ничего не значат. А хочешь, расскажу про длинные и родовые?
– Нет! – И всамомделе, стоилоли тратить время на такие мелочи? Поэтому лапка уткнулась в раскрытый домик‑листик: – Что?
– Ах, ну да! Ты ведь наверняка о нашем мире даже основного не знаешь. Так вот, – тон дунитки стал напоминать учительский, – перед тобой гезель. Ночью он становится неприступным укрытием. Новых гезелей много, и они никогда не раскрываются, пока в них не появится новорожденный. То есть пока из других миров не появится очередной гость. Только тогда гезель раскрывается, выпуская новорожденного ду‑нита в наш мир, и начинает жить как готовый дом.
– Новенький? Почему новорожденный? – Жалко, что не получалось сформулировать вопросы более внятно, но, кажется, восьмикрылое создание и так все прекрасно поняло:
– Когда вы приходите в наш мир, то тем самым рождаете нового дунита и первый день пребываете в его теле. Вы этим телом управляете и пользуетесь как вам хочется. А вот на второй день в это тело уже вселяется истинное сознание нового владельца. Еще несколько молодое, несмышленое и беззаботное. Оно только и умеет, что летать, трубить в хороводах и наедаться медом.
– А это?! – Кремон попытался жестами объяснить процессы соития и прямо испугался яростного ответа дунитки:
– Да ты что?! Это же дети! К ним вообще нельзя притрагиваться! – Но тут же стала рассуждать трезво и покладисто: – Хотя откуда тебе это знать? Вы все инстинктивно садитесь на цветки, а на них себя ублажают только взрослые особи. Детям оно совершенно ненужно и неинтересно. Они могут целый день беспрерывно провести в хороводе и совершенно не устать.
Стало сразу понятно, какую страшную глупость и невозможную бестактность он совершил вчера в жутко нетрезвом виде. Наверняка он попытался обнять в хороводе детскую особь, за что и был практически убит на месте преступления. Чудо еще, что живой остался. А ведь это одно из самых строгих и нужных правил для его «Советов». Придется уже с самого утра срочно делать дополнения в книжицы и рассылать повторно по всем столицам.
Подобные мысли пронеслись в голове путешественника со стыдом и горечью.
Тогда как Ветуа продолжала рассказ об устройстве этого мира. По нему получалось, что при каждом сне любой разумный, попадающий в Сонный Мир, который, кстати, так и назывался даже среди дунитов, рождал своим пришествием нового обитателя. По истечении определенного времени новорожденный дунит взрослел и мог получать заряд бодрости и силы на цветах путем соития с партнером иного пола.
Когда‑то давно в этом мире существовало бесчисленное множество Матерей‑полян и все они были связаны между собой густой сетью широких тоннелей. Но потом новые дуниты перестали рождаться, поток гостей прекратился совершенно. Как следствие, численность дунитов стала постепенно, но неуклонно уменьшаться. Кто‑то погибал случайно, кто‑то умирал от голода или по глупости улетев в темный лес, но наибольшую беду доставляли огромные градины, которые порой пронзали вьющиеся над полянами хороводы ледяной смертью. Это случалось крайне редко, но порой за один такой град погибали тысячи дунитов. И если раньше о приближении опасности предупреждали многочисленные Пиерлы, то со временем они вымерли, за исключением единиц, и гибель дунитов возросла многократно. Вот именно после массовых трагедий при падении града этот мир стал вымирать.
Поляны стали гаснуть, тоннели – зарастать лесом. И, в конце концов, осталась только эта Мать‑поляна, на которой град слыл великой редкостью и от которой только недавно, при помощи возродившихся Резчиков, удалось проложить новый тоннель к старой, но небольшой поляне. Да и то благодаря лишь тому, что за последнее время несколько увеличился приток новорожденных. А ведь были такие времена, когда этот приток оставался настолько мизерным, что не восполнял потери даже тех, кто выжил и теперь существовал только на этой поляне.
«Вот и стало понятно, кто такие Пиерлы, – размышлял Кремон, успевая внимательно слушать, не пропуская ни единого слова. – Это те самые Эль‑Митоланы, которых я наблюдал. Нетрудно догадаться и о Резчиках. Это те самые дуниты, которые возрождаются из корней растений или каким‑то подобным способом. Потому что в домиках, вернее, в гезелях они не рождаются. Она ведь утверждала, что они возрождаются? Неужели я тогда оживил тела сразу двух древних созданий этого мира? Хм! Скоро от них услышу… Вернее, переведу в понятный мне ряд сонмы их запахов с помощью репликатора. Что теперь будет!..»
Ветуа еще успела рассказать о летоисчислении. То есть о полном его отсутствии. Потому что деление времени как понятие среди дунитов вообще не существовало. Только и подразделялось на «вчера», «позавчера», «несколько дней назад», «давно», «очень давно», «когда еще был ребенком», «до моего рождения», «до рождения такого‑то Пиерла», «невероятно давно», «в былые времена» и «когда‑то в древности». Ну и на сегодняшние сутки: «утро», «полдень», «вечер», «ночь». После многочисленных жестов и жуткого коверкания местных «слов» Кремону удалось выяснить и теперешнее время: между полднем и вечером. То есть по внутреннему восприятию здешний день оказывался несколько более коротким, чем истинная ночь в Мире Тройной Радуги.
Но одним несоответствием больше, двумя загадками меньше – отныне большой роли не играло. Если репликатор и дальше будет работать исправно, то теперь любые тайны этого мира будут вскоре разгаданы. Хотя самая главная открылась Невменяемому уже: следовало немедленно поторопить Садовников Менсалонии, чтобы они как можно быстрей стали продавать все без исключения выращенные фрукты по всему миру и по доступной цене. Плюс ко всему пропагандировать потребление на ночь волшебных плодов именно Эль‑Митоланами. Потому как наверняка рождение местных Пиерлов связано с посещением этого мира именно колдунами.
Сая и в самом деле вернулась очень не скоро. Дело уже близилось к вечеру, когда показалась она, сопровождаемая более чем двумя десятками местных Эль‑Митоланов, среди которых отчетливо выделались сразу четыре Резчика. А когда они расселись вокруг гостя на ветки, Кремон сразу обратил внимание на сломанную клешню у одного из Резчиков. И не сдержался от радостных восклицаний.
– Я! Это я! – словно увидев близкого родственника, восторгался путешественник, перебирая своими лапками и показывая, как вначале карабкался по стеблю цветка вверх и как потом кромсал толстенные ветки деревьев. Пока вокруг не повисла восторженная тишина, он и второго Резчика опознал словно родного: над тем светилась ярко обозначенная и хорошо опознаваемая аура собственной сути Эль‑Митолана. – Я! Тоже я! Чудо! Прекрасно! Сонный Мир возрождается! – старательно восклицал трудными «запахами» Невменяемый, – Завтра… нет, скоро здесь будет очень много новорожденных! Очень много Пиерлов!
И ему поверили. Настороженную тишину и почтенное внимание разорвали восторженные вопли и крики. И прозвучали они настолько громко, настолько мощно и проникновенно, что все хороводы над Матерью‑поляной застыли, трубные звуки смолкли. А постоянно висящий в воздухе гул «местных разговоров» моментально стих.
Сонный Мир замер на пороге нового этапа в своей истории.

Глава тридцать вторая
НОВЫЕ ХИТРОСТИ

Мальвика и в самом деле задумала некое действо, совсем отличное от задумки сумасшедшего герцога. Кардинальное действо, идущее вразрез со всеми приказами диктатора и противоречащее намеченным экспериментам. В первый момент собственная идея ей показалась просто гениальной, одним махом решающей большинство скопившихся в Подошве вопросов и проблем.
Но для этого необходима была полная поддержка хотя бы еще одной разумной сущности. Поэтому, так и не окунувшись больше в вожделенную и желанную каждой клеточкой тела купель, девушка помчалась на розыски маленькой, но весьма прекрасной, по меркам ее вида, таги.
М о ни Л у отыскалась в одном из залов, примыкающих к Порогу. В гордом одиночестве она с тоской посматривала на единственно возможный, но ведущий к смерти выход и, кажется, настраивала себя на самое худшее. Поэтому не сразу разобралась, в чем пытается убедить ее возбужденная девушка и каковы причины такого радостного и счастливого голоса. А когда поняла, то долго выпытывала все подробности, выспрашивала детали и даже уговорила пленницу опробовать свои Признаки именно на ней. Несколько сомневаясь в действенности такого эксперимента, Мальвика тем не менее согласилась. Хотя и поставила некоторые условия:
– Закрой глаза… а теперь представь, что ты с Растелом занимаешься любовью. И замри!
Затем довольно коротко и мощно потоком эманации послала на таги резкое сексуальное желание. Получилось более чем впечатляюще: Мони Лу схватилась руками за живот, резко присела, сжалась в комочек и застонала:
– Остановись! Я уже не могу! – Но когда вновь, придерживаясь за стенку, выпрямилась, в глазах у нее сверкало нескрываемое торжество: – Я бы и так сделала для Ботиче все что угодно! Но теперь я вдруг осознала, что я еще и совершенно здорова. Ты представляешь?! Я не фригидна!
Она от радости запрыгала на месте, повторяя, словно в трансе:
– Теперь у нас все получится! Обязательно все получится!
Преждевременную радость своей соседки молодая маркиза поумерила логичными рассуждениями:
– Ты здесь сравнительно недавно. Растел здесь родился. Вполне может такое случиться, что на него ничего не подействует.
– Ничего, – самоуверенно заявляла таги. – С моей помощью он родится заново!
Но тем не менее согласилась на составление подробного плана, в котором заговорщицы попытались учесть каждую мелочь. Ведь казни несчастного Гудаса никто не отменял, и, случись непредвиденное бешенство герцога Ботиче в самый первый момент его возвращения, беды не миновать.
Поэтому остановились на самом действенном с некоторых позиций варианте. Мальвика захватила небольшую лежанку Мони Лу, унесла ее в свою келью и там поставила возле самого входа. Если Растел вдруг вернется совершенно неожиданно, его прежняя симпатия постарается взять весь огонь на себя, а дальше уже действовать по заранее утвержденному плану.
Потом обе заговорщицы подались в личную купальню местного диктатора и, нисколько не стесняясь блаженствующего там в преддверии собственной гибели пленника, тоже принялись нырять и бултыхаться. Тем более что для маленькой таги емкость с водой вполне подходила вместо внушительного бассейна. Во время купания и самого Гудаса ввели в курс дела по поводу предстоящих событий и посоветовали не падать духом. Всем остальным он все равно упал давно, поэтому и не делал малейших поползновений в сторону почти обнаженной Мальвики. Даже в шутку не напоминал, что они считаются якобы супружеской парой. Только и смотрел большими глазами на резвящуюся Мальвику, к которой вернулось боевое настроение, да с кривой усмешкой выслушивал от таги не совсем приятные шутки, подобные этой:
– Ничего, парень, не вешай носа! Главное для мужчины не то, что между ног болтается, а то, что в голове шевелится. Мозги! Мозги береги!
Только и смог ответить как раз на это утверждение:
– Местный герцог и мозги сберечь не сумел.
На что Мони Лу рассмеялась весьма оптимистично:
– Ничего! Мы ему все вылечим!
Ближе к оговоренному виконтом Демортом сроку вся троица отправилась в келью пленников, где и заняла заранее заготовленные позиции. Обусловленные действия заинтриговали Гудаса, и он даже сделал попытку уговорить маркизу:
– А если мы не понарошку будем обниматься? Он ведь колдун, сразу нас разоблачит.
Но девушка не церемонилась и совсем неделикатно пригрозила:
– Во‑первых, постарайся выполнять все в точности и не переходить границу допустимых приличий. А во‑вторых, даже если выживешь, это не значит, что останешься дееспособным. У меня и на это силенок хватит.
Затем все замерли и приготовились ждать.
Хорошо еще, что герцог славился своей пунктуальностью и заявился вовремя. Лежащая почти у самого порога таги подала сигнал «молодоженам», и те сплелись в объятиях в миссионерской позе. Да еще и под одеялом.
Но как только Растел вошел, он даже присмотреться к парочке не успел, потому что ему навстречу, грозно упирая кулачки в бока, шагнула его давняя симпатия:
– Что это ты себе позволяешь?! Решил подглядывать за новобрачными?! Да что с тобой происходит?! Извращенцем стал?
Ошарашенный Ботиче непроизвольно отступал назад, пытаясь воздействовать на женскую особь своего вида спокойными словами, позаимствованными из ее восклицаний:
– Да что с тобой случилось? Мони Лу, что ты себе такое позволяешь? Как ты могла такое подумать?
– Тебе мало кухарки? Или тебе не нравилось, как я тебя гладила в свое время? Ну! Отвечай!
– Да нравилось, конечно…
– Так вот что я тебе скажу, Растел! – Заметив, что они уже вышли из кельи в коридор, Мони Лу решительно продолжила: – Кстати! Об этом не должна узнать ни одна живая сущность! И все равно, пусть я даже погибну, но тебе расскажу обязательно!
– Говори, в чем дело.
– Не здесь, пройдем к тебе!
С некоторым подозрением герцог оглянулся на вход в келью и с явной неохотой пошел впереди. Поэтому и не заметил, как Мальвика, подглядывавшая за ними, вскочила и крадучись, перебежками двинулась следом. Дело в том, что, как они выяснили, ее Признаки действовали лишь на близком расстоянии. Толща стен, повороты и длинные коридоры слишком препятствовали влиянию дара, поэтому и решено было действовать от последнего поворота к обители диктатора. А вторая заговорщица обязывалась проследить, чтобы не совсем разумный герцог не вздумал наставить у себя перед жилищем смертельных ловушек.
Не наставил. Тем более уже однозначно решил, что его давняя симпатия сейчас закатит обычный скандал с истерикой и этим все закончится. Поползновений на свою девственность он тоже не опасался, потому как его девственность умерла, даже не родившись. Причину поведения Мони Лу он предполагал со стопроцентной вероятностью: сердобольная подруга очень жалеет невинных пленников и решила по глупости либо их спасти, либо по наивности оттянуть время жестокого наказания.
– Ладно, пять минуту тебя есть! – жестко произнес Ботиче, останавливаясь посредине своего жилища и закладывая руки за спину. – Поторопись!
Таги подошла к нему вплотную и замерла, словно прислушиваясь к своим ощущениям. Затем начала быстро и громко говорить:
– Мы с тобой знакомы двенадцать лет, и я пошла за тобой в это смертельное место не потому, что ты герцог! И не потому, что должен стать королем! И не потому, что ты Эль‑Мито‑лан и имеешь невиданные магические сокровища. Все это пыль, которая развеется после моей смерти, которая покроет мою могилу и которая прорастет травой на долгие годы твоей последующей жизни!
– Не говори так! – попытался с болью в голосе перебить Растел, но его рот оказался быстро зажат ладошкой.
– С этим я смирилась давно и ни о чем не сожалею. Но неужели ты не можешь понять самого главного?! Неужели ты неспособен оценить моего самопожертвования?! – Ответов она не ждала, а продолжала бурно выкрикивать дальше, тогда как ее вторая ладошка уже лежала на груди герцога: – Как истинный рыцарь, как настоящий наследник великой короны и как общепризнанный лидер в борьбе за справедливость ты просто обязан меня наградить! Причем наградить немедленно и не сходя с этого места. Ты готов?
Чуть раньше прозвучавшего вопроса Ботиче странно напрягся, его глаза стали вылезать из орбит, и он с ужасом понял, что с его телом происходит нечто странное, нечто доселе еще ни разу не испытанное, нечто переворачивающее не только тело, но и сознание. Но не в силах осознать сути происходящего с ним процесса, он только и сумел, что хрипло выдавить:
– К чему готов? Что ты хочешь?
– Только одного! Самого небольшого, самого единственного, но в то же время самого ласкового и всепрощающего… поцелуя! Только один поцелуй мне в награду за мое самопожертвование! Только один! Ну же! Растел! Пригнись ко мне и не стой как чурбан! Вот молодец! А теперь отдавай мне мою награду!
И Мони Лу с умением светской тигрицы впилась губами в губы совсем растерявшегося герцога Ботиче.
Гудас Вилт пребывал в одиночестве около двух часов. Одиночестве томительном и непереносимом. Только и удавалось ему тешить себя двумя оптимистическими рассуждениями. Раз его до сих пор не казнили, то, значит, это большой плюс к общему сроку прожитой им жизни. Умирать не хотелось ни в коем случае. Ну и второе: раз ни молодая маркиза, ни сам герцог до сих пор не вернулись, значит, дело и в самом деле может выгореть. В таком случае весь эксперимент диктатора свернет в другую колею, пленник станет не нужен, и его элементарно выпустят проторенной на поверхность дорогой.
«А может, герцог еще и обещанную компенсацию выплатит? – мечтал пленник, вытянувшись на лежанке и положив руки под голову. – Ведь для него лишний мешок монет никакой проблемы не представляет…»
Как раз на этой мажорной ноте в келью с гордым и восторженным видом влетела Мальвика. На радостях и без всякого стеснения она с разгона расцеловала своего товарища и в щеки, и в губы, и чуть ли сверху на него не уселась.
– Получилось! Все получилось! – приговаривала она с воодушевлением, – Я знала, я верила, что мы спасемся!
Она и не заметила, что вся позитивная энергия и только что максимально использованный положительный Признак продолжали витать во всем ее естестве. И витать настолько сильно, что Гудас моментально вошел в состояние наивысшего возбуждения.
Но тем не менее многие годы, проведенные им при любовных ухаживаниях, коварных обольщениях, и глубокое понимание женской души ему вовремя подсказали: в любом состоянии настроение потенциальной партнерши можно использовать. Грусть – для жалости. Печаль – для утешения. Радость – для восторженного соучастия в ней. Главное – не поторопиться и все не испортить. Поэтому мужчине и не пришлось что‑то разыгрывать или притворяться, он только подыграл и усилил рвущийся из него восторг:
– Неужели?! Ура! Ты просто прелесть! Ты молодец! Я знал, я верил в тебя!
Он не только тискал девушку, но и без усилий приподнимал, крутил и прижимал ее тело как ему заблагорассудится. Восторженная Мальвика даже не сообразила, что оказалась зацелована с ног до головы и почти полностью раздета уже через пять минут такого «товарищеского взбадривания» и совместной радости. И лишь когда осознала, что до начала соития осталось всего несколько шагов, вспыхнула краской стыда, прикрыла обнаженную грудь и словно окаменела. Понятно, что в тот же момент и весь физический настрой законного по местным нормам мужа упал ниже должной отметки. Но только физический! Потому что его моральный дух оказался не сломлен никакими негативными Признаками, С прежней энергией он продолжил осыпать девушку поцелуями, шептать и восклицать томные слова и нежные комплименты. Его руки жили совершенно отдельной жизнью, ощупывая, трогая, оглаживая и нежно массируя самые эрогенные места женского тела.
Примерно через полчаса это молчащее тело стало расслабляться.
Еще где‑то через полчаса раздался первый удивленный шепот:
– Что же мы вытворяем?
И товарищ по плену, уже наверняка слегка повернувшийся мозгами на своей затее соблазнения, удвоил усилия. Вскоре его жена оказалась полностью раздета, и он, извиваясь на ней всем телом, продолжил безрассудно бороться с непосильным для него негативным Признаком. И, кажется, стал побеждать этот Признак. Вернее, это сама Мальвика вдруг почувствовала в себе лихую бесшабашность и острое желание опробовать то, о чем она прежде только мечтала.
Но в тот момент, когда «молодоженам» осталось сделать последние полшажка для любовного соития, они оба, чуть ли не одновременно, заметили у входа в келью замершую фигурку герцога. Тот в досаде скривился и виновато поднял ладони, глядя, как парочка лихорадочно прячется от его взгляда под одеяла и там испуганно замирает. Затем громко хмыкнул и начал:
– От всей души прошу прощения, что так неосторожно вам помешал, и постараюсь всеми силами замолить свою оплошность в ближайшее время. Просто я шел сюда по одному очень важному вопросу, потом замер от собственной непонятливости и не успел сразу развернуться и уйти. Извините еще раз! – Однако после этих слов не ушел, а, еще раз решительно вздохнув, продолжил: – Но раз я уже здесь, то доведу свою мысль до конца. Мальвика, то, что ты совершила для меня и для Мони Лу, бесценно по многим причинам. И по этому поводу тебя ждут совершенно другие почести и другие благодарности. Но сразу хочу тебе сказать: лифт поднимет наверх, в пространство с крысами, любую особь женского пола. Дальше начинается самое трудное – гигантские и кровожадные монстры. Кто там сможет прорваться? Следует учитывать: бронированной колабы у нас нет. Да еще и беременной. Любой сорфите будет трудно сражаться в узких проходах, ей там не развернуться, и крысы легко прорвутся снизу, откусывая ноги. Никакая таги тоже по умолчанию не справится с сонмищем громадных для нее хищников. Особи мужского рода отпадали для первого прохода изначально. Так что… извини! Остаешься только ты одна! И я рад, что у вас все так прекрасно складывается!
После чего герцог резко развернулся и, приподнявшись над полом левитацией, улетел прочь.
А оба пленника ошеломленно уставились друг другу в глаза. В это мгновение мир для них опять резко перевернулся.

Глава тридцать третья
ДОПОЛНЕНИЯ К «СОВЕТАМ»

И Кремон, и Молли проснулись одновременно. Только он, пока лежал и раздумывал над своими первоочередными действиями, даже не пошевелился. Тогда как она быстро выскочила из кровати и стала поспешно одеваться.
– Дорогая, а как же утренние ласки? – с сарказмом спросил он, открывая глаза и со священной осторожностью снимая со своего носа репликатор. – Ты ведь обещала!
– Ха! Тебе было мало жизнерадостных дуниток? – ехидно спросила Галирема, – Еще не наласкался?
– Это ты зря! Я тебя очень долго искал.
– Не сомневаюсь! Я, как последняя ворона, просидела на дереве, но так никого и не дождалась.
– Так уж и никого?
– Хоть я и ворона, но не совсем тупая! Любой пролетающий дунит стремился ко мне с оказанием любых услуг. Мне даже никаких жестов не понадобилось.
– Увы, дорогая, поляна огромна. Я просто физически не успел бы ее всю облететь.
– Я и не сомневалась!
– Так куда ты так торопишься? – недоумевал Кремон, впрочем вовсе не собираясь делать попытки задержания красавицы.
– К нашей дочери! Сам ведь вчера уговаривал обозвать тебя родственником и внушить, что все надо держать в большой тайне. Вот я и бегу, чтобы все это организовать. Готовься, после обеда, а то и сразу после завтрака будешь выступать в роли нянечки. И попробуй мне только не справиться или пожаловаться на трудности! Больше при мне даже имя дочери не посмеешь произнести!
– Вот тебе и раз! Зачем такие страсти? – Но последний вопрос ударился в уже захлопнувшуюся дверь. – И стоило так кричать и распинаться? – Он рывком уселся на кровати и с благоговением присмотрелся к древнему артефакту. А губы непроизвольно бормотали: – Вот он – ключ к Сонному Миру!.. Вот он – вершитель судеб новых новорожденных дунитов!.. Вот основа первых межмирских отношений! – Затем с сарказмом хмыкнул в сторону закрытой двери: – И эта глупая ворона только что лишилась возможности приобщиться к такой великой тайне!.. Могла ведь стать самой первой из первых!.. Немыслимо! Чуть‑чуть хорошего настроения, толика доброты, ласковое приветствие – и я бы согласился… Ха! Еще бы и сам уговаривал.
Да он и в первый момент пробуждения был уверен, что поделится новостями всемирного значения именно с Молли. Она станет первой, кто узнает правду о дунитах. Она могла стать даже соавтором той знаменитой книжицы, которая через короткое время потрясет весь мир.
– Кстати о книжице!
Невменяемый сорвался с кровати, одеваясь, словно по боевой тревоге в замке Хлеби Избавляющего. Времени было в обрез. Следовало быстро дописать основополагающие абзацы в «Советы» и разослать немедленно посыльных во все стороны света. Ради такого дела можно и на утренние процедуры не прийти, и завтрака лишиться.
Решение принято, оставалось только надежно припрятать уникальнейший артефакт. Талиремы вроде бы вот так сразу ревизовать свою собственность не должны. А никто другой в этой комнате даже дотронуться до постороннего предмета не посмеет. И дело не в страхе за свою жизнь. Как догадывался Невменяемый, великие колдуньи зомбировали своих слуг гораздо утонченнее и одновременно более жестоко, чем прославленных героев. Так что тут преданность своим правительницам существовала в крови, украсть что‑то было бы невиданным кощунством.
Вначале он решил оставить артефакт на тумбочке, как и прежде. Самое лучшее место для тайного предмета – на самом видном месте. Но потом сердечко все‑таки дрогнуло, что служанка может просто нечаянно задеть предмет, тот упадет и будет безнадежно поврежден. Вполне здравые мысли, что этому артефакту Древних уже много тысяч лет, в голову тоже приходили. Но и в самом деле слабое утешение: дескать, если за тысячи лет ничего не случилось, то и сейчас не случится. А вдруг случится?
Поэтому одна рука непроизвольно открыла дверку тумбочки, а вторая стала засовывать репликатор внутрь. При лом пришлось отодвинуть разложенные там плоды из Поднебесного сада чуть в сторону. Ну и понятно, что уникальная память сразу непроизвольно посчитала еще более уникальные деликатесы.
Первая рука уже попыталась захлопнуть дверку. Тогда как вторая придержала полотно ребром ладони. А перед глазами четко всплыла цифра «пятнадцать». Шок! Обокрали?! Все‑таки обокрали?! Мысли в голове метались словно сумасшедшие: «Оставил для себя двадцать. Один плод использовал прошлой ночью, два – вместе с Молли. Куда делось еще два? Неразрешимый вопрос, если предположить, что сюда никто, кроме прислуги, не входил. Ну еще плотник, чинивший шкаф, и зеркальщик. Но за ними наверняка следили, не спуская глаз. А кто еще остается? О Галиремах и вспоминать стыдно: те только руку протянут, и сам отдашь. Ха! А ведь больше никого не остается! Ну кроме дочурки, естественно. Та сразу отпадает из‑за крайнего малолетства. Только ходить недавно научилась, крошка… Неужели и в самом деле какие‑то дикие болары во дворец повадились подворовывать? Но, по логике вещей, эти прожорливые зеленючки сразу бы все плоды забрали. Одним махом. Что им толку с двух?
Странно! Следует немедленно расспросить Спина. Его десяток и ночью обязывался за дворцом присматривать…
Кстати о Спине! А не лучше ли репликатор отдать ему на дневное хранение?»
С такими мыслями рука бережно расположила артефакт за пазухой, и, озабоченный новыми, самыми противоречивыми мыслями Герой, не забыв прихватить и должную стопку листов с карандашами, понесся в дворцовый парк. Все‑таки следовало решать проблемы по мере их поступления.
Летающие растения уже не спали. Кто усиленно подкреплялся пищей из расставленных на веранде корзин, а кто с деловым поскрипыванием возился с древними артефактами. В своих увлечениях зеленючки могли дать фору любым разумным сущностям.
На несущегося бегом Кремона сразу обратили внимание и подались навстречу с вопросами:
– Решил сбежать от Галирем?
– Или все‑таки вспомнил, кто у тебя лучшие друзья?
– А что тут вспоминать? – остановившись уже во флигеле и раскладывая на столе листки бумаги, шумно выдохнул Невменяемый. – Лучшие друзья – это те, от которых невозможно избавиться.
Довольное бульканье показало, что подобное утверждение болары оценили по высшему разряду. Но, заметив, что друг примолк и сразу же стал быстро писать, Караг сам решил доложить по вчерашнему заданию:
– С местными издателями все оговорено. Уже завтра они предоставят макет твоего бестселлера, и, если нас устроит внешний вид и художественное оформление, ты переводишь им оплату, они сразу приступают к набору и сдают в печать.
– Угу, угу… ачто за рисунок собираются дать на обложку?
– Рисунков с изображением дунитов хоть отбавляй. Хотят выбрать самый симпатичный и вставить на фоне большой ромашки.
– А? Ромашки? – Не прерываясь ни на мгновение, Невменяемый исписал один лист и тут же стал копировать запись на второй. – Никаких ромашек! И вообще цветов не надо. О них подробности есть на словах. А на обложку к дуни‑ту пусть добавят человека, пожимающего протянутую лапку. Пропорции: дунит – две трети человека. И все это на фоне двух лун и протянувшихся по небу радуг. Понятно?
– Понятней не бывает, – шевельнул корнями Караг. – По поводу продаж и сборов за каждую книженцию я постарался по максимуму, в твой кошелек идет три четверти от прибыли. Ну и плюс возвраты по расходам на бумагу, оформление и печатание. Но их несколько шокировал огромный тираж двадцать тысяч. Они переспрашивали, не ошибся ли ты.
– Хм! И в самом деле ошибся… Тут такие дела творятся, поневоле голову потеряешь… Поэтому тираж отныне изменим… С двадцати – на… двести тысяч! Запомнил цифру хорошенько? Повторяю: двести тысяч. И пусть работают в три смены и будут готовы еще к допечатке.
Тут уже и Спин не выдержал:
– Слушай, так нельзя. Понимаю, что ты не бедный и тебе денег девать некуда, но если твое произведение вдруг покупать не станут?
– Начну раздаривать на каждом углу, – последовал беззаботный ответ.
– Не смешно! Я ведь с тобой серьезно разговариваю.
– Друзья! Если я не ошибаюсь, то уже через несколько дней все издатели прибегут ко мне или к моим представителям со слезными просьбами продать им права на собственное печатание «Советов». Еще и драться между собой будут. Вот помяните мои слова.
Громкие поскрипывания со стороны боларов лучше всего показывали их крайнее сомнение. Но Великий Герой не обращал на это ни малейшего внимания:
– Значит, так, Караг. Вот этот первый абзац вставляют между третьим и четвертым пунктом. Второй – после шестого. И последние два – в самом конце книжицы. Здесь все написано и отмечено.
Лидер разумных растений читал на удивление быстро, но вот суть написанного до него сразу не доходила:
– Слушай, а тебя не засмеют? Откуда и у кого это ты все узнал?
– Дружище! Не отвлекайся на праздные вопросы, а лети немедленно. Тебе еще разыскать надо и собрать пары посыльных в другие столицы. Или забыл, что твои разведчики разлетелись вчера.
– Ну а…
– Когда вернешься, Спин тебе все расскажет подробно. А мне еще надо срочно сделать кучу копий.
Караг улетел, а удивленный Спин, тоже успевший прочитать и вникнугь в суть написанного, все‑таки не удержался от вопроса:
– Ты точно не ошибся с этими дополнениями?
– Точно! А что тебя смущает?
– Да вот хотя бы это утверждение, что смерть дунита провоцирует в голове существа, его родившего своим визитом, страшные головные боли, часто переходящие в стадию полного дебилизма.
– Иначе и нельзя! А то некоторые начнут издеваться над доставшимся ему телом, загонять его в лес, бросать где попало. А так сработает система самовнушения, усилится самоконтроль и чувство ответственности. Ты себе даже не представляешь, на какой грани вымирания находится Сонный Мир.
– Почему не представляю… сами еще недавно так жили, – с некоторой грустью припомнил лидер боларов, а затем без всякого перехода вильнул корнями в сторону дворца: – Ты так быстро оттуда сбежал, что наверняка еще не знаешь последней новости. Сегодня будет торжественная тризна по павшему в Гиблых Топях наследному принцу.
Карандаш в руке у Кремона хрустнул и сломался. А сам он выпученными глазами уставился на друга:
– Как?! Что случилось с принцем?!
– Какой‑то огромный ящер с больших островов ночью пробрался в лагерь и устроил там светопреставление. Не так много и погибло: тридцать человек да десяток черных цилиндров, но основные жертвы пришлись на головной шатер командующего армией. Наследный принц погиб по дикой случайности, как утверждают. Так что сегодня во дворце траурный день.
– Понятно… – Невменяемый вскочил на ноги, но перед уходом попросил: – Спин, займись, пожалуйста, всеми этими делами. Пусть кто‑то перепишет дополнения, и вместе с Карагом разошли посыльных по столицам.
– А ты куда?
– Надо срочно побыть, да и просто погулять с дочкой. Наверняка в такой день о ней все позабудут.
– Правильно. Конечно, беги!..
Уже удаляясь от флигеля, Кремон вдруг замер и, развернувшись, спросил:
– Слушай, а тут посторонние болары не летали? Не могли что‑нибудь опять из дворца уволочь?
– Исключено! – последовал уверенный ответ.
И уже на бегу через парк Герой со злостью думал: «Ай да Огирия! Ай да… шейтарова дочка! Не сумела моими руками принца устранить, так сама не погнушалась! М‑да! Это она явно перестаралась!.. Ни к чему было такие страсти устраивать… ни к чему!»

Глава тридцать четвертая
УНИКАЛЬНЫЙ РЕБЕНОК

Во дворце к моменту возвращения туда Кремона и в самом деле начался жуткий переполох. Несмотря на раннее время, коридоры оказались заполнены придворными, знатью, дворянами, первыми людьми столицы и государства. Во все времена смерть принца или царя в Гиблых Топях считалась почетной, но старшего наследника любили все без исключения, и его гибель ввела большинство огов в шок. Тем более в свете последних событий, когда вовсю муссировалась тема присоединения Новых земель к Царству, такой трагедии никто не ждал. И уж тем более мало кто догадывался об истинной подноготной случившегося несчастья.
Кремон не просто догадывался, а был уверен. Потому что сам недавно собирался совершить нечто подобное. Но в создавшейся суматохе сейчас мечтал только об одном: как прорваться к дочери? Ведь не использовать же для этого секретный ход?
И ему повезло. Каким‑то чудом он наткнулся на Молли, несущуюся в черных одеждах вдовы, в сопровождении целого сонма сердобольных друзей и соболезнующих знакомых. Остановившись возле Героя и выслушав от него слова соболезнования, она сама догадалась о сути его вопросительного взгляда и во всеуслышание попросила:
– Господин Кремон, у меня к вам большая просьба.
– Все, что угодно, ваше величество!
– Мы все в трауре и печали, но моя дочь просто обязана продолжать учебу и полноценно гулять на свежем воздухе. Поэтому позаботьтесь о ней.
– Всенепременно! С этого часа она будет находиться под моей неустанной опекой.
– Вот и хорошо… – Она ткнула пальчиком в одного из своих помощников: – Проводи нашего Героя и доведи до всех мои распоряжения.
Вся группа во главе с Молли понеслась дальше, а расторопный помощник проводил Невменяемого в крыло с детскими апартаментами, дал указания охране и в приемном покое обратился к двум Эль‑Митоланам:
Господа, по распоряжению Галиремы Молли главным опекуном принцессы назначен господин Кремон. Прошу выполнять все его рекомендации и указания.
Когда он убежал, колдуны не стали скрывать своего недовольного сарказма, который прорвался в вопросе одного из них к Герою:
– Тебя тоже наказали?
– Почему? – удивился тот, – Мне показалось, что наградили.
– Это ты еще не знаешь, кого будешь опекать, – Один из колдунов встал и позвал гостя за собой к двери, ведущей во внутренние комнаты. Приоткрыл и зашептал: – Мы эту крошку просто обожаем, но сил и терпения у нас уже не осталось. Амулеты нянечек приходится заряжать чуть ли не каждый час, иначе те будут валяться парализованными на полу, словно куклы. Смотри, как проходит завтрак.
Действительно, утренний прием пищи напоминал театр абсурда. Две нянечки с громадными куклами в руках показывали увлекательный спектакль, слишком громкими голосами ведя шуточные диалоги. Еще две носились по всей комнате, изображая собой не то живые декорации в виде ветра и тучки, не то больных на голову и потерявших ориентацию наседок. А еще две, уловив момент, когда дитя отвлекалось, пытались засунуть ей в рот ложку с кашей. Судя по тому, что весь передник и лицо Паулы этой кашей были измазаны изрядно, завтрак проходил из рук вон плохо. Да и, несмотря на веселое представление, в глазах у ребенка дрожали слезы.
Невменяемый решительно толкнул дверь и вошел в комнату с самой сердечной и обаятельной улыбкой:
– Доброе утро и приятного аппетита! С этого момента распоряжаться здесь буду я, так что прошу выполнять все мои капризы и пожелания. Паула, можешь обращаться ко мне просто «дядя». А что мы здесь имеем? – Он подошел к столу, вынул из руки одной из нянечек ложку и зачерпнул ею максимальную порцию каши, – Мм! Как вкусно!
Малышка в ответ смешно скривилась:
– Неправда! Совсем не вкусно!
– Ачто тебе нравится? – Кремон деловито уселся за стол, на котором громоздилось блюд и тарелочек с едой, способной насытить двух взрослых.
Паула ни мгновения не сомневалась:
– Варенье, сметана и сухарики,
– Здорово! Значит, их отдаем тебе, а остальное съедаю я. И он сделал соответствующие перестановки на столе. И, уже набрав очередную ложку каши, вспомнил о нянечках:
– Кстати, все свободны, можете идти. Если понадобитесь – позову. Паула! А ты бери ложку в руку и ешь сама. Или ты еще маленькая и тебя кормить надо?
– Да! Я еще очень маленькая! – капризничала маленькая шалунья, но уже с хорошо просматриваемой хитринкой в глазах.
– Жаль… А я думал, ты уже выросла достаточно, для того чтобы прогуляться со мной в парке и полетать с боларами.
Ой, дядя!.. – восторженно пискнула малышка, выхватывая ложку у нянечки и погружая ее в сметану. – Смотри, как я умею!
Понятно, что всего через несколько движений все личико оказалось испачканным еще больше, но теперь уже сметаной вперемежку с вареньем. Одна из нянечек все‑таки осмелилась остаться и попыталась салфеткой вытереть принцессу. Но та сердито на нее замахнулась ложкой, и женщина отпрянула. На что новый опекун лишь махнул рукой в сторону двери и с полным ртом прогудел:
– Иди, иди уже… – затем прожевал и приступил к воспитанию собственной дочери: – Если ты отказываешься от помощи старших, значит, ты уже умеешь все делать сама. С такой испачканной я выйти в парк не смогу, а то болары испугаются и улетят. Так что придется тебе самой и умыться, и переодеться. Сможешь?
Паула нахмурилась и уже с некоторым сомнением посмотрела на закрывшуюся за нянечкой дверь. Но отступать вроде было поздно, поэтому она заверила:
– У меня даже лучше получится! – после чего схватила сухарик, обмакнула его в варенье и с удовольствием стала грызть.
Правда, по окончании завтрака отцу все‑таки пришлось несколько помочь как с умыванием, так и с выбором, а потом и надеванием весьма оригинального мальчишеского костюма. Да и предпочтения дочки его сильно удивили:
– Эта одежда тебе так нравится?
– Очень! Но мне еще ни разу надеть не разрешали.
Отступать молодому отцу тоже было вроде как непедагогично, поэтому он скрепя сердце помог малышке одеться, подхватил ее на руки и поспешил в парк. И уже на аллейке, ведущей к флигелю, повел за ручку, одновременно начав разговор со вчерашних событий:
– Твоего отсутствия вчера не заметили?
– Не‑а!
– И ты хранишь в секрете нашу с тобой встречу?
– Это моя самая большая тайна.
– Ну вот и молодец!
– Дядя! А мы и в самом деле будем летать с боларами?
– Конечно, моя маленькая! Ты ведь знаешь, что я тебя никогда не обману.
– Знаю!
И этот ответ натолкнул Кремона на воспоминание о пропавших плодах.
– Значит, и ты меня никогда не станешь обманывать?
– Нет! Честное слово!
– Тогда расскажи мне о плодах из моей тумбочки. Малышка ни капельки не смутилась, хотя своими вопросами сразу косвенно во всем созналась:
Но у тебя их и так было много? Зачем тебе столько?
– Ох! Паула! Ну как так можно?! – Расстроенный папаша замер на месте и от досады даже не знал, что сказать, – Нельзя же брать без разрешения! Они мне очень нужны для опытов. И они очень дорогие… ну вернее, редкие… Мм! Вернее… весьма опасные для детей!
– А мне нестрашно было! – хвастливо заявила девчушка. – Даже интересно: у них внутри такой красивый огонек светится.
«Да что же это творится! – с нехорошим предчувствием запаниковал Невменяемый. – Откуда она там огоньки рассмотрела?! Что у нее за зрение?! Да и вообще…»
– Паула, а что ты с ними сделала?
Ничего. – Малышка умильно пожала плечиками, совсем не замечая, что «дядя» вдруг стал сильно бледнеть. – Один спрятала в куклу, а второй съела на ужин. Он такой вкусный был… – После чего виновато моргнула глазками.
Кремон поискал глазами ближайшую скамейку, потому что ноги стали неожиданно подрагивать. Уселся сам, дочку усадил на колени и охрипшим голосом стал выспрашивать:
– А когда ты спала ночью, тебе снился сон?
– Снился! Такой настоящий‑настоящий! И я там летала! Ему стало дурно. Хотя следовало удар судьбы воспринимать до конца:
– Тебе там было интересно? Не‑а! Там очень скучно…
– Как – скучно?! Почему?!
– А там никого не было, – чистосердечно заявила дочь и стала рассказывать дальше. Каждое ее слово, каждое предложение дышало чистейшей детской непосредственностью и наивностью незамутненной детской логики.
Как только Паула заснула, сразу почувствовала себя в другом теле и в другом мире. Тело, по ее описанию, полностью соответствовало телу дунитки. А вот мир оказался совершенно иной. Насколько охватывал взгляд, даже с наивысшей точки полета, до горизонта простирались голые холмы и такие же безжизненные долины между ними. Ни единой травки, ни единого деревца, ни единой лужицы. Только рыжая, рассыпающаяся в труху земля. Ну разве что кое‑где торчали из грунта покатые валуны.
Но самое интересное и загадочное, что Паула появилась в новом мире, которому Кремон сразу дал определение Обожженный, с саженцем деревца. Какое это дерево, девочка понять не смогла, хотя уже сносно могла различить около десятка запомнившихся ей деревьев. Но то было очень странное: жесткое, твердое, с торчащими в стороны толстыми прутиками. Корень был один, но странно свитый, словно свернувшаяся змейка.
Что такое саженец, Паула уже знала: видела как‑то раз, как в саду сажали фруктовые деревья. Поэтому сразу сообразила: раз ей дали новое тело полетать и саженец, значит, надо выбрать место и его посадить. Только вот нигде не было воды, а полить любое растение при посадке следовало обязательно. Тогда малышка, не выпуская саженец из лапки, легко взлетела и попыталась отыскать озерцо или колодец, но, так ничего и не найдя, догадалась, что сажать придется где попало. Некоторые трудности доставило выгребание ямки, но грунт оказался рыхлый и податливый, и вскоре саженец оказался сравнительно неумело посажен и земля вокруг него утрамбована.
После чего Паула со всей отчаянностью только что получившего крылья ребенка предалась удовольствию полета. По ее же словам, что она только не пробовала вытворять в воздухе и, скорей всего, лишь дарованный вместе с телом инстинкт самосохранения не позволил угробить новорожденную дунитку. Но и этого развлечения малышке надолго не хватило. Ей стало жутко скучно и одиноко. А потом немножко и страшно. В какой‑то момент ей показалось, что она навсегда останется среди этих холмов, и она даже поплакала. Поливая слезами сухую землю и перелетая с места на место, она провела остаток своего сна. Никакой пищи на пути не встретилось, но ни голода, ни жажды она не почувствовала.
Еще одно очень интересное наблюдение запечатлелось у малышки в памяти. Над головой она почти все время видела две луны. И если Сапфир, синий и с темными пятнами, оставался сравнительно узнаваем, луна Марта отсутствовала напрочь. Вместо нее, но почему‑то с другой стороны висела совсем иная луна: с желтыми, коричневыми, белыми и зелеными пятнами. И все это окружалось толстенными синими полосками в виде широких рек. Паула так ее и назвала: Пятнистая луна.
А когда стали подкрадываться сумерки, путешественница заметила вдалеке маленькую, но хорошо различаемую на рыжем фоне черно‑белую тучку и устремилась к ней. Каково же было ее удивление, когда во время сближения тучка вдруг начала удирать, а на том месте, где она мочила дождиком землю, оказался тот самый, недавно посаженный саженец. Причем значительно, чуть ли вдвое, выросший и выбросивший маленькие клейкие листочки на своих веточках. Паула больше не стала далеко отлетать от своего места, хотя и пыталась проследить за вредной сбежавшей тучкой.
Так она, находясь в полете, и проснулась в своей кроватке.
И ее, как всегда, вместо того чтобы расспросить и порадоваться сну вместе с ней, заставили есть кашу.
При воспоминании о завтраке дитя по‑взрослому вздохнуло:
– Хорошо, что ты пришел и дал мне варенье.
– Кто бы сомневался! – бормотал Кремон, подхватывая дочь на руки и устремляясь к флигелю. – Это нам обоим повезло: я каши наелся, да и ты голодная не осталась.
Уже давно присматривающиеся к нему болары сразу встретили утверждением:
– Наши посыльные готовы к вылету, ждали только твоей отмашки.
– Это хорошо, что я успел. Надо добавить еще один абзац. Где писари?
– Вон три бездельника прохлаждаются.
– Эй, ребята! Приготовились?
И Невменяемый быстро продиктовал еще один, очень важный пункт. Конечно, он жутко сомневался и опасался опозориться на века из‑за своего незнания истинной обстановки, но в данном случае положился на собственную интуицию и умение рассуждать логически. А уж если впоследствии кое‑что и не совпадет с действительностью, ну не казнят же его за это, в самом деле.
Суть заключалась в том, что любому ребенку с Признаками давалось почетное право побывать во сне на луне Марге, на видимой, обращенной к Миру Тройной Радуги стороне. И не просто побывать, а побывать с почетной миссией: посадить древо дунитов, проследить за его ростом и при возможности поиграть в воздушных потоках со своими сверстниками. Почему‑то возникала уверенность, что магические сущности Марги, их помощницы тучки, а возможно, и еще какие‑то силы постараются сводить в одном месте детей примерно одного возраста. И уж никак четырнадцатилетние создания не окажутся рядом с трехлетними малышами.
Про детей без Признаков в готовящихся «Советах» отдельной строкой просто писалось: «…данный феномен еще не исследован. Есть предположения, что эти дети от съедания волшебного фрукта ничего не испытают. Но если у них и получится путешествие на видимую нам сторону Сонного Мира, пусть очень добросовестно отнесутся к посадке своего дерева. Иначе дуниты и для него придумают болезненное наказание».
Дополнительные копии писались прямо на глазах и сразу отдавались готовым в полет парам посланцев. Как только листок оказывался в общем футляре, а футляр во внутренностях сферы, разумные растения срывались с места и скрывались за густыми кронами деревьев. И наконец наступил момент, когда во флигеле осталась всего одна пятерка боевых боларов во главе со Спином да три писаря из царского указа. Последним вообще нравилась такая работа, тем более в такой день, когда дворец находился в трауре и во все стороны света рассылались срочные телеграммы, письма и сообщения.
Вдобавок и Невменяемый подумал, что неплохо бы загрузить парней работенкой по самые уши. Меньше будут болтать где не надо, и слухи о готовящихся к выпуску «Советах» дойдут до нежелательных ушей намного позже. Тем более что парни шибко грамотные, могли и сами не на шутку заинтересоваться тем, что написали.
Во избежание преждевременной огласки один из боларов был послан за пачками бумаги и чернильными принадлежностями, а писарей заставили делать копии в количестве «отсюда и до полуночи». С четырехразовым питанием прямо на месте. Скорей всего, они и сами уже будут завтра вспоминать суть копий с отвращением и дрожью в теле. А уж рассказать кому‑либо о сути написанного не пожелают и в страшном кошмаре.
И только потом молодой папаша среагировал на нетерпеливые рывки маленькой ручонки:
– Дядя, дядя! Так когда мы полетим? Уже и боларов почти не осталось!
– Хо! Зато остались самые лучшие! Ты только глянь, какие они сильные, толстые и ловкие!
– Много каши едят?
Спин уже спланировал вниз, усевшись на собственные корни, и его глазки на жгутиках смешно разошлись в разные стороны:
– Как же без каши? Сил совсем не будет, летать не сможем, будем сидеть на деревьях и плакать.
– Разве растения плачут? – нахмурилась малышка.
– О! Мы от голода кричать начинаем! – булькал со смехом Спин.
– А мне нянечка говорила, что болары детей едят.
От такого заявления вначале растерялись все. Даже Кремон несколько промедлил, прежде чем громко рассмеялся:
– Такому не стоит верить. Болары добрые и очень умные. Тем более что ты со мной, а Спин – мой самый лучший друг.
– Ох! Чего только глупые няни не выдумают, лишь бы дети кашу ели, – сокрушался Спин, тяжело ворочая корнями во внутренностях своей сферы. – Вот! Нашел. Это тебе в подарок!
В одном из выдвинутых корешков торчал небольшой, но L1 Выбор Невменяемого ярко‑красный цветочек, при виде которого у Паулы глаза загорелись азартом и восторгом.
– Ух ты! Как он сияет! – захлопала она в ладошки и замерла, боясь притронуться к чуду.
– Ну бери! – подбодрил ее болар. – Закрепишь у себя в волосах, и он будет светить целую неделю.
– А в руках подержать можно?
– Да сколько угодно! И в таком случае будет жить целую неделю.
Детские пальчики аккуратно взяли цветочек, поднесли к глазам, а потом дитя неожиданно спросило:
– А если я его буду поливать… искорками?
– Хм… – озадачился Спин. – Тебе видней… Может, он тогда вечно цветущим и живым останется.
Пока малышка тщательно присматривалась к подарку, то нюхая его, то глядя на свет, Невменяемый тихо спросил у Друга:
– Где это ты откопал такую прелесть?
– Ну не все же тебе одному иметь от других секреты.
– Неправда! Я просто все рассказывать не успеваю, – обиделся Герой. И тут же кивнул головой в сторону дочки: – Да и не всегда появляется возможность поговорить наедине.
– Ладно, тогда полетели? – не стал спорить болар.
– Вдвоем нас удержите?
– Запросто! Мы сейчас пустые, да и ты без оружия почти, а поросль вообще ничего не весит. Полетели.
– Только невысоко и вон в ту сторону. Чтобы из дворца не видели.
Все‑таки молодой папа опасался за психику такой крохи дочки. И зря опасался. С самого начала полета Паула стала требовать:
– Выше! Еще выше! – и даже возмущаться: – Я ночью и то выше летала! И почему так медленно летите? Каши мало ели? Быстрей! Еще быстрей! Выше!
Она радостно завизжала, только когда болары развили максимальную скорость при крутом снижении. Опасно приближающиеся земля и кроны деревьев принцессу нисколько не испугали, а, наоборот, разогрели азартом и воодушевлением. Зато папаша переволновался здорово и уже на земле принялся сердито отчитывать друга:
– Зачем идти на поводу у ребенка? Мало ли чего она пожелает? А вдруг бы у вас корни оторвались? Или еще что случилось?
Спин не обращал на эти слова никакого внимания, а продолжал сердечно общаться с малышкой:
– И чего это твой дядя такой нудный и скучный стал? Всегда так любил быстро и высоко летать, а сегодня вдруг как подменили. Или ему каши не досталось?
– Да нет, – посочувствовала от всей души малышка, – ему варенья не хватило.
– А‑а‑а‑а… это и в самом деле вредно для здоровья. Может трусишкой стать и всю храбрость растерять без варенья‑то…
– А правда, я смелая?
– О‑о‑о‑о!.. Смелей тебя во всем Царстве нет! – Но, услышав сбоку раздраженное покашливание, Спин благоразумно добавил: – Но всегда и во всем слушайся своего дядю. И никогда не ходи в те места, куда он запрещает. Хорошо?
– Конечно. Я дядю очень‑очень люблю и буду всегда‑всегда слушаться.
Малышка чуть отошла в сторонку и опять с увлечением принялась экспериментировать с подаренным цветком, а умиленные последними словами друзья заговорили о насущном.
– Ну и что теперь будешь делать? Займешься воспитанием дочери?
– Сегодня осмотрюсь и решительно постараюсь наставить на путь истинный нянечек и обоих колдунов‑воспитателей. Если не подойдут, подберу других.
– А потом?
– Если подобная суматоха во дворце по поводу похорон не утихнет, на пару дней мотнемся в Сорфитовые Долины. Взглянем на это Сопло поблизости. Тут все равно Галиремам будет не до меня. Под шум тризны и во время наплыва высокопоставленных гостей из соседних государств они постараются решить как можно больше глобальных вопросов. Скорей всего, опять навесят на меня ленты амулетов и отпустят на все четыре стороны, чтобы под ногами не мешался.
– А по поводу гибели принца тебя не терзают смутные подозрения?
– Совсем не терзают. Я просто уверен: трагедия – это дело рук Огирии.
– Так чего ты еще здесь? – опешил Спин. – Не пора ли тебе отсюда сматываться со скоростью ветра?
– Рано пока, да и ситуацию я держу под контролем. Помимо этого хотелось бы еще тщательно в хранилище с артефактами покопаться. Ну и самое главное: кто мне, кроме Га‑лирем, вернет магические силы?
Болар с сомнением долго поскрипывал, а потом, видимо, принял собственное решение:
– Ладно, ты сам смотри в оба, но и я что‑нибудь для подстраховки придумаю. Не хватало только на поводу у этих колдуний оказаться, словно коровы на привязи.
– Кстати, – Кремон передал другу завернутый в платок репликатор, – пусть у тебя пока побудет, отдашь мне перед сном.
Не сводя взглядов с Паулы, они еще поболтали о разных мелочах, оговорили некоторые сигналы связи, после чего молодой папочка, удерживая дочь за руку, отправился с ней во дворец. Следовало немедленно заняться подборкой и проверкой нужных для принцессы воспитателей и нянечек. Вполне допустимо, что Молли со временем опять их заменит, но хоть какой‑то период, проведенный с нормальными людьми, наверняка положительно скажется на характере малышки.
Ну и предстояло решить вопрос с последующими сновидениями дочурки. Вроде как отбирать позаимствованный плод смысла не было. Наоборот, следовало снабдить фруктами из Поднебесного сада не только Паулу, но и всех остальных детей Галирем, имеющих хоть один ярко выраженный Признак. Только вот как это сделать? Как уговорить матерей, которые на ножи подымут любое предложение о посылке малолетних детишек в развратное пекло Сонного Мира? Да еще избежав скандала по поводу собственного ротозейства. Потому что толково объяснить проникновение махонькой крошки в другую часть дворцового комплекса – никакой фантазии не хватит. А соврать, что сам дал, – справедливо не поверят. Свалить на кого‑то – может получиться еще хуже. Только и пришла в голову мысль: раздать каждому ребенку по плоду вечером и под страшным секретом попросить пересказать сон в первую очередь только ему. А уже с завтрашнего утра деликатно поставить в известность об удачном эксперименте. В общем, предстояло шумное и хлопотное дело, которым обычно занимаются только нянечки.

Глава тридцать пятая
ПОСЛЕДНИЙ ЭТАП ТЮРЕМНОГО СРОКА

Весь следующий день Мальвика чередовала страшные моральные и психологические нагрузки с полным расслаблением и даже приятными и неожиданно счастливыми сценами. Сцены эти были связаны с необычайно роскошными подарками, которые ей лично чуть ли не каждый час преподносил сам герцог Ботиче. Несколько подарков перепало от Мони Лу. Но и тут было понятно, кому изначально принадлежали сокровища. От всех остальных соседей подарки дарились скромные, небольшие, порой вообще не имеющие практического значения. Зато от всей души, со слезами на глазах и с такой благодарностью, что уже к вечеру маркиза мысленно простила себе собственное грехопадение. Или, по крайней мере, постаралась забыть о нем.
Таги и сорфиты не только радовались появившемуся шансу вырваться на поверхность мира, но и были вне себя от счастья из‑за возродившихся в них природных способностей к продолжению рода. Казалось бы, навсегда утерянные возможности отныне дали им почувствовать себя не просто заново родившимися на свет, а разумными сущностями, у которых четко обозначилось будущее. дававшее дополнительный, наиважнейший смысл их существованию.
Поэтому они и радовались. Поэтому и сносили в келью вчерашней пленницы, а сегодня единственной спасительницы любые сувениры и порой даже личные, весьма памятные вещи.
Ну а подарки диктатора лишали Мальвику дара речи. Уж она в свое время насмотрелась на сокровища. И в замке Хлеби Избавляющего все ручками своими перещупала. И в Каменной Радуге – поместье Невменяемых – о каждой ценной вещи знала. На нескольких королевских приемах успела побывать и лично покрасоваться на самой знаменитой сцене Энормии. Так что не раз видела и прекрасно помнила, что носят и чем украшают себя дамы из высшего общества. А сейчас на нее рухнуло просто неимоверное богатство.
Таких подвесок, колье, диадем просто не могло существовать в этом мире. Не иначе как герцог отыскал сокровища не просто Древних, а тех, на кого Древние подрабатывали, словно бесправные рабы. В некоторых серьгах находились такие бриллианты, что оттягивали уши. Некоторые колье весили столько, что трудно было держать расправленными плечи. А некоторые диадемы выглядели во много раз роскошнее, чем короны самых прославленных монархов или их супружниц. А уж за любой из шести уникальных комплектов из десяти колец можно было как минимум прикупить парочку Южных Княжеств.
Пожалуй, после таких подарков Мальвика стала одной из самых богатых дам Мира Тройной Радуги. Весь вопрос теперь заключался в одном: сумеет ли она справиться с крысами. Если не справится и погибнет, придется следом за ней с мечами прорываться наверх вначале каждой беременной сорфите, а если и они не справятся, то следом за ними пойдут с оружием в руках миниатюрные таги.
Герцог был уверен, что молодая маркиза справится.
Все остальные если и сомневались в этом, то старались не показывать вида. Тем более что и сами были настроены вырываться любой ценой.
Но больше всего по поводу собственных сил и умений распереживалась сама девушка. И переживала она не просто со стенаниями, слезами да бессмысленными вздохами, а деятельно, пытаясь продумать каждый ход и облегчить себе каждое движение. Поэтому и доставала герцога при каждой встрече новыми вопросами, уточнениями или предложениями.
Самое основное из них сводилось к следующему: – Может, мне необязательно сразу и окончательно уничтожать всех крыс до единой? Может, достаточно будет просто прорваться сквозь хищников к месту выхода, раскупорить его и уже в Штольне дождаться помощи снаружи? Хотя бы твоей?
– Увы, и за тем выходом места ни мне, ни Соплу не подвластны. Мне туда дорога заказана. Пробраться туда смогут только весьма рисковые и максимально вооруженные колдуны снаружи. Да и то я должен им предварительно передать наверх заготовленный мною вариант спуска и план проникновения в Штольню. Пожалуй, я сделаю это уже сегодня…
– И когда они успеют туда добраться?
– К сожалению, в Штольне тоже нельзя сделать постоянный опорный пункт. Там проходит Выхлоп, уничтожающий регулярно все живое. У тех, кто рискнут двинуться к тебе навстречу, будет всего пять минут, для того чтобы ворваться в пещеры с крысами и там переждать.
– Пять минут?! А если я не успею открыть запоры?
– Значит, им придется бегом мчаться почти на самую поверхность, спасаясь от Выхлопа. Причем это не тот выхлоп, который действует физическим ударом, а убивающий только живую материю. Я в своих записках расскажу возможным спасателям про все тонкости прорыва и опасность задержки хоть на одну минуту. Иначе им не спастись. Согласую конкретное время, примерно на послезавтра. Ну, может, еще на день позже… Но лучше, чтобы они вообще вниз не совались. Без них эвакуация пройдет спокойнее. Так что, по всем размышлениям, основная тяжесть на твоих плечах. Тебе все‑таки следует самой постараться уничтожить всех крыс и только потом давать мне сигнал для подпитки магического лифта. Он будет срабатывать раз в два часа,
– Так сколько монстров мне надо порубить?
– Не берусь утверждать точно, но не меньше чем тридцать, а то и сорок…
– Раньше ты говорил, что двадцать!
– Лучше удвоить количество врагов заранее, чем оказаться неготовой к маленькому несоответствию в точном счете.
– Но я и с двумя десятками вряд ли справлюсь.
– Просто обязана справиться. Иначе погибнут все женские особи, а потом…
Что следовало потом, обитатели Подошвы и так прекрасно знали. Поэтому уже через два часа Мальвика ожесточенно сражалась с иллюзорными призраками огромных крыс.

Глава тридцать шестая
ПОПУЛЯРНЫЙ ВОСПИТАТЕЛЬ

Как только Невменяемый подошел с дочкой к дворцу, навстречу выскочил бойкий распорядитель и выпалил скороговоркой:
– Господин! Вам приказано немедленно прибыть к главе тайного сыска.
Заявлять и напоминать, что он здесь почетный гость, Кремон не стал. Что взять с мелкого придворного? Подхватил Паулу на руки, начисто проигнорировав выстроившихся у порога нянечек, и поспешил куда его позвали. И уже непосредственно графине Эзокан, которая усердно перекладывала бумаги на своем столе, пожаловался:
– Ваш посыльный мне осмеливался приказывать.
– Ах, не обращай внимания и не обижайся, – с грустью отмахнулась Галирема. – С этим общим горем я сама порой неадекватно отдаю приказы вместо просьб, так что это я виновата.
– Тогда все в порядке. – Он опустил малышку на пол, и та сразу принялась обследовать гигантскую напольную вазу. – Все равно скоро официально приму подданство Царства Огов.
Графиня подошла вплотную, материнским жестом взяла мужчину за руку и проникновенным голосом похвалила:
– Правильно. Очень верное решение. Мы верили, что ты нас отблагодаришь таким образом.
Покалывание на лодыжке от амулета стало почти невыносимым. Но пришлось терпеть и даже мило улыбаться:
– Слишком многое меня теперь связываете этим местом.
– Прекрасно! Я как раз тебя и пригласила, пока у меня выдалось несколько свободных минут, чтобы проверить, как идет лечение, и спросить, чем ты будешь заниматься в ближайшее время. У нас здесь из‑за похорон наследного принца намечается невероятное скопление первых лиц почти всех соседних государств. Ты себе только представь: даже Рихард Огромный прибудет.
– А ему что здесь делать? – Кремон очень хорошо помнил, что ему постоянно внушали под гипнозом твердую неприязнь к прежнему монарху, поэтому следовало играть до конца.
– Да, он действительно неприятный человек, – опять уколы в лодыжку, – но что поделаешь – политика! Раньше наше царство находилось в изоляции из‑за злобных колабов, зато теперь появилась пусть и трагическая, но причина для визита к нам всех новых и старых союзников.
Невменяемый и тут промолчал, уже примерно догадываясь обо всей подноготной прежних отношений с колабами. Эти самые сильные разумные существа, обитающие на материке, при всей своей кажущейся агрессивности и воинственности на самом деле были сугубо мирными и покладистыми. И только теперь стали прорисовываться страшные нити воздействия, которыми Галиремы опутывали не только своих подданных, но и так называемых союзников, «старших братьев». Эти «братья» ни сном ни духом не догадывались, как лихо и жестоко ими манипулируют, как часто заставляют сражаться якобы ради блага Ледонии, а на самом деле ради блага великих колдуний.
Но по сути своего положения Невменяемый догадываться о таких выводах не имел права, поэтому просто стоял и смиренно ждал продолжения разговора. Правда, и за дочуркой не забывал приглядывать краем глаза.
– Но ничего, с этой бедой мы справимся общими силами. – Графиня Эзокан похлопала его своими сухонькими пальчиками по ладони и вспомнила словно невзначай: – А как наши ленты с талисманами?
– Ношу не снимая.
– Молодец! – Но она все‑таки прощупала ленты через рубашку, – И не заботься об их силе. Мыв последний раз амулеты подзарядили максимально, так что десять дней можешь по поводу лечения быть спокоен. Аза это время все утрясется, успокоится – и вы сможете наладить свои отношения с…
Она запнулась на полуслове, обратив внимание на прислушивающуюся маленькую принцессу. Потом присела рядом с ней и засюсюкала:
– Ой ты наша пампушечка! Ой ты наше сокровище! И как тебе сегодня гулялось с дядей?
– Хорошо…
– Ты его слушалась?
– Да, – односложно отвечала Паула. И сразу было понятно, что она бабушку уважает, но, мягко говоря, недолюбливает.
– А что вы делали в парке?
– Гуляли…
– И ты довольна своим дядей‑опекуном? – Да…
Скорей всего, именно на этом вся суть высочайшей аудиенции и должна была закончиться. Потому что довольная графиня распрямилась и с озабоченным видом опять потянулась к разложенным на столе бумагам:
– Ну ладно, раз у тебя все в порядке…
Ее даже не интересовало, что Герой собирается делать в ближайшие дни, как он переживает разлуку с Молли, что вытворяет с артефактами и как собирается воспитывать собственную дочь. Такое положение вещей было на руку Кремону, но, раз уж он пришел к главе тайного сыска, следовало извлечь и собственную выгоду. Поэтому он сразу настоятельно попросил:
– У меня несколько вопросов, требующих немедленного решения.
– Говори! – напряглась Галирема, останавливаясь вполоборота и посматривая искоса.
– Хотел бы организовать общие игры не только для Паулы, но и для всех остальных ваших деток.
– Конечно! Конечно, организуй! – расплылась графиня Эзокан в счастливой улыбке. – Мои подруги сейчас все так заняты, что даже к собственным детям заглянуть некогда. А тебя вон даже наше главное сокровище слушается.
– Так будет лучше в смысле моего положения при детях, – с многозначительными ужимками намекнул Герой.
– Да‑да‑да! – понятливо закивала графиня. – Я немедленно распоряжусь об официальном назначении тебя старшим опекуном царского рода. Что еще?
– Сам подберу новых и проверю всех старых нянечек и учителей.
– Это само собой разумеется.
– Ну и… по причине нежелания видеть некоторых персон прошу меня освободить от всех траурных и связанных с ними церемоний.
– Освобожден!
– А чтобы не столкнуться с кем‑то случайно, махну на два‑три дня в небольшое путешествие к Соплу. Заодно осмотрюсь, что там эти таги с сорфитами затевают.
При зомбировании ему не раз повторяли, что он обязан узнать как можно больше секретов о Сорфитовых Долинах и все поведать Галиремам. Так что выпущенная правильно стрела попала в самый центр мишени. Глава тайного сыска вновь приблизилась, схватила Героя за руку и с умилением попросила:
– Только долго там не задерживайся. Максимум три‑четыре дня с дорогой – и ты сразу должен вернуться!
Кажется, она перестаралась. Потому что в лодыжку кольнуло так, что Невменяемый побледнел и у него подкосились ноги. Хотя по логике вещей после такого гипнотического удара он обязательно должен был упасть на колени и со слезами на глазах клятвенно обещать вернуться к оговоренному сроку минута в минуту.
Похоже, Галирема так и предположила, потому что милостиво поддержала под локти:
– Не переживай так! Мы все тебя любим! И ждем твоего благополучного возвращения! Иди, иди…
Ничего не оставалось, как благодарно кивнуть, подхватить дочурку на руки и поспешить в детское крыло дворца. Но при этом Кремон с леденящим страхом себя переспрашивал: «Что бы со мной случилось, не будь на мне амулета? Кого бы я стал убивать и резать, прикажи она сейчас моему отуманенному сознанию? Кошмар! Ух, как колет! Интересно, сколько уже в том амулете накопилось негативной магической силы? Как бы он не разорвался, словно Флор, вместе с моей костью!»
Понятно, что схему дворца он досконально не знал, а спросить короткую дорогу у малышки не догадался. Поэтому его наверняка опередил посыльный от графини с новым назначением. К моменту достижения цели на гвардейском посту даже не поинтересовались причиной прихода на запретную для всех территорию, а только вежливо склонили голову. Дальше уже дочка показывала дорогу своей ручкой, и вскоре они оказались во внутреннем уютном дворике, где довольно резво и активно выгуливались сразу четыре младших чада иных Галирем. Один мальчик, уже малость знакомый по самой первой встрече, более старшая девочка лет шести и два мальчугана, явные ровесники самой младшей принцессы. Разве что ребятки выглядели чуток крупней и массивней, чем девочка.
Но никакого ожидаемого сходства между ними Кремон не заметил. Они не являлись близнецами и явно были от разных родителей. А значит, Огирия не просто ввела в небольшое заблуждение короля Энормии Рихарда Огромного, а откровенно и жестоко врала, утверждая, что именно Молли родила близнецов. Оставалось только поражаться такой наглости и недоумевать: по какой причине она так сделала?
Но сейчас следовало заняться делом, на которое вызвался. Все‑таки отныне Кремон пусть и временно, но становился ответственным сразу за пятерых детей.
Поэтому он первым делом созвал главных воспитателей и поинтересовался, кто из детей и какие имеет Признаки. Оказалось, что они отсутствуют у шестилетней девочки и одного из ровесников Паулы. Но тут и удивляться было нечему. В большинстве случаев зачатки будущего Эль‑Митолана начинали проявляться не раньше чем в девяти‑десятилетнем возрасте. И, по всем заверениям, дети от Галирем всегда, в обязательном порядке рождались с магическими зачатками. Значит, следовало просто подождать пару лет или присмотреться более тщательно к не раскрывшимся пока талантам.
Как бы там ни было, но за этот день Невменяемый был обязан наладить контакты со всеми детьми, войти к ним в доверие, суметь подобрать ключики к каждому характеру и уговорить на соблюдение огромной тайны. Потому что он решил угостить плодами каждого ребенка сразу после ужина.
Процесс знакомства прошел быстро. Тем более что все дети прониклись полным доверием к незнакомцу, беря пример с самой капризной, взбалмошной и непослушной Паулы, которая уже с таких лет считалась в этом детском коллективе самой сильной и авторитетной колдуньей. Ее побаивались все, вместе взятые.
Чуть позже ошарашенные воспитатели и нянечки стали свидетелями шокирующего в своей дикости и разнузданности обеда. Дети ели что хотели и в каких пропорциях им заблагорассудится, вовсю уминая фрукты, о которых воспитатель заявил во всеуслышание:
– Отныне фрукты и сырые овощи можно есть когда хочется: хоть до, хоть после, хоть во время приема пищи.
Он отталкивался от своих наблюдений за тем, как питались сами Галиремы. Ведь великие колдуньи употребляли в основном дары растительного мира, почему же их дети попадают под каток устоявшихся привычек? Поэтому он не переживал, что со стороны мам последуют строгие санкции.
Затем детей отправили на послеобеденный отдых, а ново‑назначенный старший опекун занялся нянечками и воспитателями. Даже без потерянного магического дара он прекрасно различал, кто из них детей любит, а кто нет. Сразу видел перекосы в сознании или рабскую услужливость. Отторгал и слишком жестких людей, крайне строгих в воспитании. Зато тех, кто оставался, сам инструктировал жестко и настойчиво.
В результате от прежнего состава воспитателей осталась только половина, но это как раз больше всего и устраивало. Не будут давать детям противоречивых, а чаше всего бессмысленных советов и указаний.
Во время короткого отдыха заснула только самая старшая малышка. Остальные чем только не занимались. Это тоже вполне устраивало: лучше заснут ночью, после съеденных фруктов.
Отдохнув, все дружно подались в парк. Сопровождающих и прочую охрану Кремон строгим приказом оставил у дворца. Так что возле боларов восторженные дети оказались предоставлены самим себе и смогли естественным образом и познакомиться с разумными растениями, и подружиться с ними, а впоследствии и по очереди покататься.
Конечно, никто не видел, как из дальнего дворцового окна за играми и развлечениями детворы некоторое время наблюдала Файналия вместе со своей подругой, матерью шестилетней девочки.
– У меня сердце разрывается, – признавалась сердобольная мамаша. – Нам родители в такие годы ничего подобного не разрешали.
– Вот потому мы и не стали столь же великими, как Кремон Невменяемый. Поверь, любое общение наших детей с неизвестным, любая новизна в воспитании и познании этого мира только улучшит их уникальные способности, разовьет Признаки…
– Да, я вижу, насколько дочка счастлива и расслаблена. Я сама до сих пор этим боларам не доверяю, а она вон как лихо с ними общается…
– Вот пусть и учится заводить знакомства. В будущем, может, как раз по мановению ее пальчика все зеленючки будут бросаться в бой на любого врага!
– Сомневаюсь…
– А зря! Вон как они Кремона слушаются! Хотя и делают вид, что они философы и бездельничающие путешественники.
– Так что будем делать с жалобщиками и недовольными?
– Гнать в три шеи! Пока… Потом, когда провернем самые важные дела с приемом королей, вызовем уволенных обратно, немножко помудрим над их памятью и определим в иное место работ. Все‑таки это легче делать, чем тратить больше сил на воспитание новых слуг.
– Тоже верно… Побежали!
И окончательно успокоившиеся Галиремы умчались по своим делам.
А Невменяемый продолжал невиданными темпами набирать уважение и популярность среди детворы. Ужин они провели опять вместе, сидя за столом только вшестером, наворачивая что нравится и с сияющими глазами прислушиваясь к каждому слову своего воспитателя.
А после ужина, собрав всех в одну комнату и плотно закрыв за собой дверь, Кремон перешел к главной теме сегодняшнего дня:
– Сейчас я вам открою одну великую и невероятно интересную тайну. И если вы мне пообещаете, что никому о ней не расскажете, то прямо сейчас узнаете, где прошлой ночью была Паула. Хотите?
Понятно, что дети готовы были обещать что угодно, лишь бы узнать о «великой» тайне. А уж когда они все выслушали и поняли, что и сами этой ночью могут побывать в теле дуни‑тов, их еле‑еле удалось удержать от воплей восторга. Естественно, что уговор собраться здесь сразу после подъема и все рассказать замечательному дяде‑наставнику все восприняли как должное и отнеслись со всей серьезностью.
Как следствие, на Марге, на ее стороне, обращенной к Миру Тройной Радуги, этой ночью появилось пять новых деревьев. И теперь уже шесть игрушечных тучек поливали быстро растущие саженцы.
Об этом каждый ребенок рассказал подробно и красочно ¦ перед завтраком. Добавилась и новая, весьма забавная деталь. Ее заметила самая старшая девочка. Когда уже все шли по коридору к столовой, она заговорщически потянула Невменяемого за палец, заставила пригнуться и быстро зашептала:
– Мы были в телах дунитов, которые ничем не отличались.
– Ну да, они очень похожи, – не сразу сообразил старший опекун.
– Да нет, они не потому похожи, что дуниты, а потому, что там не было ни мальчиков, ни девочек.
– Мм?! Ты уверена?
– Совершенно уверена! Нам там даже в туалет ни разу не захотелось! – подтвердила старшая принцесса и понеслась вперед, занимать свое любимое место за столом.
А Кремон озадаченно почесал в затылке, затем пожал плечами и довольно хмыкнул:
– Так это еще лучше! Одной проблемой меньше!

Глава тридцать седьмая
ЧЕТЫРЕ ОШИБКИ ГЕРЦОГА БОТИЧЕ

В следующую ночь дети высадили еще пять деревьев для будущего леса и вернулись в свои тела довольные, пышущие энергией, бодростью и здоровьем. Никаких признаков усталости, несмотря на полное отсутствие сна как такового. Это снимало все вопросы о некорректности или несостоятельности экспериментов. Раз на Марте так встречают детей с Признаками, значит, неведомые силы ни в коем случае не допустят даже малейшего ущемления права ребенка на беззаботное и здоровое детство. В том числе и в психологическом плане.
После второй ночи он был готов утверждать, что новорожденные тела дунитов, которые выдавались детям, не остаются на Марге: предыдущих детских особей никто не заметил. Они как бы выдавались малолетним гостям из неведомых кладовых, а потом исчезали неизвестно куда. Оставалось только поражаться немыслимым магическим силам луны и тем сложностям вкупе с легкостью и простотой, которые использовались для насаждения новых лесов.
После третьей ночи, как предполагал Кремон, можно будет во всеуслышание заявлять об открытии «детского отделения» в Сонном Мире. Да и так получалось, что через два дня в продаже на каждом углу должны появиться его «Советы» и правда о дунитах станет известна миру.
Но пока Невменяемый уговорил детей еще одну ночь свято придерживаться тайны и выдал им по одному, последнему волшебному фрукту. А сам спешно стал собираться в Сорфи‑товые Долины. Потому что этой ночью, несмотря на увлекательную беседу с Пиелрами из Сонного Мира, в его сознание ворвалась отчаянная просьба Мальвики: «Кремон! Ты мне очень нужен! Помоги!»
В третий раз проигнорировать или отложить свои действия на потом Невменяемый посчитал предательством дружеских отношений. А так как до Прангарда было примерно такое же расстояние, как до острова Большого, а до Сопла немного ближе, то за сутки отряд боевых боларов легко доставит Героя прямо к месту назначения.
Спин к тому утру умудрился собрать вокруг себя еще десяток старых ветеранов, которые неведомо какими судьбами явились из самой Энормии, так что нести грузы было кому, и Кремон не только опять нагрузился всевозможным оружием, но и прихватил все данные ему в пользование Галиремами артефакты, руководствуясь незамысловатой сентенцией: «Запас карман не оттянет!» Прихватил и наручи, и огромный барабан весом с доброго рыцаря, и трубу, меняющую цвета, и даже Малую Лопату. Вдруг чего‑то да куда‑то подбросить придется? Или, наоборот, вредному герцогу чего потяжелей на голову скинуть? Последнюю идею любящие поглумиться болары поддержали особенно горячо. А Спин так вообще ворчал всю дорогу:
– И чего этот сумасшедший наследник сгнившего трона никак не успокоится? Больше нам делать нечего, как только ему мозги вправлять!
– Ничего, дружище, – веселился Кремон, прямо на лету обгрызая вяленое мясо с бараньей ноги, – нам бы только Ма‑львику спасти, а этот Ботиче и сам скоро вымрет…
Летел отряд единым клубком, благодаря чему скорость держалась чрезвычайная. И уже следующим утром они оказались недалеко от пригородов столицы Сорфитовых Долин, как раз в тех местах, где в подземных пустотах и находилось пресловутое Сопло.
Как оказалось, сорфиты с таги сумели привлечь к тесному сотрудничеству несколько стай боларов, создать из разумных растений отряды доставки, разведки и даже некой обороны. Вот один из таких отрядов и бросился наперерез летящему из Царства Огов боевому клубку. Понятно, что до столкновения не дошло, но остановиться для выяснения обстоятельств и знакомства таки пришлось. Но когда местные зеленючки узнали, какого человека несут Спин со товарищи, удивлениям и восторгам не было конца:
– Какое совпадение!
– С нашей стороны в Царство улетели с вечера сразу три отряда!
– И все с одним заданием: уговорить Невменяемого прилететь сюда немедленно!
– Наверняка они с вами разминулись в пути.
– Какая жалость!
Спину с трудом удалось вставить вопрос в этот громкий гомон:
– Хоть мы и догадываемся, но что случилось?
– Опускаемся вон в то ущелье! – указал корнем командир встречающих и во время спуска продолжал бойко рассказывать: – Там, внизу, основные проходы, ведущие к Соплу. Собрались самые боевые, магически сильные сорфиты и таги, которых удалось собрать по околицам…
– А куда все остальные делись? – заинтересовался Кремон.
– Так ведь артефактная лихорадка началась, – напомнил болар. – Все, как один, ринулись на Новые земли. Ну а те, кто оставался, двинулись вместе с королем на похороны наследного принца в Царство Огов. Так что для важного дела остались буквально единицы.
И опять Спин не выдержал долгих разглагольствований:
– Поконкретней о деле, пожалуйста!
– Герцог Ботиче оставил на поверхности сообщение, карты и строгое требование оказать самую посильную помощь при выходе его сторонников на поверхность. Оказывается, три года назад они при отступлении попали в природную ловушку и до сих пор не имели ни одного шанса для спасения. Теперь такой шанс у них появился, и будет его своим мечом и умениями отстаивать воительница, та самая молодая маркиза Мальвика Баризо, которая упала в Сопло чуть более года назад.
– Мальвика жива?! – не удержался от радостного восклицания Невменяемый.
– По крайней мере, так утверждает сам мятежный герцог в своем послании. Да сейчас тебе все подробно объяснят твои старые знакомые. Они, правда, не ждали желанного гостя раньше сегодняшнего вечера, но… все равно будут рады.
Они уже опустились на дно ущелья и теперь влетали под своды гигантских пещер, расположенных сложными переплетенными анфиладами. После лихого полета почти полный сумрак сменился ярким освещением, и оба отряда боларов влетели в расположение штаба спасательной операции. И чуть ли не сразу Кремон рассмотрел среди толпы своих старых знакомых: таги Татила Астека и сорфита Рафу Зелая. А когда и те рассмотрели, кто выбирается из корней своих древесных друзей, то заорали в один голос от восторга:
– Кремон! Вот так сюрприз!
– Дружище! Какими судьбами?!
– И как ты везде успеваешь?!
– Кто тебя успел предупредить? Неужели герцог и в Яну отправил послание?
– Да и как тебя Галиремы отпустили? – поражался Татил, обнимая друга. – Я уже смирился с мыслью, что оги тебя совсем охмурили, и до сих пор не верю, что тебя видели в Гиблых Топях и ты лично помогал пробивать сток в тоннеле Древних.
– Да постой ты со своими Топями! – осаживал сорфит своего миниатюрного товарища. – Дай человеку вначале объяснить, почему он здесь оказался. Ну дружище, рассказывай.
– Да тут особо и рассказывать нечего. Прошлой ночью, во время пребывания в Сонном Мире, ко мне прорвался призыв‑просьба, в котором Мальвика звала меня на помощь. Вот я сразу и ринулся сюда вместе с друзьями. Надеюсь, не зря прилетел.
– Совсем не зря, совсем… – Басок таги Астека стал печальным. – Да вот только помочь мы маркизе, боюсь, не сможем. Совсем у нас ничего не получается…
– Так давайте вместе думать. Что за проблемы? Сорфит с сомнением переглянулся со своими товарищами, но затем указал на какое‑то сооружение:
– Давайте вон к тому макету. Сразу будет все понятно и наглядно. Раз у нас голова болит, то пусть ужи вам достанется.
Вместе с Кремоном к макету приблизились и несколько боевых боларов‑ветеранов во главе со Спином. Зная об их боевых заслугах во время войны с Кремневой Ордой, никто не усомнился в праве разумных растений участвовать в обсуждениях и разработке планов.
А ситуация действительно казалась безвыходной. Спасателям следовало оказаться на определенном пятачке, имеющем собственное имя – Монета. Монета являлась нижним средоточием глубинного подземелья, и спешно добраться на него необходимо в тот момент, когда маркиза Баризо откроет из внутренностей лабиринта какие‑то запоры для выхода на этот самый пятачок. Тогда надо немедленно бросаться к ней на помощь и уничтожать крыс, подвергшихся мутации и выросших до гигантских размеров. Нахождение на пятачке более пяти минут провоцирует лучевой, смертельный для всего живого Выхлоп, который убивает даже Эль‑Митолана, обвешанного всеми видами магической защиты. Эти места в подземельях уже проверялись неоднократно, так что погибших исследователей, как и печального опыта, хватало.
Ждать где‑то на подходах к Монете тоже не получалось: Выхлоп все равно инициировался.
То есть дойти в течение полутора часов к месту конкретной спасательной акции было несложно, но вот потом сразу же следует оттуда убегать, мчаться и ползти по узким тоннелям с максимальной скоростью. Иначе Выхлоп убьет всех, кого достанет.
Словно издеваясь над судьбой и здравым смыслом, непосредственно к пятачку вела вертикальная шахта, с вершины которой, ограждая лицо от пышущего жара, можно было рассмотреть дно. Но вот именно тот самый жар и не позволял воспользоваться веревками или даже стальными тросами. На глубине две трети Штольни выходило так называемое Окно, из которого дышала расплавленная магма внутренностей планеты.
Так что получался замкнутый круг. Спасатели сверху могли увидеть вырвавшуюся на пятачок Мальвику, но за полтора часа никак не успевали прийти ей на помощь в случае с большим количеством крыс. Значит, воительнице придется либо самой с тварями справляться, либо погибать, либо бегом, на максимальной скорости, подниматься переходами наверх.
Последний вариант тоже рассматривался на полном серьезе. Но вся пикантность такого варианта заключалась в нескольких жестких обстоятельствах. Первое: останься хоть одна крыса живой – магические силы планеты опять перекроют запоры на Монету. Второе: запускаемый из Подошвы подъемник с иными соратниками герцога работает с определенным интервалом, и кто‑то наверху должен по этому интервалу выполнять определенные действия.
В общем, сложностей на целую армию.
Но Кремона в первую очередь смутило самое главное:
– Постойте! Но ведь Мальвика совсем не умеет держать в руках оружие!
– Раньше не умела. Теперь, по утверждениям все того же Ботиче, маркиза – одна из лучших воительниц. Вдобавок Сопло одарило Мальвику какими‑то уникальными свойствами. Так что теперь регенерации ее тела может позавидовать любой Эль‑Митолан.
– Такого не бывает!
– Нам тоже верится с трудом. Но иными данными мы не располагаем.
– Все равно не могу представить маленькую Мальвику с мечом в руках, – мотал головой Невменяемый, – Да еще и сражающейся с крысами.
– Хм! – Сорфит мотнул своей роскошной гривой. – А я вот легко представляю. Этой егозе все по плечу.
– Да?..
– Конечно! Ты ее просто давно не видел и продолжаешь помнить ту маленькую и несуразную косоглазую сиротку, которая попала в Агван, лишь оказавшись не съеденной кола‑бами‑людоедами.
Пока они вот так разговаривали, группа боларов сдвинулась чуть в сторону и, довольно активно скрипя, вела между собой полемику. А когда пришли к определенным выводам, Спин опять подлетел к макету:
– А на том пятачке магия действует?
– Почти нет, – ответил Татил Астек.
– И в том месте, где эти крысы?
– Герцог подозревает, что вообще не действует. Там какой‑то межпространственный, чуть ли не иномирский карман. Или полость. Или болото.
– Значит, на помощь маркизе должен отправиться лучший мечник?
– Естественно. Только как и когда он туда отправится? Ведь точного открытия запоров мы предусмотреть не можем. Только приблизительно, примерно в эту полночь.
Спин всем корпусом развернулся к Невменяемому:
– Наручи на нас не действуют, мы проверяли. Значит, придется спешить на помощь только тебе.
– Да я готов, – дернул плечами Кремон. – И до полуночи собираюсь на эту Монету раза два спуститься. Надо будет самый кратчайший путь на ощупь запомнить, чтобы потом легче убегать было.
– А зачем убегать? Мы тебя спустим в тот самый момент, как внизу покажется Мальвика.
– Спустим? Сгорим все вместе!
– Ну не спустим, не придирайся к словам, – стал сердиться лидер боларов. – Мы тебя аккуратно и точно сбросим на Малую Лопату. Только и проблем будет передовому отряду спуститься с артефактом вниз и быстро его приготовить к приему груза. На начальном этапе мы поможем. Дальше – сами. Ты видел, как это просто делается. А чтобы ты не обжарился до румяной корочки во время полета, тебя обдадут льдом Эль‑Митоланы, да плюс к этому двойной, а то и тройной слой льда создадут вокруг тебя артефакты‑наручи. Еще и массу амулетов на тебя успеем собрать и навесить. Времени хватит…
Невменяемый побледнел:
– Я не прыгну…
На что Спин ехидно забулькал:
– А больше некому!
Провожать воительницу собрались все обитатели Подошвы, но толпились чуть поодаль. Непосредственно возле «всеобщей надежды» находились только два таги: сам герцог Ботиче и его правая рука среди соратников – виконт Деморт. Оба они, левитируя в воздухе, поправляли, подтягивали рыцарские доспехи на женщине и неустанно продолжали давать последние инструкции:
– Не забывай все время двигаться! Не стой на одном месте.
– Ни в коем случае не иди на столкновение телом. Тебя сразу сомнут массой.
– Если таки упадешь, вращайся в сторону, не оглядываясь… – …Стараясь при этом рубить пространство у себя за спиной.
– Ногами тоже при этом наноси удары на всякий случай, у крыс нос – самое ранимое место.
– Ну и если будет тяжело, прорывайся к запорам. Если спасатели подгадают, то все проблемы они уберут своими мечами.
– А если не подгадают?..
– То не стесняйся спасти свою жизнь, – неожиданно щедро разрешил герцог.
На что представительница людей проворчала:
– То убить меня грозился, то сбежать разрешает…
– Убить я угрожал, чтобы ты лучше тренировалась и училась с мечом обращаться. А так, несмотря на то что вы все меня за глаза обзываете сумасшедшим, даром никого из разумных не убиваю.
– Вот именно, что даром… – продолжила ворчать маркиза. – Зато для собственного удовольствия…
– Поговори мне еще! – прикрикнул на нее Ботиче. – Не то сейчас…
– Ха! Меня уже ничем не напугаешь. – …Не то сейчас мечи заберу и отправлю крыс душить голыми руками.
– М‑да! Твое сиятельство на выдумки горазд! – возмутилась женщина. Затем несколько раз энергично взмахнула обоими мечами, проверяя удобство доспехов, и неожиданно задумалась: – А что, если я буду выскакивать на тот самый пятачок хотя бы для пятиминутного отдыха? А потом сразу обратно, крыс рубить? Запоры за такое время не захлопнутся?
Растел Ботиче скривился:
– Десять минут должны держаться… Идея хороша, но потом они опять закроются и тебе вновь придется тратить время и отвлекаться на открытие.
– Все равно лучше. Хоть какая‑то передышка будет. Да и регенерация успеет что‑то у меня подлатать. Главное, чтобы крысы за мной на Монету не ввалились.
– Не должны. Там совсем иная для них среда обитания.
– Тогда так и сделаю. Лучше три раза запоры открывать, зато паузы между поединками будут.
Герцог продолжал в сомнении тяжело вздыхать и кривиться:
– Если бы я сам мог тебе там помочь! Досада какая! А так… Тебе самой придется все проблемы решать на месте.
– Ценю желание хоть как‑то мне помочь. – Мальвика постаралась поймать взгляд диктатора и добавила: – И надеюсь, что твоя клятва по поводу нашего уговора настолько же искренна?
– Своему слову я никогда не изменял, – ухмыльнулся Растел. – Но для того чтобы я надел на голову твой подарок, тебе вначале следует выжить и открыть дорогу остальным. А это не так просто…
– Зато теперь у меня причин для выживания в сто раз больше.
Наконец все приготовления окончились. Почти все обитатели Подошвы подошли попрощаться и пожелать удачи. Маркиза с полным равнодушием разрешила себя коротко поцеловать якобы законному супругу, помахала мечами всем провожающим и повернулась лицом к глухой, отдающей неприятным теплом каменной стене. Герцог завис за спиной, давая последние команды:
– Как только подтолкну тебя в плечи, шагай в стену и старайся пружинить ногами. Пространство под твоими подошвами начнет резко подниматься вверх. Лишь только оно остановится и тебя подкинет инерция – прыгай вперед и будь готова с первого шага рубить! Все, больше мне сказать нечего… Пошла!
Легкий толчок в спину, невероятное проникновение в глухую породу и резкий толчок снизу. Затем ускорение, вжимающее в пол, а через неизвестно какое время полной темноты и замершего дыхания резкое, до тошноты, облегчение. И – прыжок вперед.
В межпространственном кармане оказалось на удивление светло. Раза в два светлее, чем обещал герцог Ботиче. Но на этом все положительные неожиданности и закончились. Зато началась самая негативная и неприятная – крыс оказалось невероятно много. И даже с первого взгляда в анфиладе узких пещер, проходов и ответвлений глаза насчитали их более тридцати особей. А в боковых проходах могло быть еще столько же. А может, и…
Но подсчитывать было некогда. Настроенное на бой тело сразу пошло в атаку. Первые две крысы даже понять не смогли, от чего они погибли. Третья тоже. Четвертая успела открыть свою страшную зубастую пасть и попыталась схватить убивающий меч. Пятая бросилась в ноги, а когда ее толстенная шея оказалась перерублена наполовину, вдруг издала страшный, довольно громкий писк. Он‑то и послужил всем остальным крысам сигналом к опасности, к атаке и всеобщему бешенству.
Неважно, что они, скорей всего, никогда не видели и никак не ожидали пришедшего врага. Инстинкт самосохранения, инстинкт защиты своего гнезда максимально мобилизовал неразумных хищников на борьбу с воительницей. И маркиза уже на второй минуте мысленно пришла в ужас: крыс оказалось видимо‑невидимо. Герцог Ботиче и в этом сильно ошибся.
Назад дорога отсутствовала изначально. Добиться полной победы, уничтожив всех тварей, нереально. Поэтому сразу пришло в голову единственно верное решение: прорываться к запорам, передохнуть пять минут на пятачке и уходить через подземелья. Иного не дано. Дальнейшее продолжение сражения – это чистой воды безумие и бессмысленная смерть. Да и вырваться на Монету – дело почти нереальное. Из‑за огромного количества крыс сделать это был только один шанс из ста. Так что мысленно Мальвика сразу распрощалась если не с собственной жизнью, то уж с теми, кто остался в Подошве, – точно.
Конечно, пока еще полная сил и энергии, она легко рубила и убивала тянущихся к ней монстров. Крысы мешали друг другу при атаке, и этим воительница удачно пользовалась. Но сражение двумя мечами и для мужчины непосильная задача, а что говорить о женщине? Пусть даже и отменно тренированной! Пусть даже с уникальной для всех живых существ регенерацией тела!
И уже на полпути к запорам, когда те появились в поле зрения, Мальвика почувствовала, как стала уставать. Силы таяли с невероятной скоростью, организму уже не помешала бы небольшая передышка.
На двадцатой убиенной крысе она сбилась со счета и справедливо решила не отвлекаться на такие мелочи. А пока за спиной оставалось не менее сорока обездвиженных смертью или умирающих в агонии хвостатых и зубастых тел. Но самое страшное, что крыс от такой потери не стало меньше! И они не отвлекались на свежую кровь или мясо своих павших товарок, как делали обычные создания подобного типа. Все они целеустремленно пытались уничтожить неожиданного в своей маленькой вселенной пришельца.
Открыт»!., запоров и в самом деле оказалось несколько более хлопотным и неудобным. Расходовались не только силы, но и здоровье. Две открытые раны на ногах и одна на бедре никак не могли прибавить сил и выносливости.
Но после выхода маркизу ожидало не только спасение с коротким отдыхом, но и свобода. Следовало уходить немедленно… Ну разве что пока не вернутся на свои места приподнявшиеся вверх запоры, можно будет хоть нескольких крыс зарубить.
С последней мыслью и выскочила Мальвика на Монету, истекая кровью и с огромной надеждой осматривая небольшое пространство, примерно семьдесят квадратных метров. Увы! Ни единого спасателя! Ни единого таги или сорфита. Ни единого человека или болара!
Лишь какое‑то несуразное приспособление на четырех блестящих трубах в самом центре пятачка. За ним просматривался тоннель, ведущий к свободе, но воительница все равно чуть притормозила и на бегу оглянулась: как там ведут себя крысы? И от неожиданности подпрыгнула, словно заяц: крысы всем скопом вываливали на Монету! Плевать им оказалось на иную среду обитания! Плевать им оказалось на изгнание чужака со своей территории. Теперь их налитые кровью глаза говорили об одном: догнать и уничтожить! Любой ценой!
И в третий раз сумасшедший герцог ошибся. Но теперь уже ничего нельзя было поправить.
Молодая маркиза даже остановилась от такой неожиданности. А когда вновь решилась броситься к малоспасительному тоннелю, поняла, что крысы‑переростки взяли ее в кольцо. Теперь даже о единственном шансе следовало забыть, а постараться как можно дороже отдать свою жизнь. И, крепко сжимая мечи в руках, Мальвика стала отступать спиной к странному приспособлению.
В следующий момент раздался ужасный рев, совмещенный со свистом пара, потом гулкий удар, жуткий скрип, треск раскалывающегося льда – и из бьющего паром ледяного кокона, свалившегося рядом на пол, вывалился весь мокрый от воды, экипированный в доспехи рыцарь. Шлем с забралом не позволял рассмотреть его лицо, но на это не было и одного мгновения: невзирая на страшный шум и грохот, крысы пошли всем скопом в атаку.
Полуобернувшись, Мальвика только и успела заметить, что странное устройство стало маленьким, чуть выше пояса, и приблизительно догадалась о его предназначении: спасатели просто падают в штольню, а это чудо, сотворенное то ли руками таги, то ли руками Древних, здесь принимает воинов, гася инерцию удара.
А значит… Это значит только, что спасатели сейчас посыплются сюда друг за дружкой манной небесной, гроздями или градом. Следовательно, надо освободить для них как можно больше места.
И с громким боевым кличем, а потом и с продолжительным радостным визгом молодая маркиза бросилась в самую гущу наступающих крыс. А уж как тварей рубил первый прибывший спасатель! Любо‑дорого было смотреть! Мальвике только и оставалось, что встать у него за спиной да прикрывать ее от слишком наглых тварей, норовящих зайти с тыла. Минут за пять они уничтожили еще около сорока крыс, но увлекшаяся воительница все‑таки краем сознания уловила, что помощников внизу не прибавляется. А потом и хриплый от напряжения голос резко скомандовал:
– Внутрь! Запоры опускаются!
– Шейтар его загрызи! – завыла Мальвика от злости, припоминая пресловутого Ботиче, который ошибся уже в четвертый раз. Ни передышки не получилось, ни шанса на спасение не останется. Именно не останется! – Стой! – крикнула она рыцарю, – Там умрем! Не справимся! Крыс много!
Но в ответ рыцарь, видимо, успел уже прокашляться, поэтому выкрикнул более яростно, громко, но ясным голосом:
– Ничего, Мальвика! Мыс тобой везде прорвемся!
И что‑то такое знакомое и родное почувствовалось в этом голосе, что молодая маркиза, хоть и вздрогнула всем телом, но без единой тени сомнения шагнула под опускающиеся каменные своды закрывающегося прохода. Оставляя за спиной как всех крыс, которые погибнут при Выхлопе, так и свой призрачный шанс успеть добежать до поверхности. Теперь у пары воинов оставалось точно лишь два варианта: погибнуть или уничтожить всех крыс до единой.

Глава тридцать восьмая
ГРАБИТЬ – ТАК ИМПЕРИИ, ПЛЕНЯТЬ – ТАК КОРОЛЕЙ

Никогда еще в столице Царства Огов не собиралось столько высокопоставленных, венценосных гостей со всего мира. И хоть повод для встреч на высшем уровне был слишком печальный, в Яне царил необычайный по эмоциональному напряжению ажиотаж. Да и все остальные стороны общественной, светской и внутриполитической жизни, можно сказать, доходили до наивысшей точки кипения.
Тело трагически погибшего наследника еще находилось в бальзамических ваннах, а в царском дворце и его окружении уже стали поселяться прибывающие на траурные церемонии короли, независимые бароны, правители княжеств и прибывшие с ними невероятно многочисленные делегации. То есть похороны изначально обещали стать весьма помпезным мероприятием. И многие поговаривали, что Галиремы решили однозначно затмить размахом и представительностью не так давно состоявшиеся в Пладе похороны Великого Героя Невменяемого. А так как тогда захоронили останки не Героя, а неведомо кого, то и вся история несуразной церемонии теперь вспоминалась только с улыбкой, навечно войдя в анналы истории как величайшая ошибка государственных служащих.
Ну и понятно, раз Галиремы такой ошибки не допустят, то при должной организации похорон, при неких оригинальных обрядах церемонии и при достаточном количестве высших венценосных коллег со всех сторон света похороны принца могли стать воистину эпохальным событием в межгосударственных отношениях. Ведь еще и главный акцент великими колдуньями делался на то, что отныне в Мире Тройной Радуги не будет войн, а кровь разумных существ (отдельно указывалось: и боларов) перестанет орошать благословенные земли. Об этом заявлялось официально. И пример приводился: мол, подобные трагические смерти молодых людей, находящихся в полном расцвете сил, никогда не должны повторяться в будущем. Понятно, что все заслуги об устоявшемся мире во всем мире мечтает присвоить себе каждый правитель.
Чисто неофициально все понимали, что Царство Огов попытается под шум и грусть соболезнований вырвать у других союзников то, что не удалось сделать во время окончания войны с Кремневой Ордой. Тогда основным гарантом, как и фактически главным победителем, выступало королевство Энормия. Естественно, что и все политические дивиденды достались именно ему. Следствием этого стал и несправедливый, с точки зрения Галирем, раздел Гиблых Топей, в результате чего, как пытались внушить великие колдуньи всем подданным огам, львиная доля Новых земель досталась все той же Энормии. А ведь это неправильно, ибо Топи испокон веков принадлежали именно огам!
Вот об этом и шептали на каждом углу столицы!
Это, по мнению подавляющего большинства разумных, и являлось основной причиной для организации таких шумных похорон. Наверняка при личных переговорах правительницы потребуют от своих номинальных и фактических союзников передела Новых земель с большей выгодой для огов.
Будут еще и «обездоленных» колабов туда подписывать. Дескать, тоже веками сражались в этих болотах. И где же тогда справедливость?
Вот только до какой степени дойдут требования и какой кусок будет выпрашиваться – пока никто не знал. Сие держалось в огромной тайне. По крайней мере, от простого народа.
И только несколько разумных, носящих короны, да пара десятков особо приближенных к ним личностей знали, что на самом деле затевается и к чему все дело сводится. Ну и соответственно предприняли логичные, адекватные ситуации меры противодействия.
Эти меры реализовались в нескольких направлениях. Одно из них заключалось в нежелании некоторых монархов останавливаться на время визита непосредственно в царском дворце. Да оно и вполне понятно: каждое государство уже давно имело или недавно успело построить собственные, достаточно просторные представительства, в которых и утроенное количество гостей могло разместиться с должным комфортом.
Однако, как оказалось, по правилам древнего царского этикета, прибывающие на похороны гости просто обязаны останавливаться именно в доме усопшего. Об этом заявлялось сразу и настолько настойчиво, рьяно и с вселенской обидой, что прибывший чуть раньше некоторых своих коллег король драконов лишь пожал плечами, развел ручищами и скорбно кивнул:
– Ну… раз надо, значит, поселимся во дворце!
После чего Старгелу Бою Фиолетовому прикололи на грудь редчайший живой, но совершенно черный цветок Эйши, символ траура и скорби, и провели во дворец. Кстати, принятие цветка Эйши во все времена среди огов почиталось священной обязанностью и ношение его – на период всех похоронных церемоний – считалось категорически обязательным. Подобная традиция выполнялась неукоснительно.
Понятно, что мелким членам свиты короля драконов цветков Эйши не досталось, но к подобным трудностям все относились с пониманием: на столько гостей никакие цветочные оранжереи не рассчитаны.
Старгел разместился во дворце, но все‑таки половину своей свиты отправил в собственное посольство со словами:
– Если мы здесь будем на всем готовом, то чего они у нас под крыльями мешаться будут?
Галиремы по этому вопросу сразу высказали горячее одобрение. Наверняка надеялись на более тесное общение с королем драконов без лишних секретарей и помощников.
В тот же вечер в гигантский дворцовый комплекс стали заселяться и другие прибывшие из соседних государств гости. А ночью произошло досадное недоразумение, как потом всеми силами пытались доказать Галиремы. Одно крыло строения, предназначенное для заселения прибывающими на следующий день гостями, значительно выгорело от пожара. Вот здесь и начались некоторые странности в поведении монархов.
Еще ранним утром, невзирая ни на какие просьбы, настоятельные уговоры и даже полуистерические обиды, Старгел Бой Фиолетовый перебрался в свое посольство. При этом он заявил только раз и больше этого не повторял:
– Не желаю жить в строении, где при пожаре могу сгореть, словно моль!
Как ему ни доказывали, как ни демонстрировали абсурдность подобного заявления, ничто не могло изменить озвученное решение. Хотя любой дракон мог шагнуть с подоконника наружу и ни одной решетки на той части дворца не осталось, крылатые убрались в свой недавно построенный небоскреб, самое высокое здание Яны.
Прибывший в это самое время король Энормии немедленно был взят в кольцо своими телохранителями, после чего Первый Светоч магического совета, министр внутренних дел Энормии Тормен Звездный, заявил:
– Только в наше посольство! Пожары – это худшее из зол!
Цветки Эйши они на себя нацепить позволили, но дальше этого не пошли. И многие в тот момент заметили жуткое недовольство, а то и бешенство некоторых Галирем. Сразу становилось искренне жаль тех ротозеев, по вине которых в царском дворце произошел такой несвоевременный пожар.
Не менее категоричной оказалась в вопросе поселения и делегация Сорфитовых Долин. Таги и сорфиты выразили соболезнования, посидели за общим столом переговоров со знаменитыми колдуньями, а потом, красуясь мрачно‑торжественными цветками Эйши на своей одежде, удалились на принадлежащую им дипломатическую территорию. А на обидные замечания и упреки вслед оставили на столе свой свод законов и ритуальных традиций. А там ясно было прописано: представителям обоих видов вообще строго запрещалось находиться во время церемонии похорон в доме погибшего воина. Погибал гражданский подданный – разрешалось! Авот если воин – увы! Не обессудьте! Мы уважаем ваши традиции, но не забываем и о своих. А кто был принц? Вообще, самый лучший воин над всеми воинами!
Так и ушли таги с сорфитами из царского дворца. После чего пришлось распорядителям, поскрипывая зубами от страха за свои шкуры, расселять остальные прибывающие делегации по запланированным местам, а Галиремам перестраивать всю основную тактику действий. Все‑таки три делегации наиболее могущественных союзников поселились в явно не запланированных местах.
Мало того, когда к вечеру в Яну прибыли первые лица Кремневой Орды, тоже не обошлось без досадного и совершенно ненужного скандала. Мирта Миротворная, супруга Фаррати Ваена Герка, оказалась несносной, взбалмошной, истеричной и неадекватной персоной. Осознав несравненную красоту встречающих огианок и усмотрев в поведении мужа слишком уж страстные взгляды в сторону прекрасных тел, прямо во время церемонии встречи закатила пренепри‑ятнейшую истерику, в финале которой воскликнула:
– У нас есть свое посольство, и ночевать среди коварных соблазнительниц ты будешь только после моей смерти.
Убить прямо на месте свою норовистую супругу Ваен Герк не решился и с хорошо видимым сожалением, стыдом и после искренних извинений удалился в собственную резиденцию. Хоть мнение Кремневой Орды в предстоящих торгах и переговорах почти не учитывалось, но эта эскапада не сказалась благотворно на моральном спокойствии Галирем. Слишком трудно добиться единого мнения в таком огромном коллективе, когда вдруг со стороны пусть и незначительный, но крикливый участник выдвинется со своими претензиями или несуразными предложениями.
Но делать было нечего, и Галиремы, разделившись на команды или в одиночку, бросились налаживать, а то и строить заново мосты взаимопонимания и полного доверия. Следовало в сжатые сроки добиться более чем благожелательного отношения всех без исключения союзников к Царству Огов. Ибо времени оставалось всего два дня: следующий – для предварительного обряда прощания и жалостного ужина, и послезавтрашний – для непосредственных похорон, а также прощального заседания всех монархов. Заседания итогового, переходящего в заключительный банкет. Если во время планируемого финального мероприятия и прозвучат какие‑то всеобщие заявления, то именно в тот момент и ни одним днем позже или часом раньше.
А для этого великим колдуньям ой как придется постараться!

Глава тридцать девятая
СДЕЛАЛ ДЕЛО – ЛЕЧИСЬ СМЕЛО

Долго праздновать победу над Соплом было некогда. Как только последние соратники герцога Ботиче выбрались на поверхность, штаб всей спасательной операции сместился ближе к Прангарду, и уже там стали разбираться с замешанными в противоправной антигосударственной деятельности заговорщиками. По всем законам, спасшимся из Подошвы таги и сорфитам грозила смертная казнь. Но ведь дело не нуждалось в спешке, да и короля, отправившегося на похоронные церемонии в Царство Огов, пока не было в столице. А при его благосклонности и доброй воле вполне можно было ожидать помилования для уже давно раскаявшихся преступников. Мало того, все преступницы женского пола оказались беременны, а это тоже давало вполне приемлемые, естественные в данном королевстве поблажки и попущения. Да и вообще, многие нюансы сразу выдвигали спасшихся разумных скорее на роль пострадавших, чем заядлых или закоренелых преступников. А три года жуткого плена под Соплом у кого угодно могли если не изменить политические взгляды, то уж явно смягчить или сделать толерантными.
Последним на поверхность поднялся виконт Деморт. И именно он официально заявил, что Мони Лу, отныне называемая «ее величество», приняла незыблемое решение оставаться возле законного супруга до самого последнего своего вздоха.
Этот авторитетный таги и поведал о последнем событии, которое прошло в жарких пещерах Подошвы, когда все невольные пленники собрались последний раз на общую сходку. В тот момент уже стало известно о победе над крысами, створы остались раскрыты, и в межпространственном кармане ждали первую волну эвакуированных. Именно по этой причине и вступало в силу соглашение‑уговор, которое изначально придумала маркиза Баризо, потом заставила Растела поклясться в его исполнении и которое отныне снимало смертельную угрозу со всего Мира Тройной Радуги.
И только тогда, после пространной речи виконта Деморта, находившиеся в полном неведении создания осознали весь ужас своей недавней неосведомленности, содрогнулись от ощущения своего полнейшего бессилия перед лицом всеобщей гибели.
Попутно с этим и к Мальвике Баризо пришло великое признание, а ее короткая биография, ее имя разнеслись со срочными посыльными, драконами, боларами и при посредстве магической связи во все уголки Мира Тройной Радуги. Маркизе было чем гордиться. Причем настолько, что на фоне ее сообразительности в этом громком деле даже кардинальная помощь в финальной акции прославленного Героя Кремона Невменяемого несколько принизилась и поблекла.
Потому что идея ее, как и все гениальное в мире, оказалась на удивление проста и легко выполнима. А именно: она просто потребовала от герцога Ботиче, в случае если выживет в бою с крысами, принять на себя корону его величества Монарха Огненных Подземелий. Именно такую умопомрачительно бесценную диадему, именно с такой надписью вязью Древних она отыскала среди врученных ей самим Растелом подарков. Сговорилась с Мони Лу и в жестоком споре в последние часы своего пребывания в Подошве настояла на таком условии‑договоре. Ботиче согласился. Мальвика выжила. Герцогу пришлось выполнять свои обещания и разрешить возложить корону на свою голову. Вот так и свершилась мечта всей его жизни и решились две извечные проблемы. Первая: он стал монархом при собственной жизни, а значит, больше не претендует на престол другого государства. Вторая: 12 Выбор Невменяемого теперь нет смысла поддерживать свою угрозу всему живому на планете. Во время перерыва между волнами эвакуации Ботиче вместе с виконтом Демортом пробрался по зеркальному тоннелю и снял со сдерживающих воду запоров Древних структуру разрушения, связанную с его смертью. После чего обещал в ближайшее время перекрыть поступление воды в Великий Путь, а чуть позже допустить к себе прошедших по Пути первых исследователей и ученых. А если им с супругой надоест одиночество, то, возможно, они согласятся принять и первых своих подданных.
Все остальные спасенные в один голос твердили: герцог вылечился от своего сумасшествия, стал адекватен и мечтает теперь только о том часе, когда у него появится первый ребенок. Никого возле себя он не оставил, утверждая, что ему всегда поможет Сопло, зато наградил своих соратников воистину с королевской щедростью.
Хорошую плату за свой плен получил Гудас Вилт, похищенный воин охраны из посольства Баронства Радуги. Ну а уже про сокровища, доставшиеся маркизе, вообще говорили только междометиями, с восторженными вздохами да закатывающимися глазами. Нормальных слов не хватало.
Весь личный багаж Мальвики герцог Ботиче поднял наверх и оставил в укромном месте в самую последнюю очередь. Как раз ктому времени, когда штаб спасателей практически перебрался к столице. Для переноски и транспортировки этого багажа маркиза обратилась не к кому‑нибудь, а к лидеру боларов, который только что вернулся в расположение лагеря:
– Спин, мне нужна небольшая помощь.
– Да нет проблем, малышка! – сразу отозвался тот, встряхивая с готовностью корнями. – Пока нашего Героя латают, мы тебе все что хочешь устроим. По старой дружбе и очень большой помощью не погнушаемся заняться.
– Спасибо, я и не сомневалась в вас‑ Но прежде чем сказать о деле, она решила уточнить: – А возле Кремона самые лучшие врачи собрались?
– Обижаешь! Мы его прямиком в королевский госпиталь доставили. Ну и Татил с нами полетел. Так он там всех медиков своим басом в один момент заставил суетиться как муравьев. Обещали, что часов через пять он уже будет годен к дальнему перелету.
– Должен возвращаться в Яну?
– Иначе не получается, только Галиремы ему обещали полное излечение. Сама видишь, как ему тяжко приходится без силы Эль‑Митолана.
– Вижу… – Она грустно вздохнула, – Мне в какой‑то момент показалось, что крысы его разорвали на кусочки, в такой клубок они сплелись на его теле.
Это последнее сражение с монстрами‑переростками наверняка останется в памяти Мальвики до конца ее дней. В финале наступил такой момент, когда крысы словно разумом осознали для себя главный источник опасности: более сильный и мобильный рыцарь – мужчина. И всеми оставшимися силами постарались его смять, разорвать и уничтожить. Благодаря этому Мальвика получила большую свободу для собственных маневров, чем и воспользовалась с остатками собственных сил. Крыс они порубали до последней, но потом женщина с воем и причитаниями помогала окровавленному Кремону добраться до запоров, со слезами ждала прихода спасателей и, только когда те его забрали и понесли на поверхность, вздохнула с некоторым облегчением: выживет! Затем принимала и отправляла на поверхность таги и сорфитов, а сама мысленно находилась рядом с Невменяемым. Когда поднялась и сама, ей рассказали о благоприятном самочувствии Героя, заверили, что все будет отлично. А теперь и Спин подтвердил оптимистические прогнозы.
Правда, болар после короткой паузы сразу стал интересоваться:
– А ты что, не проведаешь его в госпитале?
Глаза Мальвики наполнились слезами, но ответила она твердо:
– Нет! Я немедленно уезжаю в Пладу. Буду ждать его в Каменной Радуге. Именно поэтому и хотела попросить твой отряд доставить мой багаж на Каретный Двор Прангарда.
Спин еще ничего не знал о подноготной событий и массовых беременностей в жарких подземельях, поэтому попытался выяснить причины такой поспешности:
– А что случилось?
– Ничего… Все это слишком личное…
– Неужели Кремон тебя чем‑то обидел?
– Ни в коем случае! Скорей, это я его обидела, предала и растоптала все наши…
Она замолкла на полуслове, так что болар не понял всей глубины творящейся в душе трагедии. Хотя и попытался утешить всеобщим философским постулатом:
– Не стоит временные неувязки растягивать на всю жизнь. Взгляни на все с другой стороны, и жизнь тебе однозначно покажется прекрасней. Может, все‑таки не будешь спешить с отъездом?
– Не могу… Не могу остаться и с ним увидеться. Он меня не простит… Вот разве что побуду в Пладе, сама немного остыну и успокоюсь, может, что‑то в самом деле изменится к лучшему… Ладно! – Она попыталась улыбнуться и резко встряхнула распущенными волосами. – Полетели за моим багажом?
– И где он находится?
– Вот план, который мне дал герцог. Вот вход для посетителей Сопла. А вот здесь – должна быть пещера, заваленная скалой. Сориентируешься?
– Ха! Считай, что мы уже в пещере, – бравировал Спин, созывая своих летающих товарищей.
Вот так отважные воители и не встретились после выхода на поверхность. Кремон не догадывался о скоропалительном отъезде Мальвики. И узнал об этом, только когда Спин прилетел часа через четыре за другом в госпиталь.
– Как – уехала?! Почему? И меня не предупредила?
К тому моменту лидер боларов уже был достаточно информирован обо всех нюансах событий под Соплом, но никак не мог разобраться в тонкостях отношений между мужчинами и женщинами. Все‑таки совместная жизнь разумных растений, у которых вообще не было половых различий, сильно отличалась от тонких душевных отношений между парами других разумных. Так и оставаясь в недоумении по поводу каких‑то моральных комплексов, дитя природы сразу вывалило на человека всю мешанину своих понятий и ощущений от произошедшего:
– Она с тобой постеснялась встретиться по той причине, что считает себя безнравственной, подлой и виноватой. Герцог Ботиче несколько дней назад насильно выдал ее замуж за похищенного с поверхности воина, своей властью назвал мужем и женой и заставил сожительствовать в одной келье. Причем это сожительство являлось обязательной ступенькой к освобождению и самой маркизы, и остальных ее соратников. Выбора у Мальвики не было, и она согласилась на сожительство, хотя со своими Признаками могла любое разумное существо сделать либо импотентом, либо наградить здоровой потенцией. То есть она, похоже, сильно сожалела…
– Постой, постой, – перебил друга Невменяемый, – о каких Признаках идет речь?
– О тех, которые у нее от природы, – терпеливо объяснял Спин, но его слова падали вроде как в пустой колодец.
– Нет у нее никаких Признаков! Это уже давным‑давно доказали.
– Да кто доказал? Они у нее сразу были.
– Что значит – сразу? Неужели вы их видели?
– Естественно! Я их увидел у Мальвики еще во время первого знакомства.
Как?! Еще не совсем пришедший в себя физически после полученных ран Кремон стал вставать с кровати, от прилива эмоций не ощущая боли, не слыша разумных призывов к осторожности находящегося рядом врача. – Как это – ты видел?!
– Ты что, забыл про наши умения? – недоумевал Спин.
– Да не забыл! Но почему ты мне ни разу о ней не сказал?!
– А ты хоть раз спрашивал? – Вопрос прозвучал с обидой. – Ни разу!
Невменяемый застыл, лихорадочно прокручивая в памяти события последних трех лет и не припоминая ни одного вопроса на эту тему. Действительно, никогда не спрашивали – ни он, ни Хлеби, ни Давид, ни Бабу, никто! А ведь куда как легко было задать простенький вопрос любому болару – и проблем для юной маркизы как не бывало бы. Или проблемы бы только удвоились? Зная ее характер и непоседливость…
Хотя сразу же досада вылилась в другом укоре:
– Ну а ты сам почему мне о моих друзьях и близких не рассказал?
– Не могу сказать, что наша совесть нам категорически запрещает такие действия – тем более тебе я всегда бы ответил на подобный вопрос. Но существует, как ты хорошо знаешь, проснувшаяся в нас память предков. А она заявляет однозначно: мы обязаны всегда хранить свои наблюдения втайне до той поры, когда разумные сами не отыщут в себе Признаки. Только потом можем подтвердить это, назвать примерное количество и указать родственникам на обязательные меры воспитания.
Кремон под ворчание за спиной таги‑доктора сделал первые несколько десятков разминочных шагов и вышел в пустынный коридор госпиталя, сильно нахмурив лоб от свалившихся на него раздумий. Там воровато огляделся по сторонам и отрывисто спросил:
– У Паулы сколько Признаков?
– Пока заметили шесть…
– О‑о‑о‑о! – Глаза молодого папаши стали как два блюдца. Но тут же он продолжил: – Ты ведь видел детей принцессы Спегото и ее фаворитки на моих «похоронах»? У них сколько Признаков?
– Хм… тоже по шесть… пока…
– А‑а‑а‑а… нет, этого ты не видел… – Он непроизвольно схватился за нос, которому тоже преизрядно досталось в сражении с крысами, и скривился: – Шейтары их загрызи!
– Кого? Признаки или твоих родственников? – решил с ехидцей уточнить болар.
– Ладно, смейся… я вот посмотрю на тебя, когда сам почковаться начнешь…
– Ха! Мне это еще не скоро грозит.
– Ну‑ну… – Герой уже почти добрался до конца коридора, когда перестал озабоченно вертеть головой и вернулся к начальной теме разговора: – Все равно не пойму действий Мальвики. Если она хочет остаться с мужем, то почему уехала? И почему со мной не переговорила?
Прежде чем ответить, Спин протяжно заскрипел внутренностями:
– Честно говоря, в этих ваших хитросплетениях межполовых отношений я не до конца разбираюсь. Как мне объяснил Рафа Зелай, который тоже успел проводить маркизу на Каретном Дворе Прангарда, она, скорей всего, любила только тебя одного, а после насильственного замужества считает, что упала в твоих глазах и больше недостойна даже взгляда в ее сторону. Поэтому и «мужа», Гудаса Вилта, чуть не пришибла, когда он к ней подошел прощаться, да и тебя побоялась увидеть.
Парочка друзей замерла у большого окна на повороте коридора, не спеша выходить в шумный, заполненный суетящимися таги и сорфитами холл. Невменяемый надолго застыл в одной позе, отрешенно глядя на высокий густой кустарник, окаймляющий дорожку. Перед его мысленным взором, уже в который раз за сегодня, пробегали все пережитые вместе или связанные с Мальвикой события. Он и раньше догадывался о чем‑то большем с ее стороны, чем простая братская любовь или невероятная дружеская привязанность, но теперь все ее действия, а уж тем более спонтанные применения уникальных Признаков, предстали во всей кристальной ясности и понимании.
А вот что творилось у него в сердце, ясному анализу не поддавалось. Там смешалось воедино столько эмоций, ощущений, чувствований, что даже просто понять и предпринять сейчас в отношении Мальвики какие‑либо действия оказалось невероятно сложно.
«Да и нужно ли? – Этот вопрос он задал себе сам и сам же на него ответил: – Время – лучшее лекарство и лучший помощник. Пусть пока поживет в Каменной Радуге, успокоится от морального удара, а я тем временем верну свои магические силы. А там видно будет… Все равно сейчас догонять каретный состав не имеет никакого смысла. Мне следует срочно возвращаться в Яну…»
Тяжело вздохнул, возвращаясь в действительность, и похлопал Спина по корням:
– Ладно, дружище, главное, что маркиза жива и здорова! С остальным потом разберемся. Летим к нашим распрекрасным и хитрейшим Галиремам…
Они двинулись на выход из госпиталя, но Спин, оказывается, рассказал еще не все:
– Между прочим, мы загрузили багаж в количестве около десятка баулов, а Рафе Зелаю пришлось приставить к пассажирке отдельного охранника. И учти, сорфит заглянул только в один баул…
– Малышка получила приданое от герцога?
– Да такое, что принцесса Элиза позавидует! Рафа Зелай подозревает, что Растел Ботиче опустошил не одну сокровищницу Древних.
Уже на выходе, непосредственно в парке при госпитале, где в кронах расселся и подкреплялся перед дальней дорогой весь отряд боевых боларов, парочку друзей нагнал левитирующий Татил Астек, еще издалека начав глушить своим басом:
– Ну и куда ты так спешно хромаешь, болезный?! Да еще на обе ноги! Твой врач ругается самыми нехорошими словами и зарекается хоть раз еще лечить таких сумасбродных героев. Уф! Еле догнал!
Он рухнул на парковую скамейку, оперся на ее спинку и стал расстегивать явно великоватую для него сумку через плечо. А в создавшейся паузе Кремон по‑приятельски позавидовал:
– Хорошо тебе, летаешь, словно маленький дракончик… А мне только и остается, что хромать…
– Ничего, как на шейтаре заживет, – отозвался таги, протягивая широченный и внушительный браслет. – Ну‑ка надень! О, отлично! Не жмет?
– Тяжелый какой, – удивлялся Невменяемый, пытаясь осторожно вращать кистью. – Сейчас постараешься меня удивить, что это великий артефакт? Мол, при его ношении все раны в пять минуть заживают, а копыта сами отваливаются?
– Шутник‑прорицатель! Таких артефактов еще не придумали и не отыскали. Так что учись у маркизы Баризо невероятной регенерации или упрашивай герцога Ботиче взять тебя в плен на год‑другой. Но этот браслет гораздо ценнее… – Веселый тон из голоса таги пропал, он демонстративно окружил скамейку пологом неслышимости и продолжил с предельной серьезностью: – Тут события нешуточные разворачиваются. Особенно вокруг похорон наследника в Царстве Огов. Туда устремились все монархи и иже с ними. Не остались дома ни наш король, ни твой Рихард Огромный. Но, учитывая последний, весьма поучительный твой опыт борьбы против внушения, некоторые коронованные особы под громадным секретом обезопасились максимально возможными средствами отторжения чужого влияния, гипноза и зомбирования. Насколько могу догадываться, и король драконов, и Фаррати Кремневой Орды с нашими монархами в сговоре. Попытаются противостоять натиску великих колдуний в одном строю. Этот браслет тоже тебе поможет, артефакт многократно сильнее и надежнее, чем тот временный амулет, который ты носишь на лодыжке. Ни в коем случае его не снимай. По крайней мере, пока не разберешься с Галиремами.
– Спасибо. И в самом деле, незаменимая вешица…
– И еще… – Татил достал из сумки небольшую, плотную папку и протянул Кремону: – Разужтылетишьсразу в столицу огов, то, скорей всего, и доберешься раньше всех посыльных, и документы при таком отряде останутся в большей сохранности. После прилета в Яну отдашь нашему королю, если не удастся, можешь и Рихарду Огромному передать. В этом отчете все данные по последним событиям вокруг Сопла. Наши правители должны знать эту информацию в первую очередь. А уж как они ею распорядятся на месте, сами решат.
Таги замолк, с сочувствием наблюдая, как Невменяемый осторожно, стараясь не сдвинуть бинты, прячет папку за измочаленный, исцарапанный обшлаг своего магического до‑спеха. Но тут же перешел на шутливый тон:
– Что, и подарок Галирем не помог с крысами справиться?
– Вот он‑то как раз и помог! Потому как эти твари только и пытались в нем дырки прогрызть, а ноги с руками откусить мне забыли.
– Ну ладно, будем прощаться, – скривился Татил. – Хотя ты не представляешь, как бы я хотел отправиться с тобой в Яну…
– Да вроде для такого «гиганта», как ты, – заскрипел Спин, – в нашем скоростном клубке всегда место отыщется.
– Спасибо! Но, увы, никак сейчас не получается, – подосадовал таги, убирая структуру полога неслышимости. – Счастливого пути! И скорейшего выздоровления!
Еще несколько минут у Кремона ушло на то, чтобы улечься в удлиненной ивовой корзине, обложенной внутри мягкими одеялами. Раны не только могли открыться при неосторожном движении, но не давали возможности даже сидеть. Иначе ни о каком путешествии и речи быть не могло.
А затем отряд взлетел, на ходу перестраиваясь в единый, слитный клубок, и, набирая скорость, устремился на северо‑запад.

Глава сороковая
ЭПОХАЛЬНОЕ ЗАСЕДАНИЕ

Последние двое суток все без исключения Галиремы и часа не поспали. Настолько активно велись переговоры, совещания и тайные обсуждения со всеми первыми лицами иных государств. Да и не первыми тоже. Тотальной обработке подвергались первые министры, их вторые секретари и даже третьи заместители этих секретарей.
Понятно, что в такой круговерти, в таком энергичном движении и такой напряженной работе обычные люди могли забыть не только свое имя, но и совершенно не обращать внимания, как они выглядят. Окружающие это им бы легко простили: как‑никак похороны, траурные хлопоты. Тогда как великие колдуньи во время завершающего все мероприятия итогового заседания выглядели потрясающе. Удивительная красота утонченных лиц, надменная холодность прекрасных глаз, блистающее спокойствие в каждом произнесенном звуке и ни с чем не сравнимая уверенность в собственных силах. Эта уверенность прорывалась во всем – в каждом жесте, слове и каждом взгляде. И все остальные гости, как и сам царь огов с двумя младшими сыновьями, внимали речам истинных правительниц этого Царства с уважительным почтением и трепетом. Можно даже сказать, что с раболепием. Усилия двух последних дней оказались потрачены не напрасно.
Вначале графиня Эзокан коротко поблагодарила всех собравшихся за добрую волю и искреннее желание почтить память павшего наследника, великого воина и уникального борца за счастье не только огов, но и всех остальных разумных этого мира.
Можно было удивляться, каким образом павший от зубов ящера наследник умудрялся при этом бороться за чье‑то счастье, но все расположившиеся в зале заседания правители даже бровью не повели. А подавляющее большинство еще и кивнули, полностью выражая свое согласие и поддержку такому смелому заявлению.
Пока они так кивали, почти без паузы слово перехватила старшая принцесса Файналия. Говорить она стала настойчиво, властно, словно заранее была уверена в своей правоте и в том, что ее никто не посмеет перебить даже громким вздохом:
– Дамы и господа! Мы все чрезвычайно гордимся представившимся нам, пусть и трагическим, случаем для совместной исторической встречи. Наше сегодняшнее соглашение войдет на тысячелетия в летописи всех разумных видов нашей планеты. Потому что мы едины в своем мнении! Потому что мы дружны и сильны этой дружбой как никогда! Никто и никакие неурядицы в нашей прошлой истории сейчас нам не помешают принять совместное коммюнике и подписать всеобщее соглашение, утвердить новый договор для наших потомков. Прошу раскрыть экземпляры договоров и скрепить их своими личными подписями!
За несколько мгновений до того перед каждым правителем легла на стол изумительно украшенная папка с великолепно оформленными гербовыми бумагами. Один почти невидимый секретарь из прислуги Галирем подавал папку и раскрывал ее, другой секретарь ставил чернильницу и вкладывал в руку каждой коронованной особы редкое старинное стило, а тем временем Файналия с неожиданной теплотой и проникновенной лаской перешла к перечислению заслуг покойного. Потом – к его предкам, затем ко всем огам в целом и завершила свой спич убедительным изречением, что все земли, которые когда‑то являлись ядовитыми болотами Топей, теперь по праву могут считаться наградой для терпеливого, самого справедливого и скромного народа огов.
– Проявите свою волю, дамы и господа, и вы станете самыми счастливыми разумными нашего мира! И да будет так отныне во все времена! – Эхо восклицания еще не стихло в зале, как последовала просьба вполголоса: – Подписываем и передаем документ для подписи своему соседу справа.
То есть Галиремы захотели не просто лишний кусок Новых земель, а все кусочки. И свои, и чужие, и даже совсем‑совсем чужие. То есть всю территорию Гиблых Топей.
И самое странное, что большинство венценосных владык глубокомысленно кивнули и стали подписывать!
Но тут в вязкой тишине послышался визгливый, диссонирующий со степенностью и величием момента голос Мирты Миротворной. При этом она довольно сильно ткнула локтем своего супруга, который от неожиданности чуть из кресла не вывалился:
– Ну и чего ты молчишь?! Мы ведь собирались и себе кусочек Новых земель выторговать! Говори!
Ваен Герк смущенно прокашлялся и под изумленными, ошарашенными, а кое‑где и хитрющими взглядами всех присутствующих заговорил:
– Мы, понятное дело, не граничим с Гиблыми Топями, но и нам хочется посылать сюда отряды исследователей и участвовать в добыче, поиске и испытаниях найденных артефактов Древних. Поэтому требую и нашу долю вписать в соглашение заблаговременно.
Галирема Огирия опомнилась первой, встала и всем телом нависла в сторону Фаррати Кремневой Орды:
– Свободных клочков Новой земли не осталось! Все принадлежит отныне огам!
– А нам? – с непонятной наглостью и возмущением продолжил Ваен Герк. – Чем мы хуже огов?
Владыки обоих Баронств, Морского королевства, Менса‑лонии, Онтара, Чингалии и даже нескольких Южных Княжеств выкатили глаза от такого возмутительного требования и со странной ненавистью загудели, зароптали. Общий смысл высказываний и возмущенных восклицаний сводился только к одному:
– Неслыханная наглость! Бедные оги своей кровью полили каждый клочок ядовитых Топей, а значит, Новые земли должны, без всякого сомнения, принадлежать только им. Тут даже второго мнения быть не может.
И тогда Мирта Миротворная с ехидством воскликнула:
– Не вам решать! Думайте лучше о своих государствах! В этом вопросе главное слово принадлежит Энормии. Да‑да! Только этому королевству! Ну разве лишь таги и сорфиты что‑то могут возразить. Да и вообще, сколько можно галдеть, как на базаре? Помолчите хоть минутку!
Своим хамским поведением она повторно выбила из колеи отлаженный, плавный ход всего заседания. Но, с другой стороны, она была права, поэтому в течение минуты гости смолкли, а все взоры скрестились на короле Энормии. Рихард Огромный кивком поблагодарил за оказанное внимание, доверие и стал говорить. Но начал он очень издалека:
– Наш самый выдающийся ученый, наиболее известный всему миру астроном Болвиус Ресфейтис наконец‑то закончил свою монографию о великом открытии. И я уполномочен заявить, что наш мир стоял на грани своей гибели. Да и сейчас стоит, лишь сделав маленький шажок назад, отодвигаясь от безвозвратной пропасти.
– Ваше величество, – не выдержала Галирема Файналия, решительно вторгаясь в речь во время короткой паузы, – астронома Ресфейтиса мы все прекрасно знаем по его трудам, значит, сразу можем поверить в то, что угроза от нашего мира удаляется. Давайте вначале решим вопрос с передачей всех Гиблых Топей под законную юрисдикцию огов.
– Так я к этому вопросу и подвожу, – искренне удивился король Энормии. – Они ведь взаимосвязаны логикой и здравым рассудком.
Галирема переглянулась со своими соправительницами, неохотно кивнула, словно соглашаясь с тяжкой необходимостью, и Рихард Огромный продолжил:
– Так вот, Болвиус с огромным штатом помощников и при сотрудничестве с другими учеными доказал, что все наши три планеты, вращающиеся вокруг Занваля в едином треугольнике, не могут находиться в подобной связке, если смотреть на это с точки зрения физических законов или простейших понятий основ мироздания. Мир Тройной Радуги, луну Марту и луну Сапфир сдерживает вместе некая магическая сила, которая проявляется в той самой привычной нам Радуге на ночном небе. Кто создал эту силу и насколько она древнее создание, сейчас неважно. Важно лишь одно: при критическом уменьшении обитателей любого мира сдерживающее притяжение потеряется и планеты разлетятся в пространстве. Кто‑то упадет на Занваль, кто‑то умчится в ледяные глубины беззвездного пространства, но погибнут все.
– Поэтому мы и призываем только к миру! – успела вставить фразу глава тайного сыска графиня Эзокан.
Но ее слова проскользнули мимо ушей монарха Энормии. А его следующее сенсационное заявление надолго лишило Галирем возможности как‑то вмешиваться в кардинально изменившийся ход совещания:
– Дело в том, что Сонный Мир существует на самом деле, и на обратной стороне луны Марги проживают наши братья по разуму, дуниты. Это уже доказано Кремоном Невменяемым, который вступил в прямой контакт с летающими восьмикрылыми созданиями. Теперь нам известна их история, и основная причина уменьшения численности обитателей – отсутствие плодов из Поднебесного сада в широкой продаже для любого разумного создания нашего мира. Вот в этой книжице, – теперь уже личный секретарь Рихарда Огромного бросился обегать титулованных гостей и Галирем, выкладывая перед каждым «Советы» с рисунком дунита и человека на фоне двух лун, – для каждого разумного даны рекомендации, что делать можно, а что нельзя. В том числе и указания для родителей тех детей, которые уже имеют Признаки магической причастности.
Король Менсалонии, который твердо знал о начавшихся крупнейших поставках волшебных фруктов по всему миру, сообразил нечто совсем иное:
– Разве детям можно употреблять такие фрукты?
– Прочитайте спокойно «Советы», там вся система детских развлечений отмечена доступно и ясно. Но я к чему все это веду, дамы и господа! Что в данном случае основной вклад в возрождение мира дунитов сделал именно мой подданный, всем известный Кремон Невменяемый. Как и косвенный – в спасение всего мира. Кстати, почему его до сих пор нет?
Вопрос адресовался поворотливому секретарю, который носился вокруг огромного круглого стола. И тот не замедлил с ответом:
– Господин Невменяемый прибыл только что и с дороги вымотан настолько, что не может передвигаться. Но он передал для его величества короля Сорфитовых Долин специальный доклад по Соплу, который сейчас изучается.
Действительно, король‑таги быстро, но весьма внимательно вчитывался в разложенные перед ним листки. Рихард на это кивнул и с апломбом продолжил:
– Поэтому Энормия законно претендует на роль главного гаранта в переговорах с дунитами. Это раз. И два. Точно так же Кремон Невменяемый совсем недавно оказал неоценимую помощь в прочистке тоннеля Древних для стока ядовитой сущности Гиблых Топей. А значит, и здесь весь приоритет открытия, как и расстановка пограничных столбов, опять‑таки принадлежит моему королевству. И заметьте, мы без всяких трудов могли захватить Новые земли полностью, но не сделали это в знак доброй воли и для общего благополучия наших союзников. Поэтому считаю еще один договор на эту тему, а тем более сам факт пересмотра устоявшихся границ полностью лишенным какого‑либо смысла. Но если Царство Огов хочет настаивать на каких‑то особых привилегиях для иных партнеров, то мы ничего не имеем против, если знаменитые покорители топианских монстров на свои доставшиеся территории станут допускать всех желающих. В том числе и экспедиции из Кремневой Орды. Не так ли, господа?
– Полностью с этим согласен! – неожиданно громко рявкнул своей драконьей глоткой Старгел Бой Фиолетовый. – Да здравствует мир во всем мире!
Хоть драконам ничего как бы не досталось, но его желание покуражиться еще более вернуло собравшихся в зале гостей к действительности. И многих расслабила, повеселила хорошо слышимая ирония в словах обоих королей.
К тому моменту и монарх Сорфитовых Долин закончил чтение доклада и в обход сидящей между ними Галиремы отправил папку своему венценосному коллеге из Энормии. А сам голосом, не терпящим возражения, перебил готовую что‑то высказать Огирию:
– Дамы и господа! Вынужден с потрясающим мои собственные внутренности и все помыслы ужасом сообщить: наш мир совсем недавно стоял на грани еще одной вселенской катастрофы. И только благодаря вмешательству в это дело подданных королевства Энормии удалось избежать немыслимой трагедии. И опять‑таки, если имя маркизы Мальвики Баризо, первой героини состоявшегося подвига, вряд ли всем известно, то уж о втором герое здесь мы сегодня только и твердим: Кремон Невменяемый.
Затем он в полной тишине коротко пересказал основную суть последних событий вокруг Сопла и обрисовал, что случилось бы, погибни вдруг герцог Ботиче от какой‑либо преждевременной напасти, к примеру от того же инфаркта.
Даже Галиремы выглядели весьма впечатленными. Хотя глава тайного сыска и смогла выплеснуть досадную желчь в виде одной фразы:
– Такое ощущение, что Кремона прочат на роль всемирного императора…
Тему тут же подхватила старшая принцесса Файналия:
– Удивляюсь, почему никто особо не интересуется, с чего это господин Невменяемый проживает именно в Царстве Огов и чьим подданным он стал в последнее время.
Строптивые короли, сумевшие как‑то избежать тотального внушения и гипноза, недоуменно переглянулись, но свое слово вставила Мирта Миротворная:
– Мой старый друг, боевой товарищ, многократный командир и неоднократный спаситель находится здесь у вас на излечении! А потом, насколько я помню, он обещал посетить Орду с продолжительным визитом. Так что спрашивать особо не о чем!
Файналия встала и величественно подняла руки к осветившемуся вдруг своду зала, а ее голос зазвучал невероятно усиленным эхом:
– Ничто не вечно в этом мире! Как и сам этот мир непостоянен! – Не все сидящие за огромным столом и поднявшие взоры гости заметили, как высокое собрание покинули две Галиремы: самая молодая, Молли, и самая старшая, графиня Эзокан. – Поэтому и мы не имеем права угадывать пути провидения человеческой мысли. Мы можем только подсказывать, советовать и убеждать личным примером. Остальное все для себя и о себе решает разумное существо. Почему здесь среди нас нет боларов? Да потому, что они избрали для себя иную стезю служения обществу, и мы не спорим с их выбором. Почему не прибыла королева Спегото? Даже наследную принцессу не отпустила? Да потому, что сами придумали такие глупые законы, ведущие к полной изоляции их королевства.
Это уже вызвало улыбки почти у всех. Если когда‑то королевство Спегото и славилось своей изоляцией и запретом на праздное посещение для любого иностранца, то теперь государство извечного матриархата буквально захлебывалось от обилия путешественников со всех уголков мира. Да и оказавшееся у него внутри территории Царство Вьюдорашей никак не хотело бы оставаться в изоляции.
И пожалуй, только пара разумных, продолжающих удачно бороться с воздействием жесткого внушения, осознали главную цель неуместных речей старшей принцессы. Осознали и стали переглядываться, обмениваться жестами, которые однозначно говорили об одном: «Надо поторопиться! А не то нашего Героя будет поздно спасать!»
Тем не менее Рихарду Огромному пришлось выжидать минуты три, пока он смог вклиниться в плавную и пафосную речь Галиремы:
– Уважаемая Файналия! Пусть мои слова вам и покажутся бестактными, но мой пустой желудок уже давно своим урчанием пугает сидящих рядом соседей. Протокольное время давно истекло, поэтому или разрешите откланяться, или приглашайте к столу.
Взглядом, которым старшая принцесса одарила монарха Энормии, можно было порезаться до позвоночника. Но когда своего венценосного собрата поддержали и таги, и дракон, и Фаррати, то великая колдунья не сдержалась. Шумно фыркнув, она развернулась и чуть ли не бегом покинула зал. Но не успели все этому дать комментарии, как заговорила грустно улыбающаяся Огирия:
– Прошу простить мою сестру! Такое горе, как гибель старшего наследника великого Царства Огов, на любую женщину накладывает непоправимый отпечаток. Поэтому от имени всех огов приглашаю гостей на заключительную жалостную трапезу.
Самая дальновидная Галирема внутренне скрипела зубами и готова была разорвать саму себя за постыдную неудачу в захвате Новых земель. Но в то же самое время прекрасно понимала: нельзя окончательно потерять лицо перед мировым сообществом. Не удалось обмануть, так надо чинно и с достоинством распрощаться.
Хотя она и другие нюансы успевала подмечать: например, с какими разными окрасками эмоциональных аур вставали гости из‑за стола. И теперь лихорадочно пыталась сообразить: «Кто же во всем виноват? Кого сжечь живьем на костре?! Кто осмелился нам помешать?! Мы же все продумали и подготовили! Цветки Эйши нас еще никогда не подводили, и у всех гостей эти цветки до сих пор на одежде… Кто же раскусил наши замыслы? Кто?!!»

Глава сорок первая
ВЫБОР НЕВМЕНЯЕМОГО

Как ни коварно прозвучал бы такой обман собственного короля и его союзников, но прибывший в самом начале заключительного заседания Кремон Невменяемый не спал. Потому что прекрасно и даже с комфортом выспался вдаль‑нем пути. Другой вопрос, что жутко уставшие после перелета болары так и обвисли на перилах облюбованного ими флигеля. Большинство разумных растений даже есть не смогли, сразу уснули.
Тогда как молодой Герой передал папку с докладом доверенным лицам, а сам помчался в детское крыло дворцового комплекса. Понятно, что дети, хотя и прогуливались во внутреннем дворе с большей свободой, все равно своих матерей они в последние дни не видели даже издали. Так что радость, задор и хороший аппетит у них отсутствовали полностью. Все в мгновение ока изменилось с прибытием старшего опекуна. Вся прислуга вместе с нянечками и поварами моментально забегали как ошпаренные. Пока накрывали немного преждевременный обед, Кремон успел рассмешить детей несколькими историями, рассказать жутко интересную страшилку и раздать каждому ребенку по изумрудному светящемуся листочку – новое изобретение боларов и персональные от них подарки единовременно.
Теперь дети стали откровенно счастливы, хотя немного завидовали Пауле, которая нагло заявляла: «Это мой дядя!» – и до того имела чудесный цветочек, подкармливаемый искорками. Пришлось для воцарения равноправия пообещать и остальным детишкам чудесные цветочки для игры. А так как кормить их искорками умела только дочь Галиремы Молли, то почетная и лестная должность главного «повара» ей очень понравилась. И она не стала ревновать к щедрым обещаниям.
Затем начался обед, который опять проходил при закрытых дверях и при полном отсутствии обслуживающего персонала. За столом и детям удалось немало удивить своего опекуна. Оказывается, они до сих пор ни единым словом не обмолвились о своих путешествиях в Сонный Мир. Как‑то так получилось, что они, не видя матерей, на тех обиделись, а откровенничать с прислугой не пожелали. В общем, сдержали обещание. Но взамен неожиданно дружно потребовали:
– Когда ты нам новые плоды подаришь?
– Не знаю… даже обещать боюсь, – признался опекун. Хотя, по всем расчетам, именно сейчас для него доставлялась через боларов первая добавочная партия, которую он заказал, еще будучи в Менсалонии, – Как только мои друзья болары выспятся, я попрошу их слетать на разведку и встретить другие стаи. Может, уже завтра будет что‑то известно.
Самая старшая, шестилетняя принцесса солидно кивнула:
– Хорошо, мы готовы ждать сколько угодно. Зато Паула не сдержалась от восклицания:
– Нет! Сколько угодно – это слишком долго! А мы хотим уже завтра. Дядя! Ты нас наградишь фруктами за нашу тайну?
– Да вроде как надо… – колебался Кремон. Слишком уж ему не хотелось давать детям напрасных обещаний. И даже изначально обрадовался, когда дверь открылась и кто‑то посмел отвлечь внимание детей от обеда.
А в следующий момент горько пожалел о своей преждевременной радости, В обеденную комнату с напряженными от колдовства лицами поспешно вошли графиня Эзокан и Молли. Они колдовали настолько сильно и целеустремленно, что амулет на ноге сразу вышел из строя, а толстенный браслет раскалился чутьли не до нестерпимого максимума. Не обращая внимания на детей, которые мгновенно стали смирными и полусонными, Галиремы уселись по бокам от Невменяемого, взялись за его локти и стали внушать с пугающей последовательностью:
– Ты любишь Царство Огов!
– Ты готов для него на все!
– Ты мечтаешь остаться тут навсегда и больше никогда не покидать территории огов.
– Отныне и до конца своей жизни ты будешь слушать только указания Галирем и выполнять любые наши приказы!
– Ты немедленно произнесешь клятву принятия подданства Галиремам и Царству Огов!
– Никто из твоих прошлых знакомых не достоин твоего доверия и любви.
– Забудь о них навсегда!
– Отныне ты наш подданный! Потом ты повторишь клятву перед любыми другими правителями!
– Запоминай и повторяй за нами…
К тому времени Кремону надоели назойливые женские голоса, которые вызывали жуткое раздражение. Поэтому он не совсем вежливо вскочил на ноги, выдернул свои локти из рук ошарашенных таким поведением Галирем, обогнул стол, встал с другой стороны и лишь потом воскликнул:
– Прежде чем командовать «повторяй!», следует вначале спросить: «А хочешь ли ты принять эту клятву?»
– Как… – только и выдохнула Молли.
– А вот так! Как и все другие вопросы задают – языком и губками! Вы за кого меня принимаете? И почему решили так подло обманывать?
Самая молодая Галирема растерялась настолько, что из глаз слезы полились ручьями и дрожащие губы пролепетали:
– Но ведь я тебя люблю…
– Ха! Хоть бы присутствия усыпленной дочери постеснялась! – возмутился Невменяемый. – Мне сегодня доложили, кого ты любила на горячих источниках, а потом еще и во дворец за собой привезла. Что побледнела? Тот бедняга гораздо легче поддается внушению? Оно и понятно!
Но если Молли замолкла и не в силах была даже возражать, то глава тайного сыска коварно улыбнулась и решила сыграть самым последним и тяжелым козырем:
– Тебе больше ничего не остается, как принести клятву нам. Иначе ты погибнешь.
– Убьете? – ехидно выпалил Герой. – Прямо сейчас и здесь?
– Ну что ты, что ты! Нам только всех шейтаров на огов повесить не хватает. Для наказания строптивых имеются иные слуги. Мы тебе ауру полностью сменили, так что до сих пор тебя колабы узнать не смогли. Но что они сделают с тобой, когда узнают истину о шпионе, уничтожившем их лучшую за все века Дивизию Тотального Опустошения?
Кремон задумался лишь на пару мгновений и сразу внутренне рассмеялся: слаба оказалась козырная карта, несравнимо слаба. И смело ответил вопросом на вопрос:
– А что ответят колабы, когда после моей гибели узнают правду о своих кукловодах? А ведь опекающие меня монархи и секунды не станут скрывать состояние дел в вашем якобы равноправном союзе. И я знаю их ответ: за такое издевательство над своим разумом они сметут и вас, и Царство Огов в течение одной недели. Уж такого предательства они Галиремам не простят никогда.
– Ну ты… – Губы у графини задрожали, а щеки пошли красными пятнами. – Следи за своими словами!
– И ты следи! Мне угрожать опасно не только для собственного благополучия! Поэтому предлагаю: делаем вид, что ничего не случилось, и продолжаем общение на прежнем, взаимном уважительном уровне. Договорились?
– Нет. Ты забыл, что если мы тебе не вернем магическую мощь, то ты останешься самым обычным человеком и проживешь в пять раз меньше. И если бы тебе уже было хотя бы под двести лет и ты подустал жить! А ты ведь еще практически и не начинал радоваться прожитым столетиям!
Галирема встала и начала поднимать руки ладонями вперед:
– Итак! Готов ли ты принять немедленно клятву нашего подданного?
Повисла звенящая тишина, во время которой Невменяемый вдруг с невероятной ясностью осознал: именно сейчас решается его судьба Эль‑Митолана. Именно сейчас от его слова зависит его будущая, огромная и насыщенная событиями жизнь. Нов тот же момент перед глазами молнией пронеслась та самая, оставшаяся позади короткая жизнь, которую он уже прожил. И в которой он никого не предавал. И за которую ему было чем гордиться.
И как ни было тяжко на душе, с какими перебоями ни билось от панического испуга сердце, Невменяемый вымолвил твердо и решительно:
– Нет!
Обе Галиремы порывисто вздохнули, с изумлением переглянулись и все‑таки переспросили:
– Ты уверен в своем ответе?
– Ведь помнишь, что мы дважды предложения не делаем?
– Помню! Как и те обещания, которые вы не выполнили! И выбор свой я сделал: лучше прожить как все остальные люди, чем купаться в той лжи, которой вы все себя окружили. Жалко, что дочь не могу с собой забрать… Прощайте!
И быстро прошагал к выходу. Краем глаза успев заметить, как на подбородок Молли полилась струйка крови и она заваливается на спину, теряя сознание. Графиня Эзокан бросилась соправительнице на помощь, тогда как разгневанный Герой даже не обернулся. Судя по перегревшемуся браслету, его не так давно любимая женщина явно перестаралась с внушением.
А затем, шагая размашистым шагом подлинным и гулким коридорам, старался внушать себе только оптимистическое утверждение: «Я еще жив, а значит, жизнь прекрасна!»

ЭПИЛОГ

Ночное небо оставалось закрыто густейшими тучами, поэтому ни единого проблеска Тройной Радуги не достигало чернеющих деревьев. Лететь на большой скорости было страшно и жутковато. Но оживленный разговор человека и двух несущих его боларов не прекращался ни на мгновение.
– Но как тебе удалось разговорить этого молчуна? – вопрошал один из боларов. – Он ведь жуткий пьяница.
– Верно! Но у вас, друзья, обоняние, как и у всех остальных зеленючек, очень слабое. Иначе бы сразу обратили внимание на мой жуткий перегар. Ибо мне для разговора пришлось этого мужика вначале перепить, а уж потом…
– А‑а! Вот почему при взлете ты сам за корни удержаться не мог!
– Посмотрел бы я на тебя, Караг, после полуведра грем‑вина на двоих. Ты сам лететь не смог бы, наверное… Или в первое дерево врезался бы, как заряд из литанры!
– Вот и отлично, что мы до такого состояния не опускаемся, – с некоторой обидой ответил болар. – А то тебя точно бы уронили.
– Ладно, не ворчи, дружище! За твою помощь в розыске этого ога я для тебя на все что угодно готов. Только скажи!
– Да ладно, – смутился Караг, – Ты мне и раньше ни в чем не отказывал. Тем более что это мои разведчики постарались…
– Хватит вам про пьянку да про долги трепаться, – рассердился второй болар. – Расскажешь наконец, что этот твой собутыльник поведал?
– Так я к тому и веду! – воскликнул человек явно заплетающимся языком. – Это и в самом деле оказался бывший денщик Самсона Градобоя, к которому его приставил князь Оузер перед Большим походом. И как только мы с ним разговорились, я только и успевал, что подливать да слушать. Хоть и буйный мужик, но память имеет неплохую. Причем настолько, что вполне конкретно и довольно четко нарисовал Южные Княжества, то самое место обозначил на карте, которое я только мельком у Градобоя увидел, и даже надпись рядом с точкой между четырех холмов запомнил: «Проход только для одного».
– А если он ошибся?
– Нисколько! Я ведь просто искал второе подтверждение моим химерическим полустершимся воспоминаниям. Ведь сам лично этот рисунок видел, но после Большого Топиан‑ского Урагана часто казалось, что спутал чего.
– И что значит «Проход для одного»?
– Не переживай, Спин! Сколько раз такое случалось, что вообще хода не было, а мы все равно всем скопом прорывались! Ха‑ха! – развеселился человек, – Главное, что теперь я точно знаю, куда направляюсь! А там, на месте, разберемся!
– Заранее радоваться вредно, – осадил друга Спин. – Еще никто не доказал, что сентеги существуют. И что они вообще умеют лечить магические болезни…
– У‑у‑у, каким ты стал пессимистом! А ведь раньше… Но его требовательно перебил Караг:
– Кремон, я не понял: зачем нам тогда еще твоего двойника туда волочь? Может, без него обойдемся?
– Как ты не понимаешь! Кашад Низу – уроженец тех мест, он первое время будет нам проводником и экскурсоводом. А потом, возможно, и сам на родине остаться захочет. Он уже давно в нашем королевстве амнистию заработал.
– А вдруг не захочет? – сомневался Спин. – А вдруг вообще побоится в Южные Княжества наведаться? Его ведь кто‑то порешить обещался.
– Ха‑ха! Память человеческая на опасности коротка, – уверенно вещал Кремон Невменяемый. – Наверняка этот Кашад уже ничего не боится от сытой и безопасной жизни. Да и куда он денется от наших настойчивых предложений?
– Это точно, никуда он не денется, – проскрипел Спин. А Караг в тон ему добавил:
– Разве что мы его сами сбросим, да подхватить не успеем!
Три друга не сдержались и одновременно разразились громким смехом, нисколько не обращая внимания на проплывающий внизу слабоосвешенный крестьянский поселок. И совсем не заметили, как восседающие на уличных скамейках и блаженствующие в ночной тишине крестьяне со страху сорвались с мест и на полусогнутых поспешили по домам спать.
И только самый смелый из огов не двинулся с места, с волнением и напряжением всматриваясь в ночную темень над головой. Затем протяжно и завистливо вдохнул полной грудью и философски пробормотал:
– Эх! И как интересно живут некоторые… И ночами им не спится… И все равно весело!
А Невменяемый со своими друзьями продолжал полет к новой, никем еще не разрешимой загадке. Бесшабашно ставя на кон свою жизнь и все свое будущее.